Дыши

Большой зал выглядел как обычно: много еды, парящие свечи над головой и куча восторженных детей-первокурсников, которым ещё предстоит распределиться на факультеты. Она сидела с Гарри и Роном за гриффиндорским столом и рассеянно слушала речь Макгонаггл, которая заняла пост директора Хогвартса. Гермиона считала, что эта женщина — наиболее достойная кандидатура для этого поста, и была очень рада, но выразить свою радость не могла, так как сейчас её голову занимали совсем другие мысли. Воспоминания. Воспоминания о том, как она раньше так же восторженно смотрела по сторонам и счастливо бежала в сторону стола Гриффиндора на первом курсе. Сейчас же она не чувствовала счастья. Она чувствовала только боль от утраты близких. Она всё ещё видела их смерти в этих стенах, всё ещё ощущала запах крови и видела повсюду искры от заклинаний и проклятий. Она не могла избавиться от этого. И это убивало её. Что эти стены, в которых она раньше чувствовала безопасность и защищённость, теперь казались для неё полем боя. Эти мысли появлялись у неё всякий раз, когда она смотрела на измученного Гарри, который несправедливо считал себя виновным в каждой смерти и утрате в этой войне. Все видят в нём героя, защитника, который освободил мир от Волдеморта. Она же видела в нём мальчишку, на плечи которого вывалили всю ответственность за войну. Она смотрела на Рона, который потерял не меньше. С тех пор как Фред погиб, всё семейство Уизли потеряло былой пыл. Молли, угнетённая и убитая горем из-за потери сына, продолжала вязать свитера с буквой Ф и складывать их в коробку. Из Джорджа будто выкачали всё веселье, он стал ходить хмурым и злым, и всякий раз, когда разговор заходил про войну, он начинал злиться ещё больше. Все видели, что ему плохо, но он никого к себе не подпускал, кроме Джинни. Джинни, которая плакала неделями и не выходила из комнаты Фреда и Джорджа. Рон поник, стал молчалив, он старался не подавать виду, но он винил себя в его смерти не меньше, чем Гарри винил себя. Гермиона не могла поверить в то, как эти люди продолжают держаться и стараются вести себя как раньше. Она же перестала пытаться. Нет, она не сдалась, она продолжает бороться, и каждый чёртов день она старается внушить всем и самой себе, что она в порядке. Но она не в порядке. Об этом говорят тёмные круги под глазами, постоянная дрожь в руках и залипания в одну точку по несколько минут. Она давно утратила здоровый сон, как раз после того, как её пытали в поместье Малфоев. Она дёрнулась всем телом и машинально потянулась к руке со шрамом. — Всё в порядке, Гермиона? — спросил Гарри, сидящий напротив неё. — Ты какая-то бледная. Этот вопрос стал постоянным среди её друзей, как и ответ, который уже машинально слетал с губ. — Да, я в порядке, Гарри, просто немного тошнит, — ответила она, мысленно прося прощения у друга за ложь. — Может, тебе сходить к мадам Помфри? — сказал Рон, обеспокоенный состоянием подруги. — Нет, всё в порядке, правда. Может, ей и правда стоило задуматься над тем, чтобы пойти к мадам Помфри и попросить её выписать пару успокоительных зелий? Громкий звук привлёк внимание учеников, и двери в большой зал открылись, впуская в него взъерошенную Джинни Уизли.

***

Драко сидел за слизеринским столом и совершенно не слушал, что там бубнит Макгонаггл. Ему было не интересно в очередной раз слушать историю Хогвартса и вдохновлённые речи о победе Поттера над Тёмным Лордом. Ему захотелось фиркнуть. Восхваления золотого трио достигали своего пика. Мало того, что о них все говорят, преподносят как героев и спасителей, так ещё и Макгонаггл никак не угомонится и продолжает восхищаться тем, как мальчик-который-выжил остался живым. Он посмотрел в сторону гриффиндорского стола. Поттер сидел к нему спиной, и он не мог рассмотреть его лицо. Несмотря на прежнюю вражду между ними, в глубине души он был ему благодарен, что тот избавил мир от этого выродка, никак по-другому он назвать его не мог. Тёмный Лорд был умён, но одержим тем, чтобы поймать и отомстить Поттеру. Это его и убило. Его уверенность и неосторожность в своих действиях свели его в моглу. И Драко был этому безмерно благодарен. Он не знал, как должен был отреагировать на то, что отца посадили, с одной стороны этот человек воспитал его, и Драко почти всю сознательную жизнь равнялся на него, но с другой стороны он не удержал сына от принятия метки. Он просто стоял там и смотрел, как его сына пытали за неудачу. И ничего не сделал. Он позволил этому чудовищу жить в их доме, его мать принимала по несколько успокоительных зелий за день, чтобы только выдержать хотя бы один приём пожирателей. За это он его не простит. Он посмотрел чуть левее от Поттера, где сидел Вислый. Он, как обычно, задался целью поглотить всё, что есть на столе, он ел, не замечая ничего вокруг, и от этого зрелища у Драко скрутило живот, и он серьёзно задумался над сохранностью своих внутренностей. И тут его взгляд зацепился за тихо сидящую рядом с ними Грейнджер. Она застыла, смотря в одну точку, а её взгляд был стеклянный. Кажется, она не слышала ничего вокруг, не моргала и даже не дышала. Со стороны это выглядело жутко. Он ещё в поезде заметил, что с ней что-то не так, она очень похудела, и теперь на лице виднелись впалые щёки и выделяющиеся на их фоне острые скулы. Она была бледнее, чем обычно, и ему в какой-то момент показалось, что она может упасть в обморок. Через мгновение она вздрогнула и коснулась правой руки. От чего-то у него внутри всё похолодело. Он вспомнил её в своём поместье и крики боли, которые она издавала, дрожь пробежала по его телу и отозвалась покалыванием в метке. Он до сих пор не знал, почему он так поступил тогда, но вид её, лежащей на полу в его доме, пока его безумная тётка вырезала на ней эти проклятые буквы, ещё надолго застыл в его памяти. Неожиданно рядом с ним кто-то резко опустился на лавку. Он опешил от такой наглости и уже хотел прогнать непрошеного гостя, но повернувшись, вздохнул с раздражением. — Блейз, — сказал он неожиданно появившемуся другу. — Ты где был? Блейз, который явно не перебывал в хорошем настроении, нервно начал накладывать себе еду. — Задержался, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — Ну что, я пропустил? — Ничего интересного, ну разве что ты хотел послушать полуторачасовое восхищение талантами Поттера. — Нет, нет, спасибо, если я ещё хоть где-нибудь услышу имя Поттера, то меня скорее всего вырвет, — как-то уж слишком гневно проговорил он, стреляя глазами в спину шрамоголового. Малфой даже забеспокоился, не прожжёт ли он дыру в затылке того, но решил не обращать внимания на странное поведение друга. — А где Пэнси? — спросил Забини, оглядываясь по сторонам. — О, она сейчас очень занята, — протянул Малфой, растянув губы в хитрой ухмылке. — Трахается с Тео в кабинете трансфигурации. Блейз поднял брови и хмыкнул. — Серьёзно, она так и сказала? – Ну, вообще она сказала, что ей нужно “уладить некоторые дела”, но я растолковал по-своему. – Никогда не понимал, почему они скрываются, всем же и так всё очевидно. – Ну ты же знаешь, её родители не хотят связываться с Ноттами, у них там давние “разногласия”. – То, что Тиберий Нотт считает Паркинсонов виновными в смерти матери Тео, это полный бред, — сказал Блейз, фыркнув. — И вообще, чего им бояться? Нотт в Азкабане и ещё не скоро оттуда выйдет. Двери в большой зал открылись, впуская в него взъерошенную Джинни Уизли. Драко закатил глаза и посмотрел на Блейза. Ну, теперь понятно, где он задержался и с кем. Раскрасневшаяся Джинни быстро подбежала к столу гриффиндора, при этом бросив беглый взгляд на Блейза. Она подошла к Поттеру, поцеловала его в щеку и уселась рядом. Драко приподнял брови и с удивлением посмотрел на Забини, который сейчас сжимал кулаки и сверлил испепеляющим взглядом спину Поттера. – Серьёзно? Это что, какая-то гриффиндорская привычка менять один член на другой, или это привилегия только для рыжих? – Заткнись, — прошипел Блейз, параллельно стараясь успокоиться. — Мы только что говорили. Брови Малфоя поползли ещё выше. – Ааа, и по этой причине она сейчас готова чуть ли не запрыгнуть на Поттера? — с сарказмом протянул он, не совсем понимая, что происходит. Забини вздохнул, вернув себе самообладание, и повернувшись наконец к нему, прорычал: – Джинни сказала, что хочет закончить всё, что было в прошлом, и что то, что было, должно там же и остаться. Она не хочет шумихи и не может обманывать Поттера, поэтому решила прекратить то, что было между ними. – Пф, ясно, а говорят гриффиндорцы смелые, — покачал головой Драко, всё равно не понимая, почему он это допустил. Ведь Блейз Забини, слизеринец и по совместительству его лучший друг, был до беспамятства влюблён в гриффиндорскую бестию Джинни Уизли. Это началось на седьмом курсе, когда Поттер и остальные члены золотого трио были в поисках способа убить Волдеморта. Забини как-то нашёл её плачущей в туалете для девочек, куда никто не ходил. Он оставил там неплохую заначку огневиски и хотел забрать её, но услышал прерывистое дыхание и всхлипы. Чуть помедлив, он вошёл туда и обнаружил там девчёнку Уизли, которая, осев на пол, плакала, прижимая руки к груди. Они никогда прежде не общались, да и к тому же находились на разных курсах, и повода для общения у них не было. Он не знал, что делать, и, с одной стороны, мог просто уйти и оставить её наедине, но почему-то ноги сами потянули его к ней. Он стал подходить к ней и наступил на какой-то камень, что привлекло её внимание. Она подняла глаза и обнаружила, что к ней подходит никто иной, как Блейз Забини. Сначала она испугалась и подумала, что он хочет задать ей Керроу, но он извинился и сказал, что случайно увидел её, как бы это ни было странно. Он спросил, что случилось, и под давлением эмоций, а также тем фактом, что они не были знакомы, она вывалила ему все свои переживания. Про то, что она переживает за Гарри и что была в него влюблена, что он не обращает на неё практически никакого внимания и считает просто подругой, что он с Роном и Гермионой никогда не посвящали её в свои планы и даже сейчас они просто ушли, оставив её одну в этом замке, полном пожирателей. Блейз просто слушал её, не перебивая и не задавая вопросов. Он и не подозревал, что младшая Уизли была влюблена в Поттера, так как на всём слизеринском факультете её считали самой красивой гриффиндоркой, и он откровенно не понимал, как ей мог понравиться кто-то такой, как Поттер. В конце её рассказа он просто достал огневиски из своих запасов, и они вместе выпили. Он не зная, что говорить и что делать, просто решил тоже рассказать ей про свои проблемы. Блейз никогда не был настолько категоричен в плане гриффиндорцев, как, например, Драко. Он всё время занимал нейтральную позицию в отношении магглорождённых и полукровок, несмотря на то, что сам был чистокровным. Он рассказал ей, что тоже влюблён, и объектом его воздыханий была Дафна Гринграсс, которая, к сожалению, не разделяла его чувств. Они проговорили несколько часов, и, как оказалось, она была очень хорошей собеседницей с отличным чувством юмора, а что удивило её, так это то, что он не был напыщенным, заносчивым и эгоистичным придурком, какими она считала всех слизеринцев. После той встречи они чаще стали встречаться в туалете для девочек и просто говорили, обсуждали их проблемы, переживания и помогали друг другу как могли. Через какое-то время они поняли, что не заметили, как влюбились друг в друга, и уже не могли думать о ком-либо другом. Но с приходом войны они поняли, что находятся по разные стороны баррикад. Несмотря на то что семья Забини не участвовала в войне, они поддерживали взгляды Тёмного Лорда, и поэтому их отношениям не суждено было выйти наружу. После окончания войны Поттер признался Джинни в своих чувствах и предложил встречаться. Она же, из-за того что не видела будущего с Блейзом, согласилась. Однако через время она поняла, что утратила все свои прежние чувства к Гарри и не знала, что с этим делать. Джинни не знала, как сказать Гарри, что у неё больше нет к нему чувств и что она влюблена в другого. После того как Блейз и Джинни не виделись всё лето, Забини рассчитывал поговорить с ней и выяснить, что им делать дальше, так как, как бы он ни пытался избавиться от своих чувств, у него не получалось. И тут, как оказалось, Уизли не была намерена продолжать их отношения, а решила попытаться построить их с Поттером. – Джинни, ты же его даже не любишь, зачем тебе это?! — в отчаянии кричал Блейз. – У моей семьи сейчас и так много проблем, Блейз, я не могу их разочаровать, — грустно и как-то тихо отозвалась когда-то безумная бестия. Малфой не понимал, почему Забини позволяет ей так собой помыкать, и когда он впервые признался об их отношениях, Драко сначала не поверил. Нет, он знал, что его друг относился к гриффиндорцам лучше, чем он, но не думал, что этого хватит, чтобы влюбиться в одну из них. Изначально он хотел возмутиться или даже разозлиться на него, но потом подумал, что это не его дело, и решил просто промолчать. Драко и Блейз были хорошими друзьями ещё с детства, и они неплохо ладили, несмотря на некоторые разногласия в их взглядах. Забини никогда не питал ненависти к магглорождённым и даже упрекал Драко за особо жестокое обращение с ними. Малфой этого не понимал, ведь с детства ему прививали ненависть к отпрыскам общества, таким как магглорождённые и полукровки. Да, сейчас язык не поворачивается назвать их по-другому. Драко уже сам запутался, каких взглядов придерживается. В детстве он беспрекословно выполнял то, что скажет отец, он хотел подражать ему и быть достойным его похвалы. Его учили быть наследником древнейшего рода Малфоев, ненавидеть недостойных, презирать предателей крови и никогда не идти против семьи. Он усвоил это с детства, и всю жизнь жил по этим правилам. В конце четвёртого курса отец сказал, что всё изменится, что скоро мы будем жить по-другому. Что мы очистим мир от грязи и отходов, которые посмели назвать себя волшебниками. Тогда Драко начал понимать, что всё и правда будет по-другому. Летом после пятого курса, когда он приехал на каникулы домой, он уже знал, что это “по-другому” значило. Мать умоляла его в письмах не приезжать домой, а поехать к Блейзу в Италию, но он не мог оставить её одну. Когда он приехал, в его доме уже был он. Вот тогда всё изменилось. Он не мог спать, ведь боялся, что если закроет глаза, то уже не проснётся. В его доме постоянно были слышны крики от пыток, мольбы о смерти. Тогда шестнадцатилетний Драко стал понимать, что все ценности, которых он придерживался раньше, стали рушиться. У него было такое ощущение, что это замечает только он, что никто вокруг не видит, что Волдеморт полностью слетел с катушек в своей погоне за Поттером. Почему никто не замечал, что он сам был полукровкой? Драко уже не знал, во что верить, и решил оставить всё как есть. Он не мог сказать, что к нему вернулась прежняя ненависть к магглорождённым, но некоторые привычки всё же остались. И он не мог решить, что из этого хуже. – Драко, мне кажется, или Астория как-то странно на тебя поглядывает? Не поделишься новостями? — решил перевести тему Блейз, как обычно легко справляясь со своими чувствами и вырывая его из раздумий. Драко повернул голову и действительно заметил, что недалеко от них сидела Астория Гринграсс, которая уставилась на него и даже не старалась это скрыть. Она ещё на прошлом курсе призналась ему в чувствах, но тогда он не был в ней заинтересован. Сейчас же она похорошела, несмотря на довольно низкий рост, у неё была неплохая фигурка, а лицо приобрело более женственные черты. Она чистокровная и привлекательная, может, что-то и могло бы получиться, если бы Драко хотя бы раз что-то к кому-то чувствовал. Всегда были недолгие и несерьёзные отношения, построенные только на сексе. Драко закатил глаза и повернулся обратно к Блейзу. – Я тебе разве не рассказывал? Она ещё в прошлом году мне предлагала начать встречаться. Забини присвистнул, растянув губы в дурацкой улыбке, и, обернувшись на младшую Гринграсс, сказал: – Эй, Астория, не хочешь к нам подсесть? – всё ещё улыбаясь как идиот. – Придурок, – сказал Драко, но всё равно ухмыльнулся, когда она чуть ли не подпрыгнув от радости встала и направилась к ним.