Операция «Дундук»

      Три девицы под окном пряли поздно вечерком... не будь они мужиками, грустно сидящими на лавочке недалеко от своего отеля, с желанием вернуться на пару часов назад. – Вот ты мне скажи, у тебя это на генетическом уровне – проёбывать всё?! – задумчиво задаёт резонный вопрос одному из сидящих сбоку от него мужчин Мин Юнги, пока невидящим взглядом таращится на лавку напротив. – Ощущаю себя постоянно в мультике про Дашу-путешественницу. Вот только у нас, вместо Даши, ты – Намджун, – как-то обречённо вздыхает Мин, а после противным писклявым голоском продолжает: – Ребята, давайте поможем найти Джуну его телефон! Покажите, где этот растяпа оставил свой паспорт? Ну-ка, в каком кафе из перечисленных господин Ким забыл секретные документы компании, которые оставили ему на хранение? Мужчина, которого сейчас одаривают язвительными знаками внимания, лишь молчит, понуро пялясь на свои начищенные туфли. – Да проклят он, отвечаю! – встрепенулся третий сидящий, Ким Сокджин. – Я давно говорил, что его к бабке отвести надо! Пусть там бубном над ним постучит, в глаз плюнет что-ли, ну или в лес в полнолуние отправит пятилистный клевер искать... Хотя даже с этими вариантами не исключено, что ты оглохнешь, или ячмень вылезет, или вообще на свою жопу, во всех смыслах этого слова, с медведем познакомишься в интимной, так сказать, обстановке, – обращается он уже к их ходячей трагедии. – Слушайте, у вас когда фантазия иссякнет, а? – не выдерживает виновник торжества грустных еблетов. – Вы ж за последние пять лет даже ни разу не повторились в своих подъебах! Я че, ходячий мем какой-то?? – Ты круче! Ты – книга тупых анекдотов на ножках. Хуйня, но смешна-а-а-я-я-я, – ржёт Джин. Пока один Ким старательно пиздит второго своими ладонями по лопаткам под флегматичным присмотром Мина, стоит немного о них рассказать. Ким Сокджин – красавчик-блондин тридцати шести лет, под два метра ростом (если встать на носочки, но это мелочи), умудряющийся сочетать в себе рич-бич и пенсионера. В один момент на тебя надменно-оценивающе смотрят (если вообще смотрят), а после резко пытаются угостить конфеткой, стреляя очередью дедовских шуточек. Просто Джин – главврач детской больницы с характером «не подарок, но заткнись и благодарно улыбайся». Ким Намджун – тридцатипятилетний «катализатор будущего Апокалипсиса», как любит называть его Джин за способность постоянно попадать в нелепые ситуации. Человек «с широкой душой», под стать своим плечам. Начинал как наследник семейного бизнеса по производству всевозможных перевязочных средств, но всё больше начал углубляться в волонтерство и пожертвования, что по итогу сам и не заметил, как стал послом доброй воли и теперь всё чаще разъезжает по миру в попытке помочь сделать его лучше, предусмотрительно оставив руководство своей компанией на младшего сводного брата, Чон Чонгука. Ну, и Мин Юнги – жестокая и опасная акула строительного бизнеса. В очень узких кругах – «фыркало» или «мурчело», в зависимости от ситуации, потому что «свои зубы в три ряда можешь конкурентам показывать, а я на твою постоянно недовольную рожу сейчас сковородой улыбку натяну» (цитата, кстати, всё того же Джина: когда мужчина зашел в гости к другу на блинчики). С детства увлекался дизайном, поэтому сутками напролёт строил домики в Sims и мебель с обоями подбирал. Теперь, можно сказать, перешел на новый уровень – домики побольше строит, помасштабнее. Детскую больницу Кима тоже он со своей командой проектировал. Вместо благодарности в ответ получил «Не выебывайся, и так знаешь, что красавчик». Есть младший брат, Ким Тэхён, оканчивающий последний курс юридического, и Мин уже заранее сочувствует его клиентам, потому что характер у братца – пиздец в начальной стадии. Мини-версия Джина, облегченный вариант. Фамилии их отличаются, т.к. Тэ вошёл в семью Мин четырёхлетним малышом. Он был сыном близких друзей, но те, возращаясь домой из ресторана, по вине кучи наложившихся друг на друга факторов, так и не доехали, погибнув в автокатастрофе. Мин Ханёль, отец Юнги, посчитал правильным усыновить ребёнка и, окутав его заботой, вырастить из него хорошего человека в память о его родителях, чем того отправят в детдом выживать. Мин Юнги никогда не воспринимал младшего как чужого, поэтому не скупился на суровых братских подзатыльниках и постоянном прикрывании щуплой задницы того. Стандартная семейная идиллия. Троица старших знакома еще со школы, поэтому за всё время успели дружно ощутить на себе взлёты и падения с дружеской поддержкой под боком. Сейчас они уже не те сбегающие с уроков школьники, чтобы порубиться в интернет-кафе, а взрослые дяденьки, всё еще мечтающие иногда сбежать с собственных совещаний. Встречи стали реже, но остались такими же душевными и безбашенными одновременно. Когда их графики совпадают, а изнурительная работа сжирает последние нервные клетки, они собирают дорожные сумки и сваливают на три-четыре дня ото всего и всех, наугад тыкая в город и бронируя в нём вип-номер на всех, чтобы хотя бы на время почувствовать себя теми сумасшедшими и никому не обязанными парнями, как раньше. Неделю назад Мин Юнги стукнуло тридцать шесть, как и Джину, поэтому они решили совместить приятное с полезным и отправиться праздновать сие событие куда подальше. Намджун, так как была его очередь, с закрытыми глазами тыкнул на Марианскую впадину (без приколов, это трио реально купило карту мира на пол стены и повесило в доме Джуна, чтобы интересней места выбирать было). Решив, что это слегка глубоковато и там вряд ли есть отели, со второго раза им выпала Майорка. Так как Юнги был привередой в плане отелей и всегда искал для себя что-то новое и исключительное, то именно его задачей было найти место, где все шестеро смогут разложить свои жопы. Да, именно шестеро. Двое младшеньких тоже постоянно ездили с ними. Ну, и Чон Хосок – четвертый мушкетер неразлучной компании, по совместительству безумно творческая личность и владелец студии танца с мировым именем, который вместо того, чтобы сейчас сидеть рядом с таким же грустным еблетом, как и его друзья, шлаебенился непонятно где. В общем-то именно отель стал для компании тем самым камнем преткновения на пути к безмятежному размазыванию себя по территории кроватей. Мин Юнги так гонялся за оригинальностью, что из-за нее теперь приходилось сидеть на обдуваемой со всех сторон прохладным вечерним ветерком лавочке, а не опустошать по привычке мини-бар. Когда он судорожно искал место, что приютит их шестерку, на глаза попался отель, что заинтересовал своим необычным подходом. Описание на главной странице сайта уверяло в полной конфиденциальности касательно временно проживающих, поддерживаемое минимальным контактом с персоналом и отсутствием видеонаблюдения, за исключением главного холла, доступного каждому, кухни и помещений только для сотрудников. Казалось бы, как это без камер и персонала? А безопасность, а форс-мажоры, а банальное желание пожрать в номере?! Но всё было продуманно. Отель представлял собой двадцатитрёхэтажное здание на берегу Средиземного моря на окраине курортной зоны. Сдержанный дизайн в светлых тонах поначалу вызывал ощущение стерильности как в больницах, но яркие детали декора и развевающиеся на ветру белоснежные шторы, что местами служили способом зонирования площадей вместо стен, больше склоняли к курортной лёгкости. Главный холл являлся единственным местом, которое мог посетить любой желающий для ознакомления с самим отелем и его правилами, либо для уже непосредственного заселения. Что-что, а первый этаж был просто упичкан камерами и помимо этого имелось приличное количество охраны, следящие за всеми как церберы. Место, где первый и, в большинстве своём, последний раз, напрямую необходимо было контактировать с сотрудниками отеля, было рядом со столом регистрации. За ним очаровательные и мило улыбающиеся девушки оформляли все необходимые документы для проживания и объясняли политику и правила отеля, делая акценты на нюансах, а их было несколько. Во-первых, в отеле не использовались ни стандартные ключи, ни ключ-карты для номеров. Вместо этого вход в номер мог осуществиться только по отпечатку пальца с помощью датчика, встроенного в ручку двери, который уничтожался при выселении. Система запоминала только три отпечатка при заселении, а значит, если вас больше, то и ходить придётся вместе. Посетителей, не являющимися жильцами, также не было возможности провести: каждому на руку надевался специальный браслет, подтверждающий право прохода на жилые этажи, которые проверялись охраной у главного лифта, ведущего к ним. Лифт также запускался с помощью специальной карты, при приложении которой необходимо было ввести код, который был индивидуален для каждого клиента. А, следовательно, не будь у тебя её – поцелуешь железные двери, а после тебя попросят удалиться, хорошо если любезно, даже если ты будешь размахивать браслетом перед носом. Мало ли – ты его спёр. В общем, в некоторые сейфы проще залезть, чем попасть на свой этаж. Всё это минимизировало риск нахождения посторонних и возникновение неприятных ситуаций, в том числе и краж. При этом строгая проверка внизу позволяла не устанавливать камеры на жилых этажах, позволяя отдыхающим не бояться, что после их «грязное бельё может где-то засветиться». Такой отель пользовался популярностью среди высокопоставленных чинов, знаменитостей и просто богатых людей, которые хотят отдохнуть с уверенностью, что их не побеспокоят. С персоналом тоже было весьма интересно. Он, конечно же присутствовал, но передвигался по специальным спрятанным коридорам. Уборка номеров логично осуществлялась во время отсутствия временно проживающих, причём личные вещи всегда возвращались на те места, где они лежали: кинул туфлю посреди ванной или лифчик на люстру повесил – там и найдёшь, конечно же, если не попросишь предварительно свои личные вещи распихать по положенным им местам. Если же есть желание перекусить в номере – еду доставляли специальными движущимися боксами, встроенными в стены и весьма отдаленно похожими на своих предков — кухонные лифты, только очень усовершенствованные. В ресторане же вместо людей тебя обслуживали роботы-официанты. Ведь практично: зарплату платить не надо, меньше косячат и сплетни не собирают. Сам отель был оснащен всеми возможными развлечениями и способами отдыха: бассейны, спа, бани, игровые автоматы, казино, дискотеки, пять ресторанов с разной кухней, зимним садом, кинотеатром, отдельным выходом к морю, и даже на шоппинг было выделено два этажа. Если очень захотеть, можно было вообще не покидать территорию. Но и заплатить надо было за это круглую сумму. У Юнги, когда изучил сайт от «А» до «Я», в голове сразу же мелькнуло: «Мне туда надо!». Поэтому уже через десять минут он забронировал люкс на всех шестерых, который занимал почти целый этаж. Почему-то у них был пунктик на этом – брать один номер на всех, оправдывая этим возможность пить до утра и не париться о том, что нужно будет потом куда-то ползти, пусть это даже и номер по соседству. Все детали по количеству спальных мест, предпочтений и ещё разные мелочи были улажены по переписке, поэтому, купив билеты, вся компания со спокойной душой и полные предвкушения, улетели на Майорку. Счастливыми и беззаботными они были ровно полтора дня из пяти. Буквально на следующий день после приезда, опохмеленная с утреца толпа вывалилась за территорию отеля побродить по местным достопримечательностям и сувенирным магазинчикам, хотя в отеле даже те имелись. Первой их и самой главной ошибкой было то, что карту лифта и паспорта они запихнули в одну барсетку, что висела на длинном ремешке у Намджуна. Это было явно массовое помутнение, потому что все прекрасно знали, ни одно путешествие не обходилось без того, чтобы Нам что-нибудь да не потерял. Все ждали тот день, когда он в итоге потеряет себя, но всё обходилось пока какими-нибудь документами, паспортом, телефоном, очками и множеством всякой мелочевки. И вот они дружно всучили самое важное ему. Не, ну это явно вспышки на Солнце посодействовали! Хорошо, что карточки свои додумались по карманам собственных шорт распихать, да и предусмотрительно не все паспорта взяли, только два — Мина и Джина, остальные оставили в сейфе в номере отеля. Всё равно ж все вместе шастают. Второй ошибкой было пойти на местный рынок: на выходе они были похожи на вьючных осликов: мокрых, уставших, еле плетущихся и тянущих на себе полрынка, начиная от продуктов и заканчивая непонятной херней, которая выглядела красиво, но зачем нужна – было непонятно. А еще они потеряли Хосока. Возможно, просто случайно обменяли на какую-то неведомую херь из пакета — но это не точно. Факт в том, что их на одного человека меньше и на десять пакетов больше. По итогу пришлось младших отправить на поиски потеряшки, а самим потихоньку ползти в сторону отеля. Уже на подходе они обнаружили, что самой ценной сейчас в мире сумки нет. Причём обнаружил это не Ким, владельцем которой он являлся, а Джин, что так ненавязчиво спросил: «Нам, а где, блять, барсетка?!». На всякий пожарный были перелопачены все пакеты, а Юнги даже пробежался до рынка и обратно, естественно, безрезультатно. За это время Сокджин пытался закопать друга в горе пакетов, но тот активно выкапывался, параллельно моля о пощаде. Почему-то рядом с Джином Намджун резко становился беззащитным и постоянно извиняющимся, и больше походил на несчастного затюканного мужа, чем на серьезного мужчину с высоким положением. Как итог – теперь они грустно сидят втроём на лавочке, с кучей пакетов, наваленных сбоку, потеряв шанс вернуться в номер, а заодно и Хосока, при этом отправив младших за поиском этого «счастья». Казалось бы, что стоит пойти в отель, уткнуться в девушек за столом регистрации печальными глазками и рассказать всю душещипательную историю, попросив впустить их в номер? Но они ж мужики! Сурьёзные такие! Им по статусу не положено косячить! Да и идти краснеть никто из них не хочет… Поэтому они предпочитают тяжело вздыхать на лавочке, обдумывая как обойти систему и не позориться перед персоналом. – Слушай, а для послов есть какие-то премии или там награды? – уточняет один Ким у второго. – Ну бывают иногда, – отвечает Нам, не понимая к чему этот вопрос. – А номинации «Проёб года» нет? Ты был бы неизменным победителем, отвечаю! Ким Намджун на это только хмуро смотрит из-под лба на своего друга, но молчит, потому что тот по сути прав: никто из их компании не сравнится с ним по количеству проебов в год. – Может вы, блять, все-таки начнёте думать в сторону решения нашей проблемы, а? – решает встрять в разговор Мин. – Боже, мы ж в номер хотим проникнуть, а не в штаб-квартиру ФБР! – цокает Джин, взмахивая руками. – Что-то идей я до сих пор не слышу, – продолжает напирать мужчина. – Я тебе сколько раз говорил записаться к ЛОРу, а? – Я тебе сейчас... – уже было начинает свою нецензурную речь Мин Юнги, но недалеко слышится знакомый смех. Он крутит головой в попытке отыскать глазами своего брата и Чона, между которыми будет мельтешить Хосок и на одну головную боль станет меньше. Но вместо этого видит, как между младшими идёт какой-то неизвестный ему парень, заливисто смеясь и при сильных приступах смеха откидываясь назад, прикрывая рот миниатюрной ладошкой. Лицо неизвестного озаряет несползающая широкая улыбка, а глаза больше смахивают на полумесяцы. Цветастая шифоновая рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц являет миру острые ключицы, а солнце, освещающее парней со спины, очерчивает тонкую талию, спрятанную под тканью. Молочного цвета шорты отвечают за дразнящие очертания крепких бёдер. Шлепки же на незнакомце ни за что не отвечают, тупо существуют. – О, хёны, что за незапланированный консилиум? – интересуется Тэхён, когда они подходят к троице. – Или у вас уже старческие замашки прогрессируют? Сначала вечерок на лавочке за сплетнями, а там, глядишь, и за место в автобусе драться начнёте. – Мелкий, ты сам-то, когда в последний раз на общественном ездил? – щурится Сокджин, получая в ответ лишь пожимание плечами. – То-то же! Не видишь, взрослые дяденьки дела решают! – Пропажу нашли? – уточняет Мин Юнги, смотря на Гука, так как тот поответственнее его братца будет. – Не-а, всё прочесали, но нигде даже шлейф его духов не уловили, – отчитывается Чонгук. – А он у него убийственный, ты же знаешь. Трубку не берет. Я вообще последний раз его видел, когда он с криком «Уточки, уточки» побежал в сторону набережной со своей горячей кукурузой в обнимку. Ещё подумал, что может он все-таки не будет настолько щедр и не начнёт пихать в них целиком початок... – Так это ещё до рынка было! – восклицает Тэ. – Ты че, резко ослеп потом?! – Нет, я внимательно следил, чтобы чьи-то ручонки не спиздили, как они любят, мою карточку и не тыкали ей во все терминалы. – Я бедный студент и не могу позволить себе разбрасываться своими же деньгами, а вот твоими – запросто! – Я всё ещё уверен, что эти двое от нас что-то скрывают, – тихо произносит Джин двум своим друзьям, наблюдая за перепалкой. – Вот только что... – Действительно, что же... – наигранно закатывает глаза Юнги, поражаясь тугодумству Кима. – Эй, мелочь, что за неведомая зверушка за вами стоит? – решает он напомнить о парне, кивая в его сторону, пока тот старался всё это время не отсвечивать. – Ну Хосока ж не нашли, – отвечает Тэхён, притягивая незнакомца поближе. – Будет теперь у нас Пак Чимин! С собой заберём. Хорошенький такой... – и треплет того по голове, устраивая хаос в чёрной шевелюре. – Ну у тебя с детства привычка тащить в дом, что только на глаза попадётся... – тихо произносит старший, разглядывая парнишку, пока тот недовольно щурится, смотря на него. Между ними происходит некий немой диалог, сопровождаемый молниями из глаз представленного парня и абсолютным похуизмом со стороны грустного богатого дяденьки. И есть большая вероятность, что в этой беседе нецензурных слов больше, чем общедозволенных, а сравнительные обороты являются её сутью. – Мы, вообще-то, как раз-таки на рынке и познакомились. Я его как увидел, так и вцепился в него мёртвой хваткой, пока он там в манго колупался, – продолжает свой рассказ Ким-младший. – Чим здесь уже почти месяц и помог нам прочесать всю ближайшую округу, заодно и у местных поспрашивал, язык-то знает. Правда, нихера нам это не дало, но всё же... Лапушка ж отзызчивая, не правда ли? – парень хватает брюнета за пухлую щеку, тиская и усюсюкая, и не замечает, как один Чон Чонгук, стоящий по другую сторону от Пака как-то не слишком доброжелательно следит за сим действом. – Тебе хоть восемнадцать есть? – уточняет Мин у парня, что попал в цепкие руки его брата. – Родители тебя там на рынке не потеряли? С собаками искать не будут? – Мне двадцать семь, – холодно бросает Чимин. – Херасе ты хорошо сохранился, – вставляет свои «пять копеек» Джин. – Давай знакомиться, что-ли. Я – Ким Сокджин. Этот бурчащий дед, – кивает в сторону своего друга, – Мин Юнги. А вот это молчаливое косячное создание, – Джуну прилетает смачный шлепок по спине, – Ким Намджун. – Очень приятно, – лицо парня озаряет милая улыбка, адресованная обоим Кимам. Как только Пак смотрит на Юнги, та исчезает, а губы сжимаются, выражая недовольство. – Вы, кстати, так и не сказали, почему тут сидите. Вы ж в номер шли, – вспоминает с чего начался разговор Чонгук. Приходится младшим рассказать всю жопность сложившейся ситуации, а Наму вновь краснеть и извиняться. Ребята, конечно, сначала поржали, но потом до их серых веществ дошла суть проблемы и что-то уже стало не смешно. Как оказалось, они также, как и старшие, не горели желанием позориться и идти на ресепшн. Всё ещё помним, что отдыхать так-то взрослые состоявшиеся люди приехали. – Придумали как систему обойти? – спокойно интересуется Тэ, даже не рассматривая в своей голове другие варианты. –Можно попробовать пройти через чёрный вход, а там по служебным коридорчикам и в домике, – предлагает Ким Сокджин и окидывает всех выжидающим взглядом, ища одобрения. – Там явно камеры, – хмыкает Мин. – И сомневаюсь, что дверь открыта нараспашку для всех желающих. – Ну подловим кого-нибудь из персонала, явно ж кто-то да выйдет покурить. Ну и возьмем у него карту, – добавляет Ким Тэхён. – Интересно как? Любезно попросишь, и он сразу же тебе её отдаст?! – осаждает его старший. – Думаю, что весь персонал здесь дорожит своим местом, поэтому не будут подставляться и… – решает высказаться Пак Чимин, из-за чего заставляет обратить на себя внимание одного из сидящих. – Ну значит отведем в сторонку, вырубим и отберём, – как ни в чём не бывало меняет тактику Тэ, пожимая плечами. – Я точно родительский контроль на все твои подписки поставлю, – хмурится Мин Юнги. Младший на время учёбы проживал в его доме, и вот мужчина уверен, что тот по вечерам явно не «В мире животных» смотрит. – Говоришь так, словно просто в магазин за раменом собрался. – В свои двадцать пять могу хоть порнуху на большом экране смотреть, хоть расчлененку! – не сдерживается Ким-младший и показывает брату язык, при этом предусмотрительно слегка отодвигаясь за спину Чона. – Можно поискать вход для персонала в главном холле. Там постоянно дофига народу и менее палевно будет проскочить, – решает ещё раз подать голос Чимин. – Я всё еще не одупляю, кто ты и что ты тут забыл?! – восклицает Мин, поднимая брови. – Дедуль, я – Пак Чимин, – медленно и громко произносит парень, слегка наклонившись вперед, словно беседует с глуховатым аджосси в возрасте. – Хосока подменяю! Хо-со-ка! – Я правильно понимаю, что все забили болт на то, что у нас друг пропал? – обращается мужчина ко всем присутствующим, игнорируя выпад брюнета. – Ой, это ж Хос! Ну что с ним будет? – отмахивается Джин. – Его либо к себе какая-нибудь уличная команда заберет или же, если мы его всё-таки случайно обменяли на что-то из пакетов, его нам вернут через денек, еще и подкинут сверху че, лишь бы забрали. Его ж гиперреактивностью людей пытать можно. Мин Юнги подмечает, как все остальные, кроме Пака, кивают в согласии. У них сейчас поважнее миссия: пробраться в номер, чтобы на улице не ночевать, а потом решать, как быстрее найти паспорта, обращаться ли в полицию и смогут ли они вообще вернуться на родину. Да и при выселении всё равно придется признаться в намджуновом косяке. Но это всё потом. Сейчас хочется в тепло, принять душ и пожрать, а не это вот всё. На улице становится всё прохладнее и настырный ветерок нагло проскальзывает под рубашку, вызывая неприятные мурашки. – Мы можем разделиться, – решает внести предложение всё это время молчавший виновник неожиданного квеста. – Часть попробует пройти через черный вход, а часть – через главный холл. – Ага, и мы потеряем еще половину народа, – бурчит Юнги, упëршись подбородком в кулак и вернувшись к бессмысленному созерцанию лавки напротив. – Кого-то точно загребут. Так уж лучше всех сразу, зато все рядом. Проведя еще некоторое время за дебатами, за которые Мин повторно уточнил нахера им Чимин, так и не получив весомого аргумента, кроме как «Потому что он очаровашка» от Тэхёна (с чем мысленно, но все-таки пришлось согласиться), а Джин еще раз немножечко поколотил Намджуна, вспомнив из-за кого все страдания, пока Чонгук не оттащил его от брата, предусмотрительно сев между ними, решено было штурмовать главный холл. План был прост как шлёпки через палец: слиться с толпой по парам, пока не найдут заветную дверь «только для персонала», дать знак с помощью смс остальным, подождать, пока кто-нибудь из сотрудников из нее выйдет и прошмыгнуть. Вроде элементарно. Главное, если их спалят раньше времени, успеть добежать до номера, тыкнуть пальчиком в дверную ручку и доказать, что они временные жильцы сие отеля. Хотя может действительно проще прийти на ресепшен и покаяться, что они рукожопы, точнее один из них, и просто попросить новую карту? Да не-е-е, бред какой-то… – Слушайте, мы ж как шпионы из крутого боевика! – воодушевленно восклицает младший Ким, когда план действий окончательно расписан. – Нет, ты просто идиот в тапочках, – приспускает его с небес на землю Сокджин. – Нам нужно крутое название нашей операции! – игнорируют того в ответ. – Остановите его кто-нибудь... – ищет поддержку старший. – Как насчёт «Ниндзя»? Хотя нет, слишком банально... «Падение башни»? Слишком очевидно... – Останавливать его никто не собирается, да? – Джин делает очередную попытку прекратить генерирование воспаленным мозгом парня идей, проводя взглядом по безразлично наблюдающим друзьям. Все знают, что попытки прервать этот сумбур бесполезны, нужно просто переждать. – О! «Дундук»! Точно! – радостно вскрикивает Ким Тэхён, довольный своей прилетевшей мыслью. – И почему именно «Дундук»? – устало уточняет Мин Юнги. – Ну потому что именно из-за одного рассеянного дундука такая движуха началась! – Сам ты бурундук... – обиженно доносится сбоку. Намджун сейчас похож на неуклюжего застенчивого медведя, которого палкой ткни, а он в ответ только морду потупит и скромно лапой для вида отмахнется. – Дун-дук, – произносит по слогам Тэ. – Пушистики вообще к тебе никакой лапкой не имеют отношения. – А можно я его стукну? – уточняет Нам у старшего брата этого гения. – Можно, – спокойно доносится от Мина. Конечно же, никто никого так и не стукнул. Ким Тэхён, поняв, что хоть и слабенько, но прилететь все-таки может, тут же шмыгнул за спину Чонгука, аргументируя одной лишь фразой: «Он меня от солнышка загораживает». Хотя о каком солнышке шла речь, когда закат был в самом своём пике, и максимум, что оно могло, так это последними лучами асфальт подсветить, но все решили не заострять на этом внимание. Тут как бы свои жопы спасать надо. Перед реализацией плана было предложено отправить кого-нибудь в разведку, проверить обстановочку, прикинуть сколько охраны их может повязать и глянуть, где понатыканы камеры. Жертвой шпионажа был выбран Чимин, так как идея принадлежала как раз ему. Тот не особо сопротивлялся и спокойненько пошел выполнять миссию. Вернулся через минут пятнадцать, вкратце доложив всё, что успел заметить, и утверждая, что дофигища народу, снующая по этажу, весьма им посодействует. Поэтому решили не медлить, и компания уже было направилась в сторону главного входа, как возмущенный голос Джина раздался за спиной: – Эй, а пакеты я, блять, понесу? Я за стеклянную салатницу в виде рыбки чуть с немцем каким-то не подрался, пока мы торговались с хозяином лавки, а вы хотите всё тут кинуть?! А ну, по пакету в зубы, и не дай Бог я услышу звон стекла… кто-то вернется домой в цветочном горшке! – мужчина стоит, уперев руки в боки, всем своим видом показывая, что он никуда не сдвинется, да и вообще никто не сдвинется, пока все пакеты с покупками не будут разобраны. – Я четко донёс информацию, Ким Намджун? – Да почему всегда я-то?! – стонет второй Ким. – Потому что всегда – это ты! – Аргумент, – ржет Ким Тэхён. В общем, пришлось под гневным взором хватануть по пакету, а кому и по два, и потащиться выполнять план, потому что злить Джина опасно — без жертв ни разу не обходилось. Поначалу всё шло весьма неплохо, ну не считая того, что не все были довольны своей парой. Джун смотрел щенячьим взглядом на друзей, когда Сокджин тащил его за шкирку в сторону входа в отель, и казалось — ещё немного, и тот начнёт прощаться как в последний раз, принимая свою судьбу. Тэ уже тянул свои загребущие ручонки к Паку, но Чон Чонгук звонко по ним ляпнул, насупив свою очаровательную моську, которая сильно контрастировала с его телосложением Кинг Конга, и поволок вслед за старшими. Миновское стонущее «Что я тебе в этой жизни плохого сделал, кроль тестестероновый?», прилетевшее в спину уходящим, было не услышано или нагло проигнорино. Юнги оставалось только недовольно гонять воздух ноздрями, пока парень сбоку невозмутимо изучал свой маникюр. Выбора нет, пришлось хватануть того под локоток и последовать за всеми. Войдя, сформировавшиеся парочки рассосались по территории холла, ища так необходимую им сейчас дверь. Кимы идеально слились с группкой туристов, которые тоже были частыми гостями первого этажа и могли хоть немного ощутить себя среди элиты, мечтая зарабатывать столько, чтобы оплатить номер хотя бы на одну ночь. Мужчины оказались в самом эпицентре восхищённых просторабочих и также демонстративно открывали рты, крутя головами и позвякивая пакетами. Когда звук становился подозрительно громким, Намджун ощущал на себе взгляд суслика-убийцы и сразу же начинал мысленно молиться, чтобы именно в его пакете не оказалось той злосчастной стеклянной рыбки. Тэхён и Чонгук тусовались рядом с сувенирным магазинчиком, периодически забывая свою миссию, когда на глаза попадалась какая-нибудь очередная ненужная, но прелестнейшая хрень. Чон успел знатно проголодаться и был несказанно рад тому, что ему выпало тащить два пакета с едой. Он уничтожал уже третье яблоко, пока Ким-младший изучал магнитики на индивидуальность. За яблоком последовал огурец, за ним – персик, и сверху полирнулось всё листиком салата. Теперь в Чон Чонгуке был фруктово-овощной салатик, а пакет стал значительно меньше, облегчая жизнь своему носильщику. Когда вся компашка «шпионов на минималках» договаривалась не отсвечивать, Гук, кажется, слишком активно зевал, и у него заложило уши. Иначе как можно аргументировать то, как он «не привлекая внимание» с довольным мычанием и громким хрустом грыз длиннющий огурец чуть ли не посреди холла? Тэ от него тоже не отставал: практически перекинувшись через прилавок требовал у продавца сувениров документы, подтверждающие, что жемчуг, на продаваемой посеребрённой шкатулке, — настоящий, но постоянно отвлекался то на яркие веера за спиной того, то на ром в крохотных сувенирных бутылочках. Поэтому крики возмущающегося покупателя скакали в громкости как биткоин в 2021, непредсказуемо и всегда заставая врасплох. Мин и Пак же выбрали тактику «ленивых выдр». Ну как выбрали... Юнги, не предупреждая, её воплотил, а Чимину пришлось подстроиться. Они расположились на диванчиках, поближе к ресепшену, и пытались лишний раз не рыпаться, бегая лишь глазами в поисках нужного, стараясь при этом делать максимально скучающий вид. Эти двое чем-то напоминали мужчин, ждущих уже третий час своих половинок из магазина, охраняя пакеты. Старший в привычной манере облокотился на подлокотник и подпер свою щеку кулаком, пока Чим показательно листал журнальчик, взятый со столика рядом. – Я всё ещё не догоняю, почему ты нам помогаешь? – задумчиво и даже не смотря на своего собеседника произносит Мин, подмечая, что для входа в служебный коридор тоже необходима карта, которую, выйдя оттуда, сотрудница необдуманно бросила на стол за стойкой. Новенькая походу. Это ли не прекрасно?.. – Догоняй быстрее, – хмыкает парень, рассматривая на странице журнала какую-то модель с минимальным количеством одежды на себе. Мужчину-модель. Это подметил Мин Юнги, втихаря покосившись на Пака. – Забавные вы. Тэхён с Чонгуком устроили такой переполох, что полрынка их теперь за психов считают. Хотя что ещё думать, когда качок с детским личиком трясёт тебя чуть ли не в воздухе, при этом любезно интересуясь, не ты ли им продал килограмм говядины за жопу друга. А второй тем временем стоит рядом и накидывает варианты беспалевной расправы. – Блять, все нахер подписки сегодня же заблокирую... – цедит сквозь зубы старший, а после все-таки с любопытством поворачивается к брюнету. – Прям много вариантов? – Можно спокойно лекцию на полтора часа провести, – кивает Чим. – С презентацией. Для полного погружения в детали. – И ты после этого спокойно с ними пошёл? – брови мужчины взлетают вверх, а сам он начинает сомневаться в адекватности не только своего брата, но и сидящего сбоку. – Ну интересно же, – с ноткой обиды в голосе отвечает парень. – Да и земляки ж вроде... – Вроде – это фундамент прогнозов гидрометцентра, а тут надо было бежать в противоположную сторону! – Тогда бы я не поучаствовал в этих шпионских играх на минималках, – лыбится парень, растягивая улыбку настолько сильно, что глаза начинают исчезать за щеками. Юнги хочется то ли пиздыкнуть его, то ли потискать. А можно и совместить. – Тебя в детстве хлебушком по голове не били? – уточняет он. – Каким хлебушком? – не понимает Пак Чимин и удивлённо смотрит на собеседника. Улыбки и след простыл. Эх, а щеки-то всё ещё не тисканы... – Кирпичным, – конкретизирует Мин. – А-а-а, – наконец-то понимает шутку младший. – Не, я предпочитал вести битву с кексиками. Ртом. – Ну они, походу, победили. – Это намёк на мою фигуру?! – злобно щурятся в ответ. – Нет, на твои очаровательные мучные щёчки. Так бы и укусил, – бросает Мин Юнги, но как только до него доходит, что он ляпнул, тут же отворачивается, делая весьма заинтересованное лицо, якобы наблюдающее за девушками на ресепшене. Неловко как-то получилось. Хотел оскорбить, а случайно комплимент сделал. Фу таким быть, Мин Юнги. – Нам нужен их ключ-карта, – отследив траекторию взгляда мужчины, старается максимально невозмутимо произнести брюнет, хотя его собственные щеки, горящие сейчас ярче, чем сигнал светофора, сдают его с потрохами. Раки в кастрюльке за своего бы приняли. – Я уже заметил... – задумчиво произносит Мин, разрабатывая в голове очередной гениальный план. Приблизительно прикинув ход событий, он набирает сообщение в их общий чат, вкратце объясняя, что делать. А делать-то особо ничего и не надо. Чону и младшему Киму была поставлена задача отвлечь девушек за стойкой. Нам же и Джин, которые должны стоять у той самой стойки, с интересом изучая какие-нибудь брошюрки, под шумок тащат карту и валят к двери. Чим и Юнги, что всё это время продолжают просиживать диван (должен же кто-то выполнить альтернативный план, если этот не сработает и всех повяжут), к этому моменту невозмутимо направятся к нужной двери. А там быстренько все залетают, несутся к своему номеру и молятся, чтобы их не посадили за их игры раньше, чем они успеют всё объяснить. В целом, неплохо. Мин Юнги бегает глазами от подельника к подельнику, отслеживая реакцию. Ну, судя по лицам, все всё поняли. Вот только у Тэхёна уж больно довольная мордаха, и Мин жопой чует, что что-то будет. Ждать долго не приходится. От слова совсем. Ким Тэхён решает сыграть на эффекте неожиданности. Как только старшие Кимы, словно старческая вечно недовольная пара, доходят до стойки и создают видимость активной деятельности, копошась в буклетиках, парень разворачивается к Чон Чонгуку и громко, с неким предвкушением восклицает: –Засосямба, кролик ты мой неутомимый? Чонгук не успевает моргнуть, как Тэ, обхватив его за шею, тянет на себя и засасывает похлеще вакуумного пылесоса. А Чону-то что делать?! У него по пакету в каждой руке. Если он их сейчас кинет, а в одном из них окажется священная рыбка Джина, то это будет последнее, что он запомнит перед своей мучительной смертью. Вот и приходится стоять истуканом с круглыми глазами, пока из тебя душу через рот высосать пытаются. Зато приятно. Ну, стоит признать, Ким Тэхён получил тот эффект, на который рассчитывал. В ахуе были все в радиусе нескольких метров и плюс один диванчик, с которого отдалённо было слышно присвистывание одного брюнета, пока второй возвращал свою отвиснутую пачку с колен на место. Мужчина в нелепой гавайской рубашке, что стоял по другую сторону от ребят на расстоянии вытянутой руки, в это время боролся за свою жизнь, подавившись от увиденного напитком из соседней кафешки. Престарелая женщина, недовольно цокала на фоне, сетуя на расхлебательское отношение к моральным принципам у молодёжи, пока её внучка с любопытством следила за развитием событий. Девушки за стойкой пытались не краснеть и не бледнеть одновременно, стараясь спрятать глаза, но те упорно поднимались обратно и упирались в сценку «дементор в отпуске». Даже охрана, тусующаяся у лифта в этот момент, словно застыла в движении. Казалось бы, момент схватить карту и свалить — самый что ни на есть удачный. Вот только парочка Кимов тоже попала под влияние «ахуя». – Боля-я-я-ять мои глаза! – восклицает Джин, резко взмахивая руками и задевая локтем Намджуна, стоящего чуть позади него. Можно было бы отделаться ноющей болью и немного пошипеть, но тело Джуна решает иначе. Мужчина неосознанно делает шаг назад, хватаясь за ушибленное место, и лёгким движением руки сносит непредусмотрительно стоящий на краешке стойки пухленький кактус размером почти с голову Сокджина. Кажется, организм решает испытать все уровни боли за несколько секунд, поэтому подает сигнал словить летящее на пол колючее создание. Рёв раненого медведя даже звучит поприятнее, чем то, что выдавил из себя Ким Намджун спустя мгновение. Его напарник в отвлекательных делах испуганно подпрыгивает и оборачивается, пытаясь понять подыхает там Ким или просто истерично смеётся. Увидеть стоящего на коленях друга, держащего в руках кактус горшком вверх, тот точно не ожидал. Хотя, это же Нам: вообще удивительно, что тот до этого как-нибудь банально не поскользнулся и цветок не ляснулся ему на лицо. А, как говорится, лицо — не жопа, под штанами не спрячешь. С руками примерно та же история. – Ты, блять, слиться с этим мутантом решил? – причитает старший, начиная суетиться вокруг. Ухватившись за край горшка, он пытается отлепить кактус от мужчины, но сила тяжести берёт вверх и в руках у него остаётся пустая ёмкость, пока её бывшее содержимое впивается длиннющими колючками в, как оказалось, весьма чувствительные руки Нама. Оба даже не замечают, что внимание теперь приковано не только к сосущейся парочке, где уже оба втянулись в процесс, но и к ним. Люди, приехавшие отдохнуть, получали, сами того не желая, двойную дозу ахуя. Чимин и Юнги, что смотрели за неожиданным экшеном со своих мест, хоть и по отдельности, но мечтали о попкорне и пледиках. Первым от шока отошёл Пак. – Погнали! – слегка толкает в плечо старшего, выводя того из транса и подрываясь с дивана. – Сейчас или никогда! Парень быстро идёт в эпицентр событий, и, пока девушки с ресепшена вместе с Джином носятся вокруг Ким Намджуна, не понимая с какой стороны к нему подступить и спасти от покусившегося на него растения пустыни, а большинство в холле всё ещё наблюдают за пожирающей друг друга парочкой, он с невозмутимым выражением лица стаскивает под шумок ключ-карту и, подмигнув немного восхищенному Мин Юнги, движется в сторону двери, ведущей в коридор для персонала. Мин срывается следом, пережив наконец-то первые две волны шока и выкрикивая «шевелите булками» участникам фееричного шоу. Досеменив до двери, у которой Пак Чимин всех дожидался, он замечает, что рядом с ней на стене висит маленький приборчик для введения кода. – Твою ж мать, – тихо рычит мужчина, понимая, что ключ их не спасёт, так как перед ними двойная аутентификация и код, который, ясное дело, они не знают. Но его брови тут же взлетают вверх, пока он наблюдает как младший, вводит какие-то цифры, а после касается картой чуть выше ручки двери. Всё те же брови Мин Юнги продолжают убегать к корням волос, когда дверь после всех манипуляций приветливо открывается. – Да кто ты, блять, такой?! – шипит Мин, залетая в коридор. – Я – просто Пак Чимин, – как всем известную истину произносит брюнет, заходя следом и прикрывая дверь на максимум, чтобы не привлекать внимание. – И все просто-Пак-Чимины знают код от двери? – не унимается старший, нервно поглядывая на оставшуюся щель. – Я его просто подсмотрел, – цокает Чим, закатывая глаза. – Выдохни, любитель теорий заговоров. – Ты всё ещё для меня хер пойми кто. – Взаимно. Через несколько секунд двери распахиваются, и в них сразу же влетает парочка Ким, один из которых держит свои руки, похожие на подушечки для иголок, перед собой. Следом за ними объявляются и младшенькие, раскрасневшиеся и слишком довольные. Стоит отметить, что последние были с пакетами. Причём не только со своими, но и старших. Даже в такой экстремальной ситуации кара от Ким Сокджина всё равно казалась более пугающей, чем происходящий на данный момент пиздец. Заметив лифт дальше по коридору, все чуть ли не бегом летят к нему. Тот, оказывается, как раз на их этаже, поэтому они радостно вваливаются в кабину, нажимая нужную кнопку. – Прикиньте, ещё б один человек, и был бы перегруз, – хмыкает Тэхён со всё ещё довольной улыбкой на лице, обратив внимание на информационную табличку рядом с кнопками. – Пришлось бы кого-то бросать на произвол судьбы. – И это был бы ты, – шипит Юнги, косясь на брата. – Вы че там в холле устроили, а, извращуги с фетишем на наблюдателей? – Ой, да ты сам такой же! – вздергивает нос младший Ким, скрещивая руки на груди и немного выходя вперёд Чонгука. – Че?! – лицо Мин Юнги вытягивается, а крылья носа начинают раздуваться в негодовании. Он даже не замечает весьма заинтересованный взгляд почти незнакомого парня сбоку. – Ну, в смысле гей, а не любитель, чтобы на тебя глазели, – вносит пояснение Тэхён. – Я нахрен пообрубаю дома абсолютно всё, – угрожающе обещает Мин, наклонившись к своему брату так близко, что между их лицами осталось каких-то жалких пару сантиметров. – Бурчишь так, словно я трусы посреди отеля снял и членом во всех тыкал, а не целовался. Мы вообще-то в стране свободной от предрассудков, – шипит Тэ. – Потом попиздите, – прерывает их Джин. – Мы приехали. Лифт издаёт противный писк и, остановившись, раскрывает свои двери. Парни вываливаются в коридор, сразу же крутя головами по сторонам. Мин Юнги не знает, кто там за них свечку где ставил, но им в очередной раз фортит, и в коридоре никого, кроме них, не оказывается. – Ну и куда нам? – задаёт логичный вопрос Гук. – Как нам вообще попасть в коридор с номерами? – Логично, что должна быть какая-то дверь, – отвечает Чим, не переставая крутить головой, и почти сразу же добавляет: – Кажется, нам туда. Пак указывает на разветвление коридора по левую сторону от лифта. На небольших металлических табличках, прикрученных по углам стен, выбиты цифры, явно относящиеся к номерам. Парень идёт в их сторону и на развилке поворачивает налево. Все остальные следуют за ним. – Почему ты так уверен, что нам именно сюда? Ты же не знаешь какой у нас номер, – не скрывая своё подозрение спрашивает Мин Юнги. – На табличке вообще-то была пометка «Люкс», – всё с такой же невозмутимостью отвечает Пак Чимин. – А Тэ обмолвился, что именно в нём вы и остановились. – Трепло, – кидает мужчина, не обращая внимания на недовольное фырканье брата. – Ребят, а вам не кажется странным, что за нами подозрительно никто не гонится? – решает подать голос косячник мирового уровня Ким Намджун. – Мне кажется, что тебе лучше заткнуться, – одергивает его Джин. Компания быстро находит нужную дверь и выходит на основной коридор. На их этаже всего два номера, друг напротив друга, поэтому сориентироваться очень легко. Не особо заморачиваясь о тишине, толпа, сломя голову, несётся к своему номеру. Со стороны это немного похоже на нашествие монголо-татар, но поблизости, как на зло, нет никого, кто бы смог оценить этот налёт на один из номеров. – Эй, чета Кимов, не тормозим, давайте, тычьте своими сосисками в сканер! – подгоняет затесавшийся в конце группы Ким Тэхён. – Я подумываю о том, чтобы помочь Юнги лишить тебя связи с цивилизацией, – щурится Ким Сокджин, пробираясь к двери. – Заебал нас четой называть! – Что, правда твои очаровательные глазки режет? – не унимается младший. – Гук, советую тебе сегодня же вечером отходить его ремнём, – предлагает Чону Джин. – Распоясался. Ну или я сам его отпизжу, у меня как раз с тяжеленной пряжкой в виде значка полицейского есть. Так сказать, заклеймим, чтоб на жопе ровно не сиделось. – Не-не-не, я всё сделаю в лучшем виде! – выставляет руки вперёд Чонгук в успокаивающем жесте. – А вы не охуели ли часом?! Мои очаровательные булки можно только жмякать! – пытается возмутиться парень, но выходит весьма херовенько, потому что желание быть отшлепанным одним Чон Чонгуком имеет место быть. Возможно не ремнём, а ладонью. Возможно и не раз. – Я тебя потом в утешение пожмякаю, – шепчет ему в самое ухо Гук, и тот просто не может отказаться от такого предложения. – Вы, блять, закончили? – недовольно уточняет Мин Юнги, нетерпеливо топчась на месте. – Джун, открой эту сраную дверь. Ким Намджун, морщась от неприятных ощущений после незапланированного иглоукалывания, протискивается вперёд и хватается за дверную ручку, прикасаясь большим пальцем к сканеру отпечатка. Все, затаив дыхание, ждут тихий звук, сигнализирующий об открытии. Мин, когда громом по коридору разносится режущий уши писк, понимает одно: сделать Нама одним из тех, кто может открывать дверь, было очередной, очень плохой идеей. У них точно на этом отдыхе мозг в шлепки стек и восстановлению не подлежит. Никто так-то не предполагал, что один слишком колючий кактус станет для них причиной множества проблем. Сканер никак не хотел идентифицировать отпечаток одного из Кимов, ссылаясь на неверное количество полосочек на пальцах. Конечно, оно неверное! Он же себе десяток ещё наделал, пытаясь спасти цветок. Ну ничего, хорошо, что в систему вбивали три отпечатка. Но вот херово, что из трёх нужных людей у них надежда осталась только на Джина: Нам стал жертвой злоебучего кактуса, а Хосока они вообще целиком проебали. Юнги в приглашающем жесте пропускает старшего, параллельно оттягивая за ворот одно луковое горе. Сокджин с видом «чтоб вы вообще без меня делали» подходит к двери и касается дверной ручки. Та вновь издаёт противный звук отказа. Мужчина пробует ещё раз, но безрезультатно. – Джин, блять! – взрывается Юнги, но чувствует лёгкое поглаживание маленькой ладошкой по своей спине и немного успокаивается. Тэхён смотрит на то, как его брата одним жестом смогли утихомирить, с любопытством. – Да что, блять! – прилетает не менее громкое в ответ. – Я перенервничал! Ладони вспотели просто! Старший Ким усердно старается вытереть ладошки о собственные шорты, после прикладывая палец в очередной попытке, но раздражающий звук неизвестно который уже раз разносится по коридору. – Сука! Сука! Сука! – кричит Мин Юнги, со всей злости пиная проклятую дверь, уже не заботясь о том, чтобы быть потише. Чонгук обхватывает Тэ за талию и, притянув за собой, отходит на несколько шагов назад. Намджун же обходит Джина, прикрывая собственной широкой спиной. Все знают, что Юнги в гневе отнюдь не миленький котёнок. Может случайно даже укусить, ссылаясь на неконтролируемый гнев. Поэтому у мужчин срабатывают инстинкты, и они защищают самое важное для себя. Один Пак Чимин стоит, не шелохнувшись, и даже не дернувшись от вспыльчивости старшего. Он всего лишь засовывает руки в карманы и, слегка наклонив голову в бок, ждёт, пока тот выпустит пар. – Успокоился? – уточняет младший, когда Мин закончил очередную серию ударов. Тяжёлый взгляд, прилетевший в ответ, демонстративно игнорируется. – В таких дверях обычно есть экстренный код, если с системой отпечатка пальца что-то произойдёт. Все дружно ошарашено смотрят на парня. Потом взгляды переходят на Мина, который выглядит так, словно сейчас набросится на брюнета, что всё это время скрывал от них весьма полезную информацию, в которой они так нуждались. Но тот не двигается с места, а лишь в привычной манере щурится с подозрением. – И откуда ты это знаешь? – Мой друг работает в фирме по их производству и понарассказывал мне всякого интересного. – Кто. Ты. Мать. Его. Такой?! – задаёт излюбленный вопрос Юнги. – Я ж говорил. Я – Пак Чимин. Почему эта информация так тяжело усваивается в твоей голове? – Я тебя сейчас... Мужчина не успевает закончить фразу, как сбоку раздаётся тихий щелчок и, обернувшись, тот видит, как дверная ручка сама по себе нажимается. Через мгновение перед ними из-за приоткрытой двери появляется взъерошенное заспанное нечто, когда-то именуемое человеком. Просранным ими человеком. – Вы че дверь тут выносите? – хрипит Чон Хосок, пытаясь раздуплиться после явно очень сладкого сна. – Ты... Какого... Я, блять... – пытается подобрать хоть одно приличное слово Ким Сокджин, но больше издаёт набор звуков, чем связную речь. – Люто советую меня сейчас подержать, – пугающе тихо произносит Мин, вперившись убийственным взглядом во всё ещё ничего не понимающего Хосока. – Но для начала зайдём. Мужчина слишком спокойно толкает дверь, заставляя друга отодвинуться вместе с ней, и проходит в номер, все остальные активно залетают следом. Только напряжённые плечи выдают злость Мин Юнги и попытки из последних сил держать себя в руках. Он не спеша начинает гулять по гостиной, засунув руки в карманы шорт и бегая глазами, будто бы ища что-то. – А че вообще происходит? – решает на свой страх и риск уточнить старший Чон, потирая глаза. – Юн, ты что ищешь-то? – Что-нибудь тяжёлое, чем можно тебя душевно отпиздить, – бурчит себе под нос Юнги, притормаживая около какой-то декоративной хрени, похожей на молекулу ДНК в стразиках и на вид кажущейся весьма тяжеленькой. – Нашёл. Далее пятеро ребят завороженно наблюдали, как Мин гонял своего всё ещё ни хрена не понимающего друга вокруг всей присутствующей мебели под чистый корейский мат. Хос скакал, как сайгак, перепрыгивая через препятствия, зная, что Юн не будет заниматься такой же херней, и это даст ему форы. На просьбы остановиться и объяснить, за что его пытаются убить, Мин Юнги только замахивался и выплевывал очередную порцию красноречивых оборотов. – Ща бы попкорн... – мечтательно вздыхает Джин. – Никогда не видел, чтобы братишка тратил столько энергии за раз, – восхищённо наблюдает за гонками Тэхён. – Ему иногда лень своё тело на другую сторону дивана переложить, а тут... – Однажды он попросил меня почесать ему пузико, потому что он слишком удобно лежал и не хотел терять позу, – вспоминает Чонгук. – Я так понимаю, это он за вашим потеряшкой гоняется? – решает на всякий случай уточнить Чимин. – Да, – отвечает Намджун. – И я бы не был уверен в том, что домой нас вернётся ровно столько же, сколько и прилетело. – Интересно, а у Хоси жизнь застрахована? – задумчиво озвучивает старший Ким. – Да ладно, не убьёт же он его, – отмахивается Чим. – Ох, не фа-а-акт, – тянет Тэ. Все, так и оставшись стоять где-то между коридором и гостиной, ещё несколько минут наблюдали за корейской версией «Тома и Джерри», пока у кота не закончился запас энергии, и он, тяжело дыша, не плюхнулся в кресло. Хосок же мысленно похвалил себя за хорошую физическую подготовку и за то, что, став во главе танцевальной студии, не отказался от преподавания. Как оказалось, ловкость, пластичность и скорость могут понадобиться тебе в твоей жизни весьма неожиданно, например, как вот сейчас. – Знаешь, – всё ещё пытаясь нормализовать дыхание, хрипит Юнги,– в твоих интересах лучше действительно потеряться. – Да в смысле? Объясните уже, че творится-то?! – Чон приземляется в кресло напротив, чтобы быть на всякий случай на безопасном расстоянии. – Мы тебя вообще-то потеряли, – вносит ясность Намджун. – Конкретно ты проебал ключ-карту и паспорта, – уточняет Сокджин, укоризненно смотря на друга, – а Хоса потеряли младшенькие. – Я же вам сказал, что мне в тыкву напекло, и я в номер пошёл, – поднимает бровь Чон Хосок, смотря на Тэхёна с Гуком. – А, да?! – косит под дурачка Тэ. – Я, наверное, не услышал... – Ага, слишком активно очередные магнитики рассматривал, – щурится Хосок, а после обращается уже к Чону. – А ты, тоже не слышал, когда я прям в уши орал? – Я был слишком увлечён тем, как Тэхён был увлечён магнитиками, – мямлит куда-то в пол Чонгук, а где-то на фоне Чимин выстанывает умилительное «о-о-о, какие лапушки», не замечая, как Мин Юнги пожирает его глазами, пытаясь понять, тошнит его от этого всего или ему хочется сесть на пони и скакать по радуге от этой ванильщины. По ощущениям больше походит, что он хочет блевать радугой, пока Пак Чимин будет успокаивающе гладить его по спинке. Дичь какая-то. – А то, что я сказал, что забрал ключ, а заодно и твою барсетку, чтобы ты не посеял, тоже ветром в другую сторону сдуло? – возмущённо задаёт вопрос Чон уже Ким Намджуну, но тот в ответ лишь тупит взгляд. – Я че, для вас шутка какая-то?! – практически воет мужчина. – Джун, да ты сегодня в ударе, – цокает Ким Сокджин, качая головой, словно отчитывая сына за плохую оценку. – Бьешь собственные рекорды по наитупейшим ситуациям прямо на глазах. Жаль, что это не олимпийский вид спорта. Все б медали твои были... – Ну не начинай... – стонет мужчина, меняя цвет кожи с медового до пурпурного. – А вот херушки, я только начал... – Так, – перебивает Мин Юнги, хлопая в ладоши, привлекая тем самым к себе внимание. – Документы не просрали – уже отлично. Как будем с отелем выкручиваться? – Кстати, – подмечает Гук, хмуря густые брови. – А ведь к нам до сих пор никто не вломился, чтобы скрутить. Эт нормально вообще?! – Ну конечно нет! – взмахивает руками Джин, заодно «чисто случайно» давая подзатыльник Наму. – Все ж, блять, такие «ой, да это психи какие-то, пусть лучше в номере посидят, а то ещё укусят в порыве бешенства». Мы уже давно должны в каталажке к дядюшкам офицерам ехать, а не языками тут чесать. Кто-нибудь знает в чём заключается сие небывалое везение? Ты лучше вообще молчи! – мужчина строго смотрит на второго Кима, поднося указательный палец к его губам, потому что тот уже рвался что-нибудь спиздыкнуть. – Думаю, что ноги растут из вот этого затихарившегося, – Мин кивает в сторону Чимина, что слишком заинтересованно изучал мелкий орнамент на обоях, старательно делая вид, что вообще не понимает о чем речь, да и родной язык резко стёрся из памяти. Шесть пар глаз внимательно вперились в парня. Одна – с недоверием и явным подозрением, принадлежавшая Юнги. Ещё две пары – с задумчивостью, в связи с сопоставлением фактов в головах, – принадлежали старшим Кимам. Ещё один, любопытный – Тэхёна, когда у Чонгука взгляд был абсолютно спокойный, словно он и так всё до этого понял, просто молчал. Ну и последний, нихера вообще не понимающий, прилетел от Чон Хосока. – А вот это вообще, блять, кто?! – решает озвучить волнующий его вопрос. – Просто Пак Чимин, – леденящим тоном произносит Мин Юнги, прожигая парня взглядом так, что тот немного ежится, косясь в ответ. – А, ну это всё объясняет...– понимающе кивает Хос, а после резко меняется в лице и орёт: – Но не мне! – Мелкие на рынке подобрали, – вообще никак не отреагировав на выпад, уточняет мужчина. – Я тебе щенок что-ли, чтобы меня подбирать?! – шипит Пак, возмущённый такой интерпретацией событий. – Щенки милые, ты тоже вроде ничего, – пожимает плечами Мин. – Но суть была не в этом. Я уверен на все сто, что именно из-за тебя мы сейчас не в наручниках. И это я не про ролевые игры. – А жаль, – хмыкает брюнет, засовывая руки в задние карманы своих молочного цвета шорт. – Вот только... Где факты? Где доказательства? – Чимин, признайся, ты ведь не подстраивал нашу встречу? – спрашивает Ким Тэхён настолько вежливым и успокаивающим тоном, словно старается обезвредить взрывной механизм, осуществляющий обратный отсчёт до всеуничтожающего «бум». – Ты сейчас стебёшься?! – выпучивает глаза парень настолько, что немного начинает походить на голодного мопса, увидевшего еду. – Я даже о существовании вас до нашей встречи не знал! Вы ж не знаменитости какие... – Вот тут попрошу... – начинает было Джин. – Ой, завались на времечко, – шикает Мин, подтверждая свой статус главного ворчуна в компании и возвращаясь к допросу Пака. – И скажешь, что вообще никак к отелю не привязан? – Предпочитаю лучше быть привязанным к кровати, – тихо бубнит брюнет, но его всё равно умудряются услышать, судя по взлетевшим хмурым бровям. – Ну что, что? Что ты тут рыбку Немо имитируешь? Если бы он был мой, думаешь, был бы смысл мне с вами в секретных недоагентов играть?! Я че, дите недалекое по-твоему?! – Ну тут спорный вопрос, если брать в учёт, что ты наткнулся именно на этих, – мужчина кивает в сторону младшего брата и его вечно неотлипающей горы мышц рядом. – Долбоёбы знаешь ли, притягиваются... – Да пошёл ты, – фыркает парень. – Я тоже нормально так поучаствовал в реализации плана. Если бы не я, ты бы до сих пор сидел в ахуе на диванчике, завороженно смотря, как эти двое лобызаются, профукав момент. Тут Мин Юнги крыть нечем. Он действительно оказался в тот момент снесён волной охуевания, позабыв для чего вообще все планы строились. Не то, чтобы он был впечатлен, сам-то тоже ой как грешен, просто взяли врасплох, нахуевертили что-то прямо на глазах, вот Мин и поплыл. А тут и имя родное забыть недолго. Юнги уже даже открывает рот извиниться, что делает в целом весьма редко, т.е. никогда, но неуверенный стук в дверь прерывает его. – Господин Пак, простите, но Вас вызывает отец, – приглушенно раздаётся по ту сторону. Чимину хочется провалиться сквозь землю, желательно к самому ядру. Он устало прикрывает веки, а его тяжёлый вздох звучит оглушающе в полнейшей давящей тишине. Он не видит, но чувствует, как взгляды, направленные на него, меняются, всё больше наполняясь недоверием и разочарованием. Он физически ощущает это каждой клеточкой своего тела. – Пожалуйста, не делайте поспешных выводов, – тихо произносит парень, хотя прекрасно понимает, что и сам бы себя не послушал. – Я всё вам объясню как только вернусь от отца. Просто подождите. С этими словами он разворачивается и стремительно покидает номер. Перед тем как дверь закрывается, Юнги успевает заметить в коридоре мужчину в униформе отеля, что всё это время смиренно ожидал парня. Всё-таки у него отменная чуйка на всякого рода пиздец. – Собирайтесь, мы сваливаем, – бесцветно произносит он, поднимаясь с кресла. – В смысле? – ошарашенно смотрит на него Хосок. – Куда?! – В другой отель, – бросает Мин, направляясь к своей комнате. – Устроили тут детский сад какой-то... – Дитё здесь и сейчас именно ты! – кричит ему в спину Ким Сокджин. – Режим обижульки включил и сваливаешь! Тебе тридцать шесть под сраку стукнуло, а ты губу выпячиваешь! Парень же сказал, что всё объяснит как вернётся! – с каждым словом Джин становится всё громче, но в ответ не получает никакой реакции, поэтому просто бросает: – Да ты его несколько часов назад вообще не знал, а ведёшь себя так, словно тебя лучший друг предал, с которым ты с пелёнок бок о бок. – Вот именно, не знал! – мужчина решается всё-таки ответить, возвращаясь в гостиную. Венка на висках вздулась от напряжения, а из ноздрей вот-вот повалит пар. – И это бесит ещё больше! Меня развёл какой-то мальчишка с улицы! – А в придачу ещё и понравился... – Да! Стоп. Что?! – хмурится Мин Юнги, так и застывая с шортами в руках, что уже практические отправились в чемодан. – Что ты несёшь? – Ой, ну не строй тут из себя скромного девственника! Ты же постоянно его взглядом «незаметно» облизывал, – закатывает глаза старший, не забывая сделать пальцами в воздухе кавычки, но уже через мгновение на лице появляется озарение. – Ты че, сам ещё не осознал, что хочешь его?! Юнги смотрит на друга привычным прожигающим взглядом. Он бы с удовольствием отхлестал того собственными шортами по мордасам, но жалко — вдруг порвутся. Лисьи глаза недобро щурятся, а губы плотно сжаты. В голове стремительно проносятся собственные ощущения и действия касательно одного брюнета, и выводы делаются весьма неутешительные. Кажется, тот ему действительно понравился. Не, ну в свое оправдание стоит сказать, что парень так-то красив, да ещё и не глуп. Чего только стоят эти его сочные бёдра, натягивающие ткань шорт вместе с упругими ягодицами. Так бы и впился зубами. Но, как оказалось, под красивой оберткой спряталась та ещё падлюка. С пухлыми и однозначно мягкими губами, которые прекрасно смотрелись бы натянутыми на член, но всё ещё падлюка. Ух, бесит. Мин ещё несколько секунд стоит статуей посреди гостиной, окончательно осознавая пришедший пиздец, откуда его не ждали, а после, тихо выругавшись, уходит в свою комнату, громко хлопнув дверью. Даже через толстые стены было слышно, как тот, матерясь, агрессивно упаковывал вещи. – Так что нам делать? Собираться? – уточняет Чонгук. – Да подожди ты, – отмахивается Джин. – Давай дождёмся Чимина. Он всё расскажет, а этот, – кивает он в сторону комнаты Мин Юнги, – пока немного остынет. Осознание – страшная вещь. Парня, оказалось, ждать пришлось недолго. Спустя минут двадцать, тот появился на пороге, немного неуверенно стуча в дверь. Как только Хосок пропустил его в номер, он, не теряя времени, решил всё объяснить. – Я на самом деле сын владельца отеля. Но я здесь не частый гость, да и не жалуют меня тут особо. С вами я действительно встретился случайно и захотел помочь. А когда узнал, что вы остановились именно в детище моего отца, то вообще всё совпало как надо. Я уже давно хотел показать ему, что в этом «идеальном», по его словам, отеле есть нормальные такие бреши в безопасности, которые он напрочь не видит и кичится своим творением словно восьмым чудом света. Так что весь план не был подстроен, просто я умолчал о некоторых мелочах... Зато весело было... – звучит уже едва уловимо. Чимин нервно переминается с ноги на ногу, опустив голову и прикусив нижнюю губу. Он уже и не помнил, что такое стыд, до этого момента. Но почему-то именно перед этими людьми хотелось оправдаться. Они действительно ему понравились. Не зная его статус, они взяли Пака в свою авантюру, словно встретили старого знакомого, что просто не видели очень много лет. Никакой фальши и лебезения, только открытость, искренность и немного сумасшествия. Ещё одни давно забытые ощущения... – Это всё конечно заебись, но тебе придётся теперь всё это повторить во-о-он в той комнатке одной обиженке. Он уже все шмотки упаковал, – старший Ким тычет в сторону двери в спальню Юнги. – Вроде ж взрослый мужик... – вздыхает брюнет и шагает в логово насупленного дракона. – Звукоизоляция тут, если что, отменная, – бросает напоследок Джин закидывая ноги на журнальный столик и выуживая из пакета рядом с креслом бутылку пива. Остальные тоже явно не собираются разбредаться по своим комнатам, пытаясь расположиться в гостиной поудобнее. – Я в курсе, – не задумываясь отвечает Пак, а после, осознав, как это прозвучало, резко оборачивается. – В смысле я... – Ну да-ну да... Я понял. Топай давай, – старший машет рукой, подгоняя. Что-то от его глаз не скрылось, но он об этом нагло умалчивает, ожидая, пока то, что надо, дойдёт до двух своенравных идиотов. Может он и не видит там, где видят остальные, но зато, где все слепые, он зряч как ястреб. Пак Чимин ещё пару секунд набирается смелости, держась за ручку и прокручивая в голове то, что хотел бы сказать. Он вообще не понял, почему именно перед Мином хочется извиняться сильнее всего. Он ведь наоборот больше всех язвил в его сторону и не воспринимал как своего. Хотя, какой он свой? И пары часов со знакомства не прошло. Тогда откуда чувство необходимости этих людей под боком? Неужели он так быстро привязывается? Прочистив горло, парень наконец нажимает на ручку двери и облегченно выдыхает, когда понимает, что дверь не заперта изнутри. Он осторожно заходит в комнату, оглядываясь по сторонам. Хозяин вселенской обиды стоит у окна, засунув руки в карманы шорт, и смотрит невидящим взглядом на бескрайнее море. Он смахивает на недовольного кота, единственное, что не фыркает, и усы с хвостом не дёргаются по причине своего отсутствия. – Можно? – уточняет младший. – Нет. Закрой дверь с обратной стороны, – язвительно прилетает в ответ. – Могу только с этой, – «отбивается» от выпада парень, сразу же выполняя сказанное. Мин Юнги даже не оборачивается. Он пытается увидеть море сквозь белоснежную воздушную тюль, плотно сжав челюсти. Его эго нормально так подзадели, а он натура, как оказалось, ранимая. – Думаю, мне стоит извиниться, – делает шаг в сторону мужчины Пак. – Не думай, у тебя плохо получается. – Среди вредной малышни ты был бы королём, – не остаётся в долгу брюнет. Он приближается на ещё один осторожный шаг, стараясь не делать резких движений, словно старается обойти самую злобную собаку, посаженную на цепь и охраняющую нечто ценное, в данном случае адекватность Мин Юнги. – Нет, ну на самом деле, извини. Я ничего не подстраивал. Встреча оказалась случайной и, можно сказать, судьбоносной... – Не преувеличивай. – Не перебивай, – шикает младший. – Я просто хотел доказать отцу, что я не просто разбалованный мальчишка, только и знающий как растранжиривать бабло. Мне интересен отельный бизнес, но меня к нему до сих пор не подпускают, хотя мне уже сраных двадцать семь! Юнги ощущает, как парень понемногу начинает закипать, собственноручно раздербанивая какие-то свои личные обиды, которым явно не один год. Вроде бы и приободрить надо, сказать, что он не бесполезный ходячий кусок мяса, а что-то да из себя представляет, но сволочная сторона, играясь с зубочисткой, говорит, что перебьется. Мин тоже не один год добивался уважения и статуса. Он прилично дерьма и выслушал, и перенёс, чтобы оказаться там, где он сейчас. И это он про своё директорское кресло, а не про тупое пялянье в окно. – ...Меня даже учиться отправили специально подальше, – продолжает Пак Чимин. – В Америку, чтобы не мешался. Спасибо, что не во Вьетнам, кокосы с пальм сбивать. Никто даже не ставил на то, что я окончу универ. А я взял и выучился на бизнес-администрировании. И вернулся, чтобы показать отцу все его недочёты в управлении. И вы мне в этом весьма помогли. Ну и один из охранников, которому я заплатил, чтобы он своих подзадержал. – Мы не расходный материал, чтобы нами пользовались, дабы доказать что-то своему папочке, – Мин Юнги все-таки оборачивается, рыча. Его лицо искажено в недовольстве и обиде, а руки в карманах сжаты в кулаки, Чимин уверен. Выглядит опасно, но не для Пака. – А никто так и не думает, – повышает он голос, словно защищаясь. – Если бы мне было на вас насрать, я бы тут не распинался! – Что, не наигрался ещё? – ядовито бросает мужчина, уже сам делая шаг навстречу и замирая буквально в полутора метрах от парня. – Нет, – вздергивает нос брюнет, сокращая расстояние до максимума и нагло вторгаясь в личное пространство мужчины. Тот выше его, поэтому приходится поднять голову, чтобы поддержать битву взглядами. – И что же ты планируешь делать дальше? – криво ухмыляется Мин. – Опять побежишь доказывать, что достоин руководить отелем? Или назло отцу начнёшь свой бизнес? – Это в ближайшем будущем, – отзеркаливает ухмылку младший. – Сейчас моя главная задача – заставить тебя простить меня, ну и, может быть, немного пристыдить... – Провальный план с самого начала, – тихим глубоким голосом произносит Юнги, изучая лицо парня напротив. – О, я умею убеждать... Они смотрят друг на друга, тяжело дыша, словно сдерживая себя перед прыжком. Из глаз сыпятся искры, отражая злость и желание одновременно. Каждый нерв натянут как струна, и хочется пройтись по ним пальцами, как по арфе, чтобы окончательно вывести из равновесия. Эта взаимная агрессия вперемешку с влечением создаёт взрывоопасный коктейль, кружащий голову. Ни один из этих двоих не признается, что последние сантиметры между ними были стерты в синхронном приближении. Губы столкнулись в кусачем поцелуе, пока пальцы зарывались в мягкие волосы, оттягивая их. Языки дрались за первенство, а тела всё сильнее прижимались друг к другу. Каждое движение, каждый поцелуй, каждое касание было наполнено невыплеснутыми эмоциями различных палитр. Всё выходило быстро, резко, хаотично, но так необходимо. Эти двое словно нашли способ вернуть эмоциональное равновесие. Кому-то нужно поорать, а кому-то потрахаться. А при желании можно и совместить. Мин Юнги, не церемонясь, хватает парня за талию, и резко толкает. Чимин от неожиданности не удерживает равновесие и падает на кровать, опираясь на локти и немного отпружинивая. Взгляд устремляется на мужчину, что выглядит сейчас как нечто несокрушимое, освещенный со спины лучами заходящего солнца. Он словно мощная гора, вызывающая трепет и восхищение своей величественностью. Очень хочется рухнуть на колени, но парень не успевает осуществить желаемое. Мин Юнги накрывает изящное тело своим, придавливая к матрасу. Руки торопливо изучают изгибы, пробравшись под рубашку, пока на шее рисуется ожерелье из укусов вперемешку с засосами. У Юнги сорвало крышу. Неожиданно и, кажется, бесповоротно. И делать с этим мужчина точно ничего не собирается. Главное — ненароком, в порыве желания, не съесть это податливое создание, что сейчас извивается под ним, подставляясь под слегка грубую ласку и сдержанно постанывая. Мужчина с нажимом скользит ладонью по загорелому бедру вверх, проникая под ткань шорт. Пальцы впиваются в мягкую ягодицу, сжимая ту и словно пытаясь оставить свой след как метку. Губы младшего тем временем всё ещё безостановочно терзают, слизывая с них бессвязный шепот вперемешку с поскуливанием. Мин ощущает, как маленькие, по сравнению с его, ладошки очерчивают перекатывающиеся мышцы спины, как проверяют бицепсы на твердость, как, словно ненароком, проходятся вдоль кромки шорт и пытаются спуститься ниже, но он не позволяет. Мужчина перехватывает руку брюнета и фиксирует её над головой, сжав запястье. Следом к ней присоединяется и вторая, что пыталась взять всю инициативу на себя и последовала по тому же маршруту, что и её сестра. Парень недовольно мычит в губы, пытаясь вырваться больше для вида, чем в действительности. Он вполсилы выкручивается, желая продолжить исследование горячего тела Мин Юнги, пока тот сам не пропускает ни миллиметра его собственного, используя при этом пальцы, губы, зубы и даже нос. – Помнится, кто-то там заикался, что не прочь быть связанным, – глухо звучит в районе ключицы, на которой уже через секунду ощущается слабый укус, тотчас зализанный. – Как это – так ты услышал, а как я извиняться начал, – так резко глухим стал, – на выдохе шепчет Пак Чимин, выгибаясь от очередного укуса уже в районе груди. – Мне казалось ты ещё не закончил с извинениями, – Чимин кожей чувствует, как старший улыбается. – Ты не дал мне... кончить, – Чим специально делает паузу и коверкает фразу, дразня. – У тебя ещё будет шанс... – дразнить умеет не только он. Тем временем Мин Юнги, всё ещё держа одной рукой запястья парня, выуживает из чемодана, что уже собранный лежит около кровати, свой тонкий чёрный галстук. Он мысленно хвалил себя и свою лень, потому что именно благодаря ей мужчина после работы не поехал домой переодеваться, а прямо так, в костюме, и попёрся в аэропорт. Как удачненько. Юнги обматывает край галстука вокруг тонких запястий Чимина, завязывая на морской узел, после чего второй конец оплетается вокруг витиеватого плетения в изголовье кровати. Всё это действие проходит под любопытным взглядом брюнета, прикусывающего свои пухлые губы от предвкушения. Когда Мин убеждается, что руки парня хорошо зафиксированы, он с довольной ухмылкой расстегивает его рубашку, открывая доступ к подкачанной бронзовой груди с тёмными сосками. Он очерчивает ареолы, задевая чувствительные бусины коротким ногтем. Чимин шипит и ерзает, за что получает аналогичную пытку для второго своего соска. – Такой неугомонный, – с придыханием произносит мужчина, втягивая возбужденную горошину в свой горячий рот и играясь с ней языком. – Мало, – томно шепчет Пак, – мне слишком мало... – Мы только начали. Юнги спускается короткими поцелуями от груди к животу, прикусывает под пупком, параллельно сжимая в ладони возбуждение парня. Член Чимина натягивает шорты, неприятно потираясь о бельё. Но Мин не торопится ему облегчать жизнь. Он натирает орган сквозь ткань, продолжая блуждать губами по телу. Брюнет извивается, стараясь снизить, такое приятное и одновременно граничащее с болью, ощущение. Ему хочется перехватить руки старшего, но собственные предусмотрительно связаны. Он вскрикивает, когда мужчина слегка прикусывает член в районе головки через шорты. Слишком ярко и чувствительно. Хочется ещё. Тем временем Мин Юнги стягивает мешающий элемент гардероба, являя миру аккуратный орган средних размеров. Розовая головка выглядит слишком привлекательно, и он, долго не думая, располагается между ног парня, касаясь её губами. – Знаешь, вообще-то это ты должен быть на моем месте, раз именно ты извиняешься... – подмечает Мин, опаляя дыханием чувствительный кончик. – Я согласен, – парень облизывает пересохшие губы, тяжело дыша. – Ну уж нет, мне здесь нравится. Придется подождать своей очереди. С этими словами Юнги заглатывает член сразу до середины. Он умело работает языком, двигая головой вдоль ствола и массируя одной рукой яички. В правильность своих действий мужчина получает протяжный стон, поэтому старается заглотить ещё глубже. Пак рефлекторно вздергивает бёдрами, показывая свои желания. Галстук натягивается, вдавливаясь в запястья и не давая желанию запустить руку в волосы и оттянуть их осуществиться. Хочется стонать громко и развязно, но он уверен, что пятеро любопытных сейчас настроили свои локаторы на сверхчувствительный режим и прислушиваются к каждому шороху. А с таким рвением ни одна звукоизоляция не спасёт. Пальцы Мина спускаются чуть ниже мошонки и очерчивают рельефное колечко мышц, что при касании тут же сжимается. Юнги выпускает ненадолго член из своего рта и сплевывает прямо на дырочку. Слюна стекает по расселине, но мужчина ловит её пальцами, размазывая по проходу. Конечно, в идеале сейчас бы смазку из-за пазухи достать, но он что-то вообще не рассчитывал трахаться на отдыхе. Ему хотелось спокойствия, и чтобы не трахали его, а точнее его мозг. Но один Пак Чимин похерил все планы. Старший аккуратно вводит один палец, стараясь делать это максимально безболезненно. Чимин немного кривится, но, когда губы мужчины вновь оказываются на его члене, заметно расслабляется. Через пару минут к растяжке присоединяется второй палец, а парень тихо шипит. Вся эта подготовка всегда является не самым приятным процессом, но оно того стоит. Поэтому, когда брюнет привыкает к двум пальцам в своей заднице, он начинает двигать тазом навстречу, стараясь насадиться на максимум. Выписывая очередную «восьмёрку», его подбрасывает от неожиданного разряда: Мин Юнги нашёл простату. И теперь, добавив ещё один палец, он целенаправленно долбится именно в неё, то нежно оглаживая, то наоборот, нажимая с силой. Это контраст ощущений вынуждает младшего метаться по кровати словно в агонии, моля не останавливаться. Но его слово здесь явно не последнее. Когда кажется, что Чимин уже практически в нескольких движениях до оргазма, Мин резко вытаскивает пальцы из его дырочки и поднимается. Пак не сдерживает обиженного хныканья и требует вернуть всё, как было. Мин Юнги лишь ухмыляется, подходя к комоду и выискивая в своём портмоне, что лежал на нём, заветный серебряный квадратик. Хоть что-то у него всегда предусмотрительно есть с собой. Юнги возвращается к кровати, где в ворохе подушек и одеял лежит Пак Чимин в одной лишь расстёгнутой рубашке и с заведенными над головой руками. Слишком прекрасен. Мужчина даже даёт себе время полюбоваться, хотя собственный член уже болезненно ноет. Одежда летит куда-то на пол, пакетик разрывается, а латекс раскатывается по возбужденному органу. На Мина смотрят жадно, облизываются, словно предвкушая эмоциональное пиршество. Встав между призывно раздвинутых ног, мужчина наклоняется вперёд, нависая над жаждущим и нетерпеливо ерзающим парнем. Он вновь жадно припечатывается к пухлым губам, одновременно с этим погружая головку в горячее нутро. Бальзамом для души звучит довольный стон. Юнги погружается всё глубже, ощущая, как упругие стеночки плотно обволакивают член. Мужчина даже немного хмурится от такой узости. Войдя по самое основание, Мин Юнги замирает, давая брюнету привыкнуть к своим размерам. Он выцеловывает изгиб шеи, прикусывает подбородок, ожидая, когда парень двинет бёдрами, давая зелёный свет. Нетерпеливость Пака ему на руку, поэтому совсем скоро тот делает движение тазом навстречу, без слов моля начать двигаться. И Мин движется. Резко, со звонкими шлепками яиц о ягодицы, с паузами, когда входит по самый корень, и в мучительно медленном темпе, когда покидает нутро, оставляя в дырочке лишь головку. Такая дикая разница доводит практически до сумасшествия. Чимин мечется по кровати, не сдерживая своих стонов. Он уже позабыл, что планировал быть тише, и никакие посторонние за стеной не заставят его стыдиться выражения своего удовольствия. Ему хочется, чтобы мужчина был как можно ближе, чтобы касался его всем своим телом, хочется располосовать его спину, но крепкие путы не дают место самоуправству. Остаётся только вздымать грудь, выгибаться как профессиональный гимнаст, обхватывать талию Мина ногами, упираться пятками в ягодицы и притянуть к себе насколько это возможно.       Юнги решает сжалиться над парнем и выбирает быстрый темп. Пот ощутимо стекает по спине, волосы становятся мокрыми и слипаются на лбу, тяжёлое дыхание, прерываемое поцелуями, заполняет комнату, а все мышцы мужчины напряжены, старательно работают ради того, чтобы один Пак Чимин срывал голос в процессе. Удары по простате вызывают у младшего искры в глазах, а у Мина довольную ухмылку.       В какой-то момент Мин Юнги отлепляется от изнуренного тела, выходя из него и становясь на колени. Под взгляд полный непонимания, он своими сильными руками хватает парня за бедро и резко тянет его в сторону.       Чимин, ойкнув, под действием всевозможных физических сил, всем телом поворачивается на бок в том же направлении, и уже через секунду его, ухватив в районе тазовых косточек, тянут вверх. По итогу, он оказывается стоящим на четвереньках, со сведенными ногами и оттопыренным задом. Своё раскрасневшееся лицо он старательно пытается спрятать среди подушек, когда ощущает как каждую из ягодиц поочерёдно прикусывают.       – Боже, как же я хотел это сделать, – благоговейно шепчет Юнги, зацеловывая собственные следы от зубов. – Ты не представляешь, насколько аппетитная у тебя задница.       – Конечно же я представляю, – глухо доносится между подушек. – Она ж моя!       Дерзость младшего несет за собой последствия: ягодицу обжигает от хлесткого и звонкого удара ладонью, а сам Пак вскрикивает от неожиданности. Кожа саднит там, где к ней чётко приложились, но времени на восприятие боли не оставляют, резко входя по самое основание.       Юнги трахает дико и безжалостно. Стискивает мягкие половинки, оглаживает спину и талию, параллельно наблюдая как парня разрывает изнутри желание касаться. Он проникает под нужным углом, постоянно задевая простату и вырывая уже что-то больше похожее на хрипы, чем на стоны. Поза позволяет погружаться настолько глубоко, что собственный оргазм уже не за горами. Перед глазами начинают плыть круги, тянущее ощущение пробирается к паху, когда тело под ним начинает подрагивать.       Брюнет сжимает член Мина своими стеночками ещё сильнее, усиливая трение. Его голова откидывается назад при очередном касании головкой комка нервов. Он чем-то похож на куклу-чревовещатель, в которую засунули руку и полностью ей управляют, беря власть над бездушным телом. Вот только в нём, вместо руки – член, но принцип тот же. Все звуки вокруг едва различимы, словно заложило уши: выводя на первый план – звук бешено бьющегося сердца. Каждая клеточка наполняется эйфорией в концентрированном виде. Ноги начинают подрагивать, еле держа своего хозяина, поэтому руки мужчины на талии, крепко держащие её, приходятся весьма кстати.       Движения Юнги становятся более рваными, сбивающимися. Он крепко жмурится, стараясь продержаться хоть на чуточку дольше, ставя главной целью довести младшего первым до оргазма. Ещё несколько движений и тот с блаженным стоном кончает на простыни без каких-либо прикосновений к его органу. Мин Юнги стремится следом, последние разы двигая тазом. С рычанием он изливается в презерватив.       Аккуратно выйдя из растраханной дырочки, мужчина снимает защиту и, завязав узлом, бросает куда-то на пол. Он сразу же спешит развязать галстук, высвобождая запястья, но, даже когда руки наконец-то освобождены, парень не спешит двигаться, всё ещё содрагаясь после яркого оргазма. Его спина ходит ходуном, задница всё ещё вздернута кверху, а лицо отливает пурпурным и сильно выделяется среди подушек. Пурпурное, но довольное.       Мин Юнги растирает явно занемевшие руки Пака, нежно оглаживая кожу в тех местах, где галстук её натер и оставил полосы. Он обязательно примет к сведению, что нужно затягивать не так туго. После он ложится сбоку, притягивая к себе разморенного Чимина, из последних сил борющегося со сном, и оплетает одной рукой его живот. Они всё-таки не договорили.       – Ну что, теперь я прощен? – хрипит не своим голосом брюнет.       – Ну, допустим, – тихо отвечает старший, оставляя практически невесомый поцелуй на загривке.       – Будем считать, что это «да», – за спиной слышен смешок. – И что теперь дальше? – уточняет Пак Чимин.       – А что дальше? – лениво удивляется мужчина, получая в ответ лёгкое пожатие плечами. – Поедешь с нами в Сеул, откроешь там кафе и утрешь батьке нос.       – Я про нас... – шёпотом произносит брюнет.       – Мир, секс, одна кровать, – отчеканивает Мин Юнги. – Ну а потом типичная бытовуха и скандалы с щепоткой любви.       – Мне нравится, – улыбается Чимин.       – Ещё бы! Я ж придумал! Ауч! – щипок в районе бедра вынуждает дёрнуться. – Ладно, всё, давай поспим.       – Всё, уже не переезжаешь?       – Нет, надо за тобой следить, чтобы с незнакомыми дяденьками на рынке больше не разговаривал, а уж тем более не ходил с ними.       – Гестапо, – фыркает младший.       – Это ты ещё Джина плохо знаешь... – хмыкает Мин Юнги.       Они уже почти проваливаются в сон, когда где-то за дверью слышен крик сирены:       – Какая скотиняка все-таки отбила моей рыбке голову?! Ким Намджун!!!       – Похоже, домой нас живых действительно вернётся шестеро и один в цветочном горшке, – сонно бормочет мужчина, крепче прижимая к себе разнеженное тело и наконец-то отключаясь.