Не спорьте с Сёко на деньги

После неосторожного замечания Сёко мало что меняется. Разве что уши у Сатору краснеют чаще при случайных прикосновениях, а шутки становятся менее пошлыми и куда более неловкими. Деньги они Сёко отдали, и она их демонстративно потратила на сигареты, разумеется, чтобы Сатору больше жаловался, что у него от запаха раскалывается голова. В автоматы поиграть тоже сходили. Это, опять же, получилось неловко. В какой-то момент Сатору хотел взять его за руку, а Сугуру не понял, думая, что Сатору тянется куда-то, и руку отдёрнул. Сатору вспыхнул румянцем и больше попыток не предпринимал. Расходясь по комнатам, Сугуру его всё же обнял, они постояли так абсолютно ебическую вечность, прежде чем оторваться, скомкано попрощаться и окончательно расстаться до утра. Однако Сугуру больше себя не обманывает, теперь он видит, что тоже нравится Сатору, и собирается что-то с этим сделать. Другое дело, что вот это самое «что-то» он слабо себе представляет. Нет, Сугуру понимает в человеческих отношениях и предполагает, что если просто позовёт Сатору на свидание, тот скорее всего согласится. Согласится и начнёт тараторить, придумывая всё, чем они могут заняться на свидании. Это будет охуительно мило. Но также Сугуру знает, насколько сам Сатору неопытный в любых взаимоотношениях. Вряд ли он ходил на свидания, вряд ли целовался, вряд ли вообще был влюблён. Поэтому всё это — признания, свидания, первый поцелуй — должно стать совершенно особенным. Сугуру разрабатывает план. У него много идеи и одна хуже другой, потому что всё какое-то дурацкое и сопливое, почерпнутое из мелодрам, ромкомов и сёдзе-аниме, которые он, естественно, смотрел совершенно случайно. Так вот, оно всё нелепое и девчачье, а у них с Сатору совсем другая динамика. Но и «пошли пивка бахнем» тоже не подходит. Сложно. У Сугуру раскалывается голова. Решение приходит внезапно. Они сидят в кинотеатре и смотрят новый фильм с новым Джеймсом Бондом. Сатору как всегда слишком громко комментирует, говоря с набитым попкорном ртом, что вот он бы их всех там в этом казино разъебал. И Сугуру понимает. Тем же вечером он подходит к Сёко, удостоверившись, что Сатору нет поблизости. Она заваривает себе кофе, хотя на часах уже девять. — Я хочу пригласить Сатору на свидание. — Э-э… — Она даже не отвлекается от чашки. — Поздравляю? Тебя за ручку подержать в этот знаменательный момент? — Спасибо за предложение, но думаю, я сам справлюсь. Точнее, не совсем. Я придумал план. — А просто сказать «пошли попьём молочные коктейли, а потом засосёмся?» уже не канает? У Сильнейших какие-то другие стандарты? — Вот именно, ты всё понимаешь. Она отпивает свой чернейший кофе и морщится, но не от горечи, а от раздражения, тут Сугуру не сомневается. — Допустим, и что ты придумал? — О, тебе понравится! Сёко это не показывает, но Сугуру видит, что ей действительно нравится. Представить, как это всё будет очень просто: вот они обыграют Сатору в карты, вот у него будет дурацкое и смешное, но такое милое лицо, вот Сугуру озвучит своё желание и лицо сразу же преобразится, на нём расцветёт улыбка. Возможно, Сатору возьмёт его руки в свои. Или обнимет. О поцелуе он даже не мечтает, только если совсем немного. Но в комнате будет Сёко, поэтому с этим стоит повременить. Тем более первый поцелуй должен быть особенным и романтичным! Нет, он всё же пересмотрел сёдзе… После занятий Сёко как бы невзначай предлагает в выходной взять снэков и поиграть в карты. Услышав про игру на желание, Сатору смеется совершенном дьявольски, как будто уже поработил весь мир, а не получит возможность получить что-то от друзей. Вероятно. Он её, конечно, не получит, но об этом пока не знает. Сугуру придумывает, как им с Сёко следует мухлевать. Сделать меченной колоду? Передавать друг другу нужные карты? И тот и другой вариант хороши, но Сатору со своими Шестью Глазами может раскрыть их планы. Вот ведь всевидящая зараза! (Заявление, сделанное со всей любовью!) А потом за завтраком, когда Сатору в очередной раз обещает разъебать их всех, они понимают одну удивительную вещь — Сатору не умеет играть в карты. Не то чтобы это было действительно удивительно, он никогда не пробовал миллион самых обычных вещей. Но прикол в том, что он ни за что и никогда в этом не признается. Даже если он эпично обосрётся в какой-то из ходов, сделает вид, что так и было задумано. В этом и есть раздражающее очарование Сатору Годжо. Поэтому выбор стратегии очевиден. В день икс они закупаются газировкой, чипсами, сладостями и раскладывают всё в комнате отдыха. Сатору сразу же начинает есть, даже не закончив выкладывать покупки на стол. Он так увлекается, что кажется, забывает, зачем они собрались. Но вот Сёко достаёт карты, и у Сатору чуть мармеладная клубничина изо рта не падает. — Точно, сегодня вы оба попадёте ко мне в рабство! — восклицает он не слишком разборчиво, потому что зубы склеились мармеладом. — Я всех поставлю раком! — Мечтай, — флегматично отвечает Сёко, усаживаясь на пол и начиная тасовать карты. Сугуру нервничает. Он не думает всерьёз, что Сатору откажется, но момент всё равно волнительный. Нужно сделать всё по красоте. Чтобы сказать заветную фразу особенно обворожительно, посмотреть на Сатору многообещающе. Чтобы точно не выдать то, насколько он волнуется. Он будет так хорош, что у Сатору попросту не останется выбора! Так Сугуру думает, пряча холодные и потные ладони в карманы. — О, Сугуру, я вижу, ты уже занервничал. Правильно! Сугуру недобро улыбается и треплет Сатору по коленке. — Я просто предвкушаю, как ты будешь злиться на проигрыш и трястись как маленький миленький котёночек. — Пф-ф. Вы ещё не поняли, с кем связались. Это вы будете трястись, когда я обрушу на вас свою могучую волю. — Очень страшно, — говорит Сёко. — Мы уже трясёмся. — И хорошо! — снисходительно отвечает Сатору, не понимая сарказма. — Тряситесь сильнее. Отлично, что Сатору так распалился, обмануть его будет проще. — Будем играть в дайфуго. Все знают правила? — спрашивает Сугуру, чтобы у Сатору была возможность хотя бы попытаться. — Конечно, — фыркает он. — Но для Сёко повтори на всякий случай. Хочу победить честно. Сугуру терпеливо объясняет правила, которые Сатору мгновенно схватывает, потому что он вообще-то, несмотря на то, что они собираются провернуть, гений. В особенный восторг его приводит, что тот, кто выиграет, будет именоваться богачом, а проигравший — бедняком. «Как в жизни», комментирует Сатору. Сугуру закатывает глаза. Что же, он сам выбрал именно Сатору и только Сатору. Победит один из троих и загадает два желания. Победит, понятное дело, Сугуру и сразу же назовёт своё желание для Сатору, а про Сёко, он уверен, сразу же забудется. Она своё желание уже выполнила, согласившись помочь. Сёко с тройкой треф выкладывает первую карту на татами. Начинается игра. Сатору с энтузиазмом отбивается от Сёко и чуть не с визгом выдаёт карты Сугуру. И у него отлично получается, да и с раздачей ему повезло. Чтобы спустить Сатору с небес на землю, Сёко выкладывает двойку, четверку и шестёрку. — Эй, это ещё что такое?! — злится Сатору, тыкая в карты и уморительно скалясь. И правда, как свирепый котёнок. — Это особая комбинация, — говорит Сугуру спокойно, подтверждая, что ход Сёко в рамках правил. Наглый пиздёж. — Какая ещё комбинация?! — Чётные числа. — Ты не говорил об этом в правилах! — А ты не знаешь правил? Я думал, я для Сёко объяснял. Как я и говорил, ты совсем не умеешь проигрывать. Сатору сразу сдувается. Гений, но очень предсказуемый в некоторых вопросах. — Знаю, конечно, просто эта комбинация вылетела из головы. И я не проигрываю, я вам ещё всем покажу. Вы у меня ещё все поплачете! Спустя три хода они всё ещё почти на равных, и это начинает нервировать. Сатору умудряется не проебать сразу же, не зная толком правил и играя против мухлюющих противников. Он точно считает карты, но Сугуру их тоже считает! Потрясающе. Сугуру именно за это его и любит. То есть! В смысле… Ладно, действительно любит, что уж там. Сёко кивает головой влево, показывая, что у неё нет нужной карты, чтобы уделать Сатору. Сугуру делает вид, что хочет потянуться, пока Сатору пристально смотрит на его шею, не замечая, как Сугуру передаёт валета пик Сёко. Она выкладывает карты и говорит: — Ну что, Сатору-кун, вставай раком. Она выкладывает все карты и… Сёко? От гнева и унижения у Сугуру колотится сердце. Он даже не замечает, как смешно Сатору бесится, снова тыкая пальцами в карты и пыхтя. Не может быть! Сёко тем временем выглядит крайне довольной собой. — Вы месяц будете мыть за мной посуду и убираться в моей комнате. И купите мне сигарет на два месяца. Сугуру скрипит зубами. — Это три желания. — Неа, ничего подобного. Это одно желание. — Реально, Сёко, это три желания, — говорит Сатору, который уже успел смириться со своей судьбой. Он быстро вспыхивает и быстро успокаивается. — Не выёбывайся! — Ладно, просто будете мыть за мной посуду. Пойду-ка я выпью кофе и спать. А вы приберитесь тут, бедняки. У Сугуру сама собой сжимается челюсть. Одно дело выиграть, одно дело — смухлевать, и совсем другое — смухлевать в такой ситуации. Сугуру же не просто так хотел победить, он хотел устроить сюрприз. Сатору бы точно оценил! А теперь что? Второй раз ту же схему не провернуть. Чтобы отвлечься, Сугуру действительно начинает прибираться, но пустая банка в его руке угрожающе сжимается. Надо успокоиться. И придумать новый план. Лучше прежнего. Сатору сидит на столе, болтает ногой и ищет, не осталось ли в пакетиках ещё чего-нибудь сладкого. Не знает, какой прекрасный момент сегодня мог быть. От этого как-то особенно обидно! — А-ха-ха, Сугуру, у тебя такое смешное лицо! Ты бы себя видел! А ещё надо мной издевался. Это ещё кто не умеет проигрывать? Ой, пиздец, помираю. Сугуру ничего не отвечает. Кажется, что если он откроет рот, то скажет что-то непоправимое. — Да что с тобой? Ты серьезно так расстроился, что придется мыть посуду Сёко? Да она только хлещет кофе и ест онигири из комбини. Там посуды никакой нет, одни грязные чашки. Сугуру долго молчит, но решает признаться. Они уже проверили, что честность — лучшая тактика. — Я хотел выиграть и договорился с Сёко. А она… Сатору весь подбирается и отбрасывает от себя пакет, в котором до этого копался. — Ого, настолько хотелось меня обыграть? Можно было бы просто попросить. За твои красивые глаза я бы согласился поддаться. Возможно… Нет, не согласился бы, но попробовать стоило. Или… Стоп, ты собирался попросить что-то неприличное? Сугу-уру… — Лицо его приобретает выражение в высшей степени самодовольное. — Вот это напор, вот это я понимаю. Так и быть, проси, я не откажу. Сатору игриво делает вид, что расстёгивает верхнюю пуговицу гакурана. Сугуру чувствует, как горит его лицо. Он никогда бы не потребовал у Сатору что-то, чего бы тот сам не захотел. Но мысль об игре на раздевание распаляет мысли. Они бы обязательно играли только вдвоём, и снимали бы одежду медленно, дразня друг друга, глядя прямо в глаза, лишь вскользь проходясь взглядом по обнажающимся телам. Совершенно не к месту вот эти мысли. Ещё и пуговица эта! Сугуру как какой-нибудь жалкий мужик эпохи Хэйан, увидевший запястье загадочной незнакомки в рукаве кимоно. — Я собирался позвать тебя на свидание, — признаётся он наконец. Ну а что? Хуже уже не будет. Романтичный момент проёбан. У Сатору открывается рот и не закрывается. — О… Это просто пиздец неловко. Сугуру хочет провалиться сквозь землю. Что он там воображал? Что Сатору возьмёт его за руки? Обнимет? Поцелует? Ага, конечно. Сугуру кажется, что если он тряхнёт ладонью, то с неё струйка ледяного пота стечёт. Какое позорище! — А ты что хотел попросить? — спрашивает он, чтобы хоть как-то прекратить это ужасное молчание. У Сатору бегают глаза — это даже за очками видно. — Я? Ну… Э, я собирался заставить вас… Сказать Яге-сенсею, что у него тупая причёска. Сугуру качает головой — не понятно, чего он ожидал. — Не знаю, чего я ожидал. — Сугуру, а ты это… Ну? У Сатору великолепное классическое образование. Он в идеале изъясняется на нескольких диалектах японского, а также пишет без единой ошибки на бунго и сочиняет удивительные по красоте танка за пять секунд. Но тем менее сейчас его словарный запас сузился до «это» и «ну». — Я — что «это»? Если он сейчас спросит какую-то хуйню, Сугуру кинет в него пустой банкой колы. Хотя кого он обманывает. Во-первых, Сатору совершенно точно спросит какую-то хуйню. Во-вторых, он сам ничего не сделает в ответ, а потом в темноте своей комнате пустит скупую мужскую слезу по несбывшемуся. — Ты серьёзно хотел позвать меня на свидание? Или это типа пранк? Ладно, это не то, чего он ожидал. — Я, по-твоему, настолько социопат, чтобы подговорить Сёко смухлевать в карты, чтобы пранкануть тебя приглашением на свидание? Сатору имеет наглость серьёзно задуматься над этим вопросом. — Нет, наверное, хотя… — Какое ещё «хотя»?! — Неважно, неважно. — Сатору вдруг развеселился и чуть не подпрыгивает на месте. — Так что, мы идём на свидание? — Ты не ответил «да». — А ты ничего не предлагал! Этот, безусловно, достойный и взрослый диалог прерывает тяжелейший вздох, раздавшийся снаружи. Сёко отодвигает дверь и заглядывает к ним. — Боже, я сейчас блевану. За то, что мне пришлось всё это услышать, вы будете мыть мою посуду два месяца. Точнее, зная вас, могу поспорить, что Сугуру будет мыть, а Сатору будет сидеть рядом на столешнице и тошнотворно влюблённо смотреть. — Эй! — ругается Сатору. — Сатору, ты не заметил, что Сёко подслушивала? — Заметил, конечно. Я думал, что ты скажешь про неё какую-нибудь гадость, и это будет смешно. А потом я… Задумался и отвлёкся. — Короче, ты — предложил, а ты — согласился. Ясно вам? Ужасно. И сигареты вы мне тоже теперь купите. Страшная женщина всё-таки. На этом всё. Больше никаких споров, никаких махинаций и никаких игр на желание. Сугуру смеет надеяться, что на второй раз жизнь его научила. И эти грабли он уж точно уберёт со своего пути. Погруженный в свои мысли, Сугуру не замечает, как Сатору всё же берёт его за руку, как бы невзначай, несмело, отсвечивая своими краснющими ушами. И правда котёночек. Маленький и миленький, обещавший час назад всех поставить раком. Сугуру смеётся. В итоге же всё получается, как он и хотел. Возможно, не такая Сёко и бессердечная. И Сугуру не может не признать, что споры с ней вот уже второй раз подозрительно хорошо влияют на их с Сатору отношения. Может, и на первый поцелуй стоит поспорить?