Сигареты и балкон

Слёзы стекали по щекам.

Тебе я умереть не дам!

Себя убиваешь раз за разом —

Мы мертвее с каждым часом.

Между нами тишина.

Непробиваема стена

Обмана, которую создал я.

Один:один — снова ничья.

Автор — моя тринадцатилетняя версия.

      Я смотрю на тебя, прямо в твои бесконечно-глубокие синие глаза, и молчу. В воздухе висит тишина, и ни один из нас не решается прервать её. Вдруг ты встаёшь и идёшь на балкон. Помчавшись за тобой, я понимаю, что ты просто вышел вновь покурить.       Как глупо получилось. Никому, кроме меня, не пришла бы мысль, что ты хочешь совершить суицид ещё раз. Но я знаю тебя лучше, чем другие.       — Уже вторая пачка за сегодня…       — Заткнись…       Стоять на балконе холодно, но тебе плевать на мороз, а я буду рядом с тобой где угодно и при каких угодно условиях. Были видны огни ночного города, а выше сияли звёзды, соревнуясь в своей ослепительной белизне со снежинками.       — Красиво.       — Ага.       — Не хочешь поговорить?       — Нет.       Ну зачем так со мной, зачем терзать моё сердце? Ты же знаешь, что мне больно.       — Ты, наверно, сейчас опять думаешь о себе?       — Хватит уже, ты прекрасно знаешь, как мне плохо.       — Мне намного хуже, чем тебе. Ты предавал меня миллионы раз и даже не чувствуешь вины. И почему я ещё с тобой?..       Риторический вопрос повис в воздухе, отравляя воздух. Снова тишина. Ну говори, обзывайся, обвиняй, кричи на меня — что угодно, но только не это безмолвие. Но ты молчишь, и мне приходится самому прервать молчание. Сказать что-то искреннее — невозможно; я слишком давно погрузился в болото обмана и предательства, слишком давно, чтобы что-то изменить.       — Мне правда очень жаль, я...       — Заткнись, мы оба знаем, что это не так. Лучше не открывай свой рот, если ты не можешь сказать ничего, кроме очередной лжи.       — Продолжай, не молчи, пожалуйста.       — Не хочу.       — Хорошо, мне ни капельки не жаль, и я совершенно не испытываю вину. Я не знаю, как строить отношения. Всё, чего я хочу — это твоего счастья. Мне плевать на себя. Я обманул, потому что так было лучше для тебя.       — Для меня? А ничего, что из-за твоего обмана я снова сорвался, снова взялся за лезвие, и это после того, как держался почти полгода! Ненавижу тебя…       — Я тоже тебя люблю. — Зарываюсь в твои мягкие тёмные волосы, обнимаю тебя, моего мальчика, сзади. От неожиданности ты роняешь сигарету; та летит вниз и через девять этажей приземляется на холодный снег, который тушит её.       — Зачем? — спрашиваешь, но не пытаешься вырваться из объятий. Я лишь крепче прижимаю тебя к себе и шепчу:       — Потому что люблю тебя. — И ты обнимаешь меня в ответ.