Гонка за смертью

Гонка — так в узких кругах называлось это не особо законное, рисковое, опасное, но крайне выгодное занятие. Это — настоящее шоу, где участникам случайно выдаётся роль «охотника» или «зайца», а также двадцать четыре часа на то, чтобы убежать или поймать. Проблема была в том, что охотникам выдают настоящее оружие, которым не возбраняется пользоваться. Проблема была в том, что Душеньке очень нужны были деньги, а Обсидиан — просто ёбаный любитель адреналина. Проблема была в том, что они оказались по разные стороны баррикад, а снимать их будут всё это время. Влип ли Душенька? О, по самые уши! — Кто выиграет, тот будет сверху, — шутит Обси в канун нервозного события, и Душа кривится, изо всех сил стараясь на него не накричать. — Ну кто тебя просил заявку подавать, а! — в который раз стонет он, уткнувшись головой в сцеплённые ладони. — Ну что ты переживаешь! Я же тебя не убью, — просто говорит он, толкая его в бок. — Ты завтра никого не убьёшь, обещай! — накидывается он на него снова. Обсидиан в который раз даёт слово, что ни в кого не попадёт и вообще будет главным невезучим клоуном. — Надо было в вебкам, честное слово! — сокрушается он. — А вот этого точно не надо! — хмурится и даже обижается Обси. — В крайнем случае будем действовать по запасному плану, берём кредит на меня, отдаём твой и валим куда подальше. — О, замечательно, ещё бы я выжил, а тебя не посадили! — огрызается Душенька. — Господи, чем я вообще думал! — Тем, что у тебя вместо мозгов, — елейно ёрничает Обсидиан. — Ладно, не трусь, мы и не из такого выпутывались, ну же! — он приобнимает его за плечи, тянет на себя, и Душа утыкается ему куда-то в подмышку и несдержанно воет в отчаянии. — Пистолет с собой возьмёшь? — Не, — мотает он головой, бурчит в кожу: — Только нож на всякий случай. — Я в тебя верю, Душ, — шепчет Обси, и Душенька подтягивается, поднимается, чтобы поймать его взгляд. — Всё будет хорошо. Душа недоверчиво фыркает, но не возражает, а подаётся вперёд и целует нежно, осторожно, без слов говоря о том, что волнуется, переживает и отчаянно не хочет, чтобы это был их последний вечер вдвоём. Утро наступает как-то чересчур быстро, и до базы «Гонок за смертью» они едут в тревожной тишине. Душенька сосредоточенно пьёт протеиновый коктейль, подаёт время от времени Обси, сидящему за рулём, энергетик, и хладнокровно придумывает план. Одеты они оба неброско, по-спортивному удобно, и по карманам рассованы протеиновые батончики и фляжки с водой — с бутылкой бегать неудобно. — Не подставляйся, ладно? — негромко просит Обсидиан, когда паркуется. Душа кивает, сжимает его руку на секунду и выскакивает из машины: решили идти отдельно от греха подальше. Организаторы его находят почти сразу, отводят на точку сбора. Остальные «зайцы» выглядят немного испуганными, но собранными и бодрыми, и Душенька мысленно желает им всем неудачи — ничего личного, он просто пришёл за победой и намерен её добыть любыми путями. Им вновь повторили, что главное и единственное условие — не быть пойманными за двадцать четыре часа, сообщили, что их всего пятнадцать, а «охотников» — пять, и Душа опять возмутился про себя, что Обси умудрился в это маленькое число попасть. В их распоряжении десять квадратных километров хвойного леса, где везде стоят камеры и микрофоны и ведётся прямая трансляция на закрытый сайт. И опять утаили маленькую деталь, о которой Душенька узнал только потому что встречается с Обсидианом. «Охотникам» разрешено стрелять. «Охотникам» приказано оружием пользоваться, убивать, ранить, лишать сознания, чтобы «добычу» поймать — потому что для шоу нужен экшн, нужна драма и трагедия. В древности люди любили смотреть бои гладиаторов — а сейчас покупают в даркнете доступ к закрытой трансляции «Гонок за смертью». Как мало в мире меняется, правда? На победу Душенька настроен решительно — ему не хочется умирать, в конце концов. Их не обыскивают, лишь охлопывают на предмет наличия огнестрельного оружия. По карманам припрятаны тряпочки, пропитанные снотворным — он подготовился, да. Надо было, наверное, и дротики приготовить, но мысль запоздалая, а потому оказывается решительно откинута в глубины сознания. «Зайцам» раздают браслеты с таймером — и вместе с тем наверняка трекер, который отслеживает маршрут. Им дают фору — целый час, после которого из этого же места выпустят охотников. «Гонки начинаются!» — ровно в десять звучит из динамиков синтезированный, звучный голос, и Душа сразу же срывается на бег, чтобы за эти шестьдесят мирных минут успеть оказаться как можно дальше. Он берёт расслабленный, не самый быстрый темп, такой, с которым бегает по утрам и точно знает, что не выдохнется и не сильно устанет. Он сразу забирает вбок, к краю; минут через десять замечает железную, новую сетку, когда подбирается к периметру, и забирает вбок, чтобы найти место повыше, откуда обзор будет лучше. Бежать несложно, и даже адреналин пока что не стучит в висках, разгоняя кровь по телу; и на ходу Душенька обдумывает промелькнувшую мысль сделать себе убежище и спрятаться в нём, но, поразмыслив, отметает её — и так понятно, что из-за камер и вручённого браслета организаторы его местоположение узнают и долго отдыхать не позволят, натравив на него какого-нибудь «охотника». А значит, придётся весь день бегать, позволяя себе лишь небольшие привалы в кустах и низинах. Он пробирается в заросли ровно в тот момент, когда часы вибрируют, отмечая начало гонки. Сюда бежать — минут тридцать, и Душенька решает рискнуть и устроить себе перекус: падает на землю, прячась за деревом, мрачно салютует в камеру, мерно моргающую красным огоньком, и разворачивает батончик, благодаря себя за то, что предусмотрительно обернул всю еду в нехрустящий материал. Не то, чтобы до этого так сложно было додуматься, конечно, да и юность у него была весьма… бурная временами, откуда и приобрелись полезные для выживания навыки, поэтому шансы на победу он справедливо полагал высокими. Первые шесть часов ему отчаянно, просто до невозможности везёт: он видит «охотников» издалека и имеет возможность от них спрятаться, затаиться, укрыться, чтобы потом убежать в точку подальше, продолжая наблюдать и прислушиваться. Один раз он находит «зайца», которому не повезло — подцепил пулю прямо в лоб. Душенька с удивлением понимает, что ему ни капли его не жаль, но из этических соображений присаживается и закрывает мертвецу глаза. Он имел однажды «удовольствие» видеть труп с провалившимся глазным яблоком и помутневшей роговицей, и зрелище это далеко из нелицеприятных. Он слышит шаги, тут же поднимается и прячется за сосной. Спустя минуту опасливо выглядывает и утыкается в спину беспечно остановившегося «охотника». План складывается сам собой. Он лезет в карман, доставая смоченный снотворным платок, и бесшумно приближается к будущей жертве. Сердце колотится так, что Душенька справедливо опасается, что только из-за него он будет раскрыт, только «охотник» не обращает внимания на него. Вскоре Душа понимает почему: он тоже замечает силуэт бегущего невдалеке человека. Подойдя совсем близко и возрадовавшись своей удачи, он как кошка запрыгивает на «охотника» сзади, тут же зажимая нос и рот подготовленной тряпочкой. «Охотник» что-то мычит, крепко хватается за него, стремится скинуть, истерично дёргаясь, но противостоять снотворному не может и неумолимо обмякает, в итоге падая на землю. Душа отряхивает руки, оглядывается кругом и, поднатужившись, оттаскивает тяжёлое тело под симпатичную ёлочку, осторожно укладывает мужчину вокруг столба и шнурком связывает ему руки с ногами, превращая в бублик. — Ничего личного, дружок, но так нам всем будет безопаснее, — сообщает он ему и кладёт на лицо ещё одну тряпочку, чтобы эффект усилить, хотя снотворного должно хватить до конца испытания. Потихоньку начинает смеркаться, когда Душа добирается до неизведанной ранее территории, где много веток и заметны даже редкие берёзы, видимо, в этом месте лес из хвойного переходит в смешанный. Поразмышляв, он решает организовать ночной привал, чтобы не тыкаться в темноте, как слепой котёнок. Оглядываясь по сторонам, он выбирает укромное место, наваливает туда как можно больше еловых веток, похожих на причудливый веер, и прячется под ними, настраиваясь на долгое ожидание рассвета. Проходит час-два-три: он почти не шевелится, но спать себе запрещает. Пару раз слышны чьи-то шаги — осторожные, но торопливые, больше похожи на «заячьи», но Душенька в эти моменты всё равно затаивает дыхание и притворяется, что его в этом мире вообще не существует. То ли тактика работает, то ли ночью у всех внимание притупилось, даря небольшой отдых, но больше он никого не слышит и даже умудряется задремать ненадолго, наплевав на собственный запрет. Всё равно не видно абсолютно ничего — нет ни намёка на луну или звёзды, всё покрыто мрачной туманой завесой. Через пару часов наконец-то светает. Душа бросает взгляд на таймер: пять часов. Осталось какие-то ничтожных пять часов, и он сорвёт куш в несколько миллионов. Сердце колет тревога — он не знает, что там с Обси, и не знает, радоваться ли тому, что они не пересекаются. Хотелось бы его уже увидеть, убедиться, что всё в порядке, что он жив, здоров и не покалечен. Он трясёт головой, выбрасывая из неё лишние мысли и снова концентрируясь на основной задаче: выжить и не попасться, после чего осторожно, стараясь издавать как можно меньше шума, выбирается из своего ночного убежища. Даже сейчас сложно было бы разглядеть здесь его присутствие, а уж ночью, в полнейшей темноте… Душа хвалит сам себя, внося старательно нотку позитива в своё нынешнее положение. Отчаянно прислушиваясь к окружающему миру, жуёт батончик, запивая водой, чтобы были силы на эти пять часов. Он не рискует оставаться здесь дольше и идёт, стараясь издавать как можно меньше шума, в самую дальнюю точку от места сбора. Чьи-то шаги оказываются замечены лишь чудом, и Душенька присаживается, оглядываясь по сторонам. Замечает метрах в двадцати от себя мощную фигуру с красной повязкой — значит, «охотник». Тот осматривается по сторонам, но его, кажется, не замечает, и уходит в другую сторону. Резко останавливается, вскидывает оружие, жмёт на курок — раздаётся чей-то крик, и «охотник» бежит на звук, сопровождая бег ещё несколькими выстрелами. Душа этим случаем пользуется и устремляется ровно в противоположную сторону, на всякий случай петляя и выбирая места без веток, покрытые только хвоёй, заглушающей топот. Он блуждает неспешным бегом по округе, постоянно меняя локацию и напряжённо прислушиваясь к окружающему миру. Пару раз ему встречаются такие же «зайцы», машут рукой и уходят. Один из них отчаянно прихрамывает, и Душенька злорадно усмехается, такое дело замечая, и бросает взгляд на таймер. Видимо, за его реакцию мир решает вынести наказание, потому что на следующем повороте Душа замечает «охотника», и тот смотрит прямо на него. Сердце заходится от страха: человек выше него на полголовы, ещё и шире раза в полтора. Он вскидывает кольт — Душенька в противоположную сторону припускает, ускоряется, слыша вслед издевательский смех и выстрел. Он старательно дышит по привычной технике, хотя адреналин скачет до отметки «выше некуда», и усердно петляет, вырисовывая круги и зигзаги, двигаясь хаотично, чтобы в него трудно было бы попасть. Чёрт возьми, остался всего час, даже меньше! Будет глупо умереть сейчас, когда желанная победа так близко, но шаги сзади всё ещё громкие, и топот кажется таким близким, что Душа боится, отчаянно боится даже оборачиваться, не то что останавливаться. Грудная клетка ходуном ходит, и все попытки дыхание выровнять рассыпаются тревожным прахом. Звучит ещё один выстрел — опять вхолостую, опять ему везёт, и он вылетает на песчаный участок, ногами поднимая за собой вихрь из мелких песчинок и пыли. Следующая пуля пролетает опасно близко, врезается в ствол ближайшего дерева — Душенька рвано, резко меняет траекторию, вместо тропинки сворачивая в лес, петляя между стволов, как испуганный заяц. Воистину, с названием организаторы не прогадали. Беготня долго продолжаться не может, это ясно — он начинает уставать стремительно, но ствол в руках «охотника» вынуждает петлять и заставлять совершать пустые выстрелы, не достигающие цели. К концу испытания патронов наверняка должно остаться мало, рассуждает он про себя, пока замедляется еле заметно, петляя ещё отчаяннее. Сзади доносится ругательство, а топот становится сильнее, ближе, и Душа подныривает под поваленное дерево, походя доставая из крепления на щиколотке нож. Со своим предположением он отказывается прав — пистолет преследователь откидывает в сторону, наступая на него с нечеловеческой агрессией. Душа бросает косой взгляд на браслет: тридцать минут. Продержаться нужно всего полчаса, и будет и победа, и деньги, и почёт в узких кругах. «Охотник» набрасывается на него, и он реагирует слишком медленно, так, что кулак успевает задеть скулу, тут же отозвавшуюся болью. Душенька всё-таки уворачивается, проскальзывает под его рукой, оказываясь позади, и вскакивает на небольшой пенёк, выставляя перед собой нож. Лицо преследователя вытягивается — единственная эмоция, которая проступает на болванистом, туповатом лице. Но сдаваться он не собирается, снова кидается вперёд — и взвизгивает от боли: заточенное лезвие от души полоснуло по щеке, оставляя глубокую царапину. — Тебе пойдёт! — нахально выкрикивает Душа, спрыгивает, пользуясь отвлечённым положением противника, и улепётывает куда глаза глядят, лишь бы подальше от ещё более разъярённого «охотника». Когда сзади воцаряется тишина, Душенька рискует остановиться, чтобы отдышаться, и смотрит на время. Двадцать минут. Осталось совсем немного, но нельзя позволять себе этому радоваться, нужно продолжать соблюдать осторожность и аккуратность во всём. Уже знакомый «охотник», один из самых первых, замеченных им, появляется в поле зрения, и Душа отступает на шаг, снова приседает, прячась за кустом какой-то дикой ягоды. Тот проходит так близко, что можно заметить продолговатый шрам поперёк глаза на его лице, и Душенька возносит все известные молитвы богам, что такой матёрый «хищник» обделил его взглядом. Едва тот скрывается среди стволов, Душа подрывается с места, бежит как можно дальше, неожиданно сильно странного человека испугавшись. Может, сказывается общий стресс, кто его знает, но на месте оставаться чересчур опасно, да и «зайцев» он уже давно не видел, что ни о чём хорошем не говорит. Ни о чём плохом, впрочем, тоже: чем меньше справятся, тем больше денег Душенька получит, простая математика. Он пролетает по уже знакомым местам, стараясь маршрут выбирать не по тропинкам, а между деревев и кустов, по непроходимой временами местности. Повернув на небольшую полянку, Душа не успевает среагировать, когда на него выбегает новый «охотник», и врезается в него со всей скорости, по инерции делая пару шагов в бок, и собирается уже снова улепётывать зигзагами, когда слышит родной голос: — Ну привет, зайчонок! — Обси притворяется что они незнакомы, и Душенька на это одобрительно моргает, изо всех сил стараясь в присутствии парня не расслабиться, как делает всегда, не потерять хватку. Ухмыляется: — Скучаешь? — Ну что ты, у меня дел невпроворот, — в тон ему отзывается Душа. — Приятно было познакомиться, товарищ охотник, до свидания! — торопливо кивает он в ответ и убегает, приятно уверенный в собственной безопасности. — Беги, дорогой, беги! — издевательским тоном доносится вслед, но он улавливает фальшь, выдающую отнюдь не саркастическое пожелание. Пять минут. Чёртовых пять минут, и долгожданная свобода. Первый выстрел Обси очевидно холостой — попадает в песок в двух метрах от него. Душа усмехается, продолжает петлять усиленно, меняя постоянно траекторию, не разрешая себе выдохнуть или притормозить. Следующая пуля застревает уже по другую сторону, и сзади слышится хриплое дыхание — Обсидиан бегает достаточно быстро, но намеренно даёт ему время. Остаётся три минуты, когда плечо обжигает горячей болью, и ноги тут же подкашиваются на секунду. Душенька падает, сдирая коленку об сук, но тут же поднимается и бежит дальше, продолжая медленно, но старательно вырисовывать зигзаги. Пуля не застряла, и на том спасибо — прошла по касательной, сдирая кожу до мяса, и рана отчаянно кровоточит, пропитывая термобельё солёной жидкостью. Из-за ушиба Душа хромает, но не сдаётся, ускоряется изо всех последних сил, пока неумелый топот за ним старательно отстаёт. — Гонка окончена, — с динамиков под камерами раздаётся тот же голос, что и в начале. — Вы больше не зайцы и не охотники. Просим вернуться на точку сбора, если есть возможность, либо дождаться спасательной бригады, если вы в критическом состоянии, — доброжелательно сообщают им, и Душенька фыркает, прежде чем обессиленно осесть на землю. Обси к нему подбегает, падает рядом. — Прости-прости-прости, — тараторит он, жалостливо заглядывая в глаза. — Сейчас перевяжу, у меня бинт с собой где-то был… — Всё хорошо, — искренне, игнорируя боль, улыбается Душа, обхватывает здоровой рукой его за шею, и повторяет: — Теперь всё хорошо. И целует его отчаянно, жадно, свободно с привкусом крови, и Обсидиан не может ему не ответить, прижимает к себе, обхватывая лицо руками, и они ещё не знают, что трансляция всё ещё идёт и что этим моментом они подняли себе гонорар в разы, потому что зрители сочли, что они незнакомцы, поддавшиеся страсти, понятия не имея о том, что из пятнадцати «зайцев» уцелело только два, а тот мрачный тип со шрамом оказался победителем среди охотников, уничтожив шесть жертв. Неделю спустя Обси перебинтовывает Душе уже начавшую заживать рану, снова бормоча извинения, а тот от них только привычно отмахивается. — Ты мне лучше скажи, куда мы в отпуск поедем! А то всё тянем и тянем, а я хочу отдыхать! — В Италию, — брякает наугад Обси, завязывая бантик из бинта. Душенька размышляет недолго, шевелит рукой, а потом шаловливо заваливает его на постель, устраивается под боком, начиная выводить на обнажённой груди замысловатые узоры. — А что, звучит. Красное вино, Средиземное море, самая лучшая в мире пицца… — Наша личная вилла, — подхватывает его тон Обси. — Мне подходит. — Мне тоже, — довольно отзывается Душа и плавным движением осёдлывает его, наклоняясь, чтобы поцеловать. Впереди их ждёт лазурное море, белый песок и никаких больше нависших угроз и долгов, а значит, это всё было не зря. И «Гонка за смертью» для них всё-таки окончилась жизнью.