Одно неловкое движение

Себастьян сидел в общей спальне мальчишек их курса, разбирая свои вещи и поглядывая на входную дверь. Оминис не появился на перроне в Хогсмиде и ужин тоже пропустил, и это заставляло обычно непоседливого и легкомысленного Сэллоу нервничать с каждой минутой всё больше. Внезапно дверь распахнулась, и Себастьян резко поднял голову, собираясь поприветствовать друга, но внезапно осекся, замерев с открытым ртом и округлившимися, словно у лунтелёнка, глазами. — Предупреждаю, Себастьян, если ты сейчас ляпнешь очередную свою шуточку, я не ручаюсь за себя. Недовольно жмурясь и пыхтя, Оминис вошел в спальню, таща за собой огромный чемодан и нервно сдувая с лица… Внезапно отросшие пряди волос. Сэллоу отчаянно сжал руками край своего чемодана, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Длинные светлые локоны переливались в тусклом свете жаровен под потолком. Схваченные какой-то смятой лентой и растрепавшиеся, они просто приковывали взгляд слизеринца к себе, заставляя забыть об ожидании и переживаниях. — Прекрати пялиться. Знаешь же, что я чувствую твой взгляд. Оминис наконец дотащил свой чемодан до кровати, злобно пнув его ногой, и выругался. Себастьян отмер, тяжело сглатывая ставшую вязкой слюну, и откашлялся. Лучший друг и в привычном виде часто приковывал к себе его взгляд. Но сейчас Сэллоу просто не мог оторваться, разглядывая столь необычное и завораживающее явление. Мракс выглядел как видение, как эльф из магловских сказок, не хватало только заостренных ушей и, пожалуй, венка. Разошедшаяся фантазия живо подкинула ему это картинкой, от которой он едва не поперхнулся воздухом. Оминис был явно недоволен, то и дело раздраженно отбрасывая с лица длинные локоны. И впервые Себастьян был рад, что друг не может увидеть его. Пальцы буквально жгло от желания прикоснуться. Сэллоу и раньше вечно искал причину дотронуться до волос друга, пытаясь в шутку растрепать их, иногда пропуская пряди меж пальцев чуть дольше, чем положено для простой шутки. Но сейчас желание, словно помноженное Джеминио, росло с каждой секундой. — Откуда… Это… Севшим от волнения голосом спросил он, на что Оминис скривился, выплюнув с презрением и ненавистью. — Марволо. И это всё объяснило. Старший Мракс не оставил своих дурацких издевательств над младшим братом даже спустя годы. Себастьян нахмурился, вставая и преодолев расстояние между их кроватями, шлепая босыми ногами по холодному полу, присел рядом, положив ладонь на плечо друга. — Ты в порядке? Оминис кивнул, раздраженно смахивая назад упрямые пряди, и, похлопав ладонью по руке Себастьяна, встал и, открыв чемодан, стал переодеваться. Сэллоу смущенно покраснел, но взгляда не отвел, наблюдая, как друг медленно скидывает с себя дорожный костюм, натягивая мягкую пижаму. Жадным взглядом скользя по бледной коже, Себ отмечал, что новых шрамов не появилось, и беспокойство о том, что над Оминисом издеваются дома, чуть отпустило, переключая мозг на красоту потомка Слизерина. Родинки, мелкими созвездиями рассыпанные по мраморной коже, изящные движения тела… Во рту пересохло, и он с трудом сглотнул, когда Мракс наконец оделся. — Я могу помочь? Оминис удивленно вздернул брови, непонимающе поворачиваясь к другу и скривив губы в усмешке. — Отрезать их? Так они отрастают снова. Поверь, я пытался и не один раз. Сэллоу хмыкнул, втайне радуясь, что столь кардинальный метод не сработал, позволил ему увидеть столь невероятную картину собственными глазами. Соскочив с кровати, он пересек комнату, и порывшись в своем чемодане, с восторженным воплем выудил из него расческу. — Давай заплету? И мешать не будет. Себастьян, пылая азартом, вернулся к другу, радуясь, что нашел способ позволяющий, без опаски раскрыть свои тайные чувства, притронуться к чудесным локонам и насладиться хотя бы такой малостью. Оминис скептически повернулся, зажигая на кончике своей палочки алое свечение и изучая расческу, а после и Себастьяна, словно желая удостовериться в том, что это точно он. Сэллоу рассмеялся, осторожно отводя от лица палочку друга и вкладывая в его руку гребень, чтобы он удостоверился в его намереньях. Впрочем, намерения у него были не только помочь, но и в процессе насладиться гладкостью мягких прядей, их запахом и возможностью касаться засевшего в сердце острой занозой парня. — Вот, только расческа. И да, я знаю, как с ней обращаться. Сэллоу усмехнулся, видя, как брови Оминиса вспорхнули вверх, а на губах расцвела ироничная улыбка. Он поспешил объяснить все, пока юный Мракс не отпустил очередную шутку про его буйные лохмы, походящие на свалявшуюся шерсть дворовой псины после драки в грязной подворотне. По крайней мере, именно так описывал прическу Сэллоу их новенький одноклассник, с которым они невзлюбили друг друга с первого взгляда. — Кто, думаешь, плел Анне косички первые курсы? Да и до школы. Не Соломон же. Пришлось научиться. Себастьян взял из рук друга расческу и удобно устроился за ним, стягивая ленту с восхитительных длинных локонов, мягких, словно шелк. Несколько раз проведя по ним пальцами, он едва сдержал тихий стон. Сжимая прядь в ладони, он поднес ее к лицу, чтобы насладиться ароматом глубоко вдыхая. Оминис заерзал, и Сэллоу, оторвавшись от тактильного наслаждения, вспомнил, что собирался делать. Расправив светлые локоны, он на мгновение залюбовался отблесками тусклого света из жаровен, играющими тенями на глади волос. Отделив прядь, он провел по ней расческой, бережно зажимая, чтобы не причинить боли. В некоторых местах пришлось распутывать вручную — видимо, Оминис не слишком заботился, когда пытался собрать этот бесценный водопад белого золота во что-то приемлемое. Но пальцы Себастьяна, привыкшие к отработкам и дуэлям, ловко распутывали мелкие колтуны, не доставляя дискомфорта. Он был так увлечен своей работой, что не замечал ни тяжелого дыхания друга, ни покрасневшей кожи на щеках и шее, ни бесконечного ерзанья. В соседней комнате кто-то громко хлопнул дверью, вырывая Сэллоу из его медитативного занятия, заставляя вздрогнуть и неловким движением потянуть длинную прядь, от чего с губ Мракса сорвался протяжный жалобный стон. — Прости. Я буду аккуратнее. Себастьян ласково погладил друга по макушке, извиняясь, и склонился чуть вбок, чтобы взглянуть на его лицо, убеждаясь, что всё в порядке. И Салазар свидетель, что то, что он увидел, было самой потрясающей картиной, которую он только имел счастье наблюдать. Порозовевшие щеки, с которых румянец плавно стекал на шею и исчезал за воротом пижамной рубашки, прикушенная нижняя губа, которая уже алела от такого воздействия. Взгляд опустился ниже, и Себастьян с трудом сдержал восторженный возглас. Пижамные штаны Мракса натянулись так, что даже сложенные в смущённом жесте руки не скрывали его явного возбуждения. Робкая надежда змеёй скользнула в сердце, но Себастьян не спешил, решая для начала убедиться в своих предположениях. Собирая волосы в кулак, он специально пробежался пальцами по шее, задерживая руку чуть дольше, а потом легонько потянул, начиная прочёсывать пряди. Мракс отреагировал живо, сжав пижамные штаны и шумно выдохнув, закатывая свои туманные глаза. Лицо Сэллоу озарилось счастливой улыбкой, и он продолжил неспешно расчёсывать его, склонясь к уху и прошептал: — Все нормально? Тихое «угу» сквозь плотно сомкнутые губы звучало как музыка. Сэллоу выпустил шелковистые пряди и с усмешкой отстранился, наблюдая, как меняется выражение лица друга. Оминис хмурит брови, а после обижено морщит нос, как делал всегда, когда Себ умудрялся обижать его по глупости. И, как и всегда, у Себастьяна не хватает выдержки, чтобы устоять, и он запускает пальцы в волосы, мягко массируя кожу головы и чувствуя, как Мракс сначала напрягается, каменея, а после словно растекается от ласковых нежных прикосновений, блаженно вздыхая. Оминис отклоняется назад, подаваясь навстречу касаниям, тонкая пижамная рубашка сползает с плеча, от чего Себ покрывается мурашками, жадно глядя на маленькую родинку у основания шеи, и, не в силах сдержаться, наклоняется вперед, нежно касаясь ее губами, от чего по загривку Мракса тоже пробегает дрожь. — Себастьян… Тихо шепчет он в ответ, и от звука своего имени, сорвавшегося с его губ, Сэллоу слегка подергивается, опуская руки на плечи друга, нежно сжимая их и поворачивая к себе. Оминис хмурится, не понимая, что происходит, и нервно мнет ткань брюк, прикусывая нижнюю губу, а Себастьян смотрит… Смотрит и не может отвести взгляд. Годами взращенные чувства в этот раз берут вверх, и он, прикрывая глаза, выдыхает: — Ты нравишься мне… Оми. Мракс испуганно вздрагивает, отстраняясь, и, прежде чем он успевает что-то ответить, Себ, глубоко вздыхая, подается вперед, обхватывая его лицо руками и прижимаясь поцелуем к его губам. Касания отчаянные и без пошлого контекста, полные сдерживаемых чувств и почти молящие. Себастьян целует его бережно и нежно, лаская большими пальцами яблочки щек, Оминис сдается, приоткрывая губы и отвечая. И в этот момент, кажется, весь мир приобретает яркие насыщенные краски. Словно до этого момента всё вокруг было поглощено туманом, и только сейчас, когда эти мягкие, чуть подрагивающие губы открывались навстречу ласке, всё стало четким и ясным. С трудом оторвавшись, Себастьян взглянул на Оминиса, бегая взглядом по мраморной коже, усыпанной родинками, по прикрытым тонкими веками с трепещущими ресницами прекрасным глазам цвета замершего льда. Смотрел и впитывал в себя этот образ, ожидая хоть какой-то реакции. Мракс тихо вздохнул, руки, упирающиеся в грудь Сэллоу, скользнули вверх по плечам и шее, путаясь в буйных волосах, и резко притянули, заставляя охнуть от неожиданности прямо в поцелуй. Себастьян ошарашено замер, шокировано распахнув глаза, а после с тихим стоном обмяк, словно из него выкачали весь воздух, и ответил, вновь пропуская сквозь пальцы светлые локоны. Жадно притянув парня к себе, Себ едва не задохнулся, ощущая, как друг, развернувшись уже полностью, буквально оседлал его, прижимаясь теснее и углубляя поцелуй, от которого последние здравые мысли покинули голову. Оминис, такой хрупкий, такой желанный, сейчас был в его объятиях и отвечал ему. С трудом оторвавшись от зацелованных губ, Себастьян с жаром приник к тонкой коже на шее, не торопясь и смакуя каждое прикосновение, наслаждаясь вкусом и запахом возлюбленного, тем, как доверчиво он откидывает назад голову, открывая доступ. Светлые пряди водопадом рассыпаются по плечам, вновь вызывая в душе Сэллоу приступ восхищения. — Прекрасный… Мерлин, какой же ты прекрасный. Ты позволишь? Руки скользнули к пуговицам на пижамной рубашке и замерли. Молчаливый кивок, и дрожащие пальцы пробежались по нестройному ряду деревянных стражей прекрасного тела. Горячие губы, словно верные спутники, очертили дорожку поцелуев на открывающихся участках кожи, вызывая тихие стоны и нервное ерзанье на его коленях, от которого Себастьян едва не взвывал, чувствуя, как Мракс отчаянно ищет большего. Ткань медленно сползла с плеч, и сердце Себастьяна, кажется, замерло на мгновение, чтобы через секунду забиться с удвоенной силой, отдавая грохотом литавр в голове. Осторожно придерживая длинные волосы, Сэллоу подхватил парня, переворачивая и укладывая на мягкие подушки, восхищенно любуясь картиной, которая открылась ему. Оминис робко пытается прикрыться, краснея, от чего в груди становится так тесно, словно сердце, разрастаясь до масштабов планеты, просто не умещается внутри. Себастьян мягко перехватывает запястья, оставляя едва ощутимые поцелуи на тыльной стороне, и отводит их, не давая закрыться. — Оми… Не прячься от меня. Тихо шепчет Себ, отпуская руки и вновь касаясь его потрясающих волос, словно под гипнозом изучая их гладкость и мягкость. Подносит прядь к губам, и Мракс вздрагивает, словно чувствует это прикосновение. Сэллоу улыбается такой чувствительности, с сожалением смотря, как шелк волос, словно вода, стекает по его пальцам на простынь, возвращается к безупречному телу. Каждую родинку от щеки до впалого живота он собирает губами, успокаивающе оглаживая вздрагивающие бока возлюбленного. Хочется что-то сказать, как-то выплеснуть весь тот океан эмоций, что был в душе много лет, сдерживаемый ширмой дружбы, но молчание кажется куда более уместным. Да и как заговорить, когда Оминис издает такие сладкие, едва слышные стоны, лаская слух своей отзывчивостью к каждому касанию. Эти звуки хотелось слушать вечно. Запечатлеть в памяти каждый вздох, как ноту, а после раз за разом играть эту мелодию вновь, словно клавиш, касаясь пальцами и губами прекрасного тела. Оминис ерзает под ним, забавно и даже как-то по-детски хныча, подаваясь бедрами навстречу, и Себастьян, бесстыдно пользуясь моментом, цепляет пижамные брюки пальцами, опуская их вниз и с восхищением замирая. Одному Салазару ведомо, как он все же стягивает оставшуюся часть одежды с прекрасного тела, ведь сам Сэллоу не вспомнит об этом даже под Легилименс. Хрупкие тазовые косточки, стройные длинные ноги с едва заметными золотистыми волосками, чуть подрагивающий от волнения живот, к которому прижался возбужденный член парня. Рот Себастьяна мгновенно наполнился слюной, от чего он тяжело сглатывает, замешкавшись. Теоретически он знал, что нужно делать, но до дрожи в руках трусил. Боялся совершить ошибку, сделать больно, навредить самому дорогому сердцу человеку. Мракс, словно чувствуя его заминку, напрягся, едва заметно дернувшись, но был остановлен в ту же секунду. — Ты… Ты правда этого хочешь, Оми? Я никогда… Мерлин, я просто боюсь навредить. Я… Я так люблю тебя… Кажется, всегда любил. Словно жил только для встречи с тобой. Оминис жмурится от этих слов, так что в уголках глаз виднеются капельки слез, которые он старается сдержать. Тонкая бледная рука отрывается от смятых простыней, ложась на веснушчатую щеку, и Себастьян тут же прижимается к ней губами, ласкаясь, как домашний жмыр. — Я люблю тебя. И больше слов и не нужно. Сэллоу шумно вздыхает, ощущая, как сердце проваливается куда-то вниз, а после взмывает на высоту Астрономической башни, заходясь в счастливом стуке. Оминис такой невероятный, желанный так давно и горячо любимый сейчас в его руках. И главное, что наконец-то они оба понимают, насколько глупы они были и насколько взаимны их чувства друг к другу. Кончиками пальцев едва дыша Себастьян скользит по прекрасному телу, поглощая каждую деталь происходящей между ними магии. Мракс лихорадочно тянется руками наощупь, находя край его рубашки, и тихо, едва слышно требует снять. Улыбаясь, Сэллоу стягивает ее через голову, не удосужившись расстегнуть, и смятым комом бросает на пол, ощущая, как прохладные ладони скользят по груди, но обжигают кожу не хуже адского пламени, распаляя пожар в душе и теле. Нависая сверху, он позволяет исследовать себя ладонями, зная, что это единственный способ для Оминиса видеть мир, ощущать его кончиками своих тонких аристократичных пальцев. Ни одна ласка не могла сравниться с этими легкими, едва уловимыми касаниями, которые с каждой секундой становились все увереннее и, к восторгу Себастьяна, смелее и откровеннее. С лопаток перемещаясь по спине вниз, очерчивая каждый выступающий позвонок, мгновение задержки на пояснице, очерчивая небольшие впадинки, а после слишком быстрый переход на живот и грудь, от чего Сэллоу глухо выдохнул, понимая, что все это время буквально не дышал. — Красивый… Тихо шепчет Оминис, не подозревая, как отчаянно может заставить покраснеть своего лучшего друга одним лишь этим словом. Не выдерживая напряжения, Сэллоу припадает губами к тонкой ключице, выцеловывая дорожку поцелуев вниз, языком обводя по ореолу маленький розовый сосок, прихватывая его губами и наслаждаясь мелодичным стоном, сорвавшимся с губ любимого. Отзывчивость и готовность парня туманила разум. Сколько раз Себастьян мечтал об этом, представлял, но ни одна, даже самая яркая фантазия не могла соперничать с реальностью. С ощущением атласной кожи под его губами, с пьянящим запахом и вкусом, срывающими все запреты стонами. Оминис Мракс с первой встречи, как оками, влетел в душу юного Сэллоу, занимая там все место, не оставляя ни одного свободного дюйма. Книжки, сестра и Оминис — все, что интересовало Себастьяна на протяжении всей его жизни. Все остальное было лишь фоном, декорацией для зарождения их крепкой связи. Покрывая поцелуями подрагивающий живот, Сэллоу замер, обдавая жарким дыханием член Мракса, чувствуя, как напряглось под ним хрупкое желанное тело. Не выдержав, он опустился, щекоча кудрявой челкой чувствительную кожу живота, и влажно лизнул розовую, истекающую предэякулятом головку, от чего бедра Оминиса оторвались от простыни, а сам он протяжно и слишком громко застонал. Мысленно поблагодарив Мерлина за то, что на всем факультете Слизерина только они вдвоем раньше времени вернулись с рождественских каникул. Себастьян мягко сжал тазовые косточки парня, не позволяя двигаться, и решительно обхватил головку губами. Тонкие пальцы вплелись в его лохматые волосы, сжимая их почти до боли, от чего Сэллоу протяжно застонал, чтобы через секунду услышать столь же восхитительный стон сверху. Осторожно, перестраховываясь и стараясь не навредить, он начал ласкать твердый член Мракса, наслаждаясь его тяжестью на языке, его солоновато-сладким вкусом и нежностью гладкой кожи. Старательно дыша носом и пытаясь принять его как можно глубже. — Себ… Я… Если ты продолжишь, я не сдержусь. Жалобный умоляющий голос лишь больше усилил желание дойти до конца, и, словно принимая вызов, Себастьян стал ритмично двигаться, втягивая щеки. Оминис смял простыни, протяжно застонав, чем только еще больше разжег желание, и без того словно Конфринго кипящее в крови. Бледные бедра двинулись навстречу такой бесстыдной ласке, и Мракс поднес руку к губам, прикусывая тыльную сторону ладони, заглушая стон. Себастьян неловко дернулся, чувствуя, как теплая вязкая сперма брызнула на язык, но не отклонился, продолжая смаковать Оминиса, как самое вкусное лакомство, вылизывая чувствительную головку, собирая все до последней капли. Собственное возбуждение только сейчас дало о себе знать, словно все это время мозг парня был отключен от потребностей тела, сосредоточившись только на том, как доставить удовольствие этому невероятному и любимому потомку Слизерина. — Оми… Ты как? Обеспокоено спросил Сэллоу, нависая над Мраксом и вглядываясь в его лицо. Покрасневшие щеки и зажмуренные глаза не давали понять, все ли в порядке, и Себ занервничал, отводя руку от лица и целуя место укуса. — Оми, родной мой, любимый… Он мягко просунул руки под лопатки парня, отрывая от кровати и крепко обнимая. Горячие губы стали покрывать поцелуями лицо, утешая и шепча извинения. Мракс тихо вздохнул, наконец открывая глаза и слабо улыбаясь. — Если бы я знал, что тебя так заводят длинные волосы, то давно бы стал их отращивать. Сэллоу замер на мгновение, ошарашено хлопнув ресницами, и засмеялся, стискивая уже совсем не друга в своих медвежьих объятиях. — Мерлин, Оми, ну какие еще волосы. Я влюблен в тебя уже жмыр знает сколько, а волосы… Просто тебе чертовски идет, ты выглядишь словно… — Хоть слово про принцессу, и я тебя ударю. Пригрозил Мракс, нахмурившись и чуть отстранившись, но Себастьян, тихо смеясь, замотал головой, как всегда забывая о слепоте друга. — Какая к дромарогу принцесса? Ты похож на волшебного эльфа, сошедшего со страниц фантастических книг. Помнишь, мы читали в детстве сказки? Оминис смутился, заливаясь краской еще сильнее, но слабо улыбнулся, наконец обнимая друга в ответ и укладывая голову на его плечо, утыкаясь носом в шею. Себастьян счастливо вздохнул, прижимаясь щекой к светлой макушке, и погладил по волосам снова, заворожено наблюдая, как струятся светлые пряди меж его пальцев. — А как же ты? — Что я? Не понял Сэллоу, озадаченно хмурясь, но сквозь дымку очарования все же смог понять, о чем речь, и смутился. — Не переживай об этом. Все нормально. Но Мракс был не менее упрямым и, отстранившись, опустил руку на пах парня, крепко сжимая его возбужденный член сквозь ткань пижамных брюк. Себастьян сдавленно охнул, едва не кончив в ту же секунду. С губ слетело что-то совсем уж нецензурное, и он уперся лбом в плечо Оминиса, загнанно дыша. — Большой. Констатируя факт, спокойным голосом оповестил Мракс, от чего Себ нервно хихикнул и тут же едва не захлебнулся этим же смешком, когда ладонь нагло забралась под резинку брюк, касаясь голой кожи. Совершенно бесстыдно исследуя член пальцами, Оминис улыбнулся, когда Себастьян застонал сквозь прикушенную губу. — Не носишь белья? Очень удобно, должен признаться. А под форму ты тоже не надеваешь исподнее? Сэллоу шумно выдохнул, отрицательно качая головой. Ловкие пальцы уже во всю скользили по чувствительной плоти, заставляя задыхаться от наслаждения. Обжигая кожу на шее парня своим дыханием, Себастьян сжал ладонями его бедра, вымученно простонав. — Оми… Если ты не остановишься, я… Мракс тихо засмеялся, чуть сильнее сжимая пальцы и склонясь, чтобы оставить поцелуй на медовой коже плеча. — Я не остановлюсь. Но, возможно, мы могли бы… Сэллоу не дает ему договорить, опрокидывая на подушки и нависая сверху, жадно впиваясь поцелуями в светлую кожу чуть выше ключиц, от чего Мракс сдавленно охает и смеется, вплетая пальцы в буйные кудри, и выгибается навстречу. — Хочу тебя… Мерлин, как же я тебя хочу. Тихо шепчет Себастьян, пьянея от того, что Оминис позволяет касаться себя, ласкать, любить. Ладони, осмелев, скользят по телу, словно пытаясь впитать его красоту и отзывчивость. Когда Мракс подается навстречу всем телом и шепчет в ответ: — Я тоже… У Сэллоу окончательно срывает крышу, и он, на мгновение отстранившись, быстро сбрасывает пижамные брюки, нашаривая палочку и кидая на дверь Колопортус и заглушающее, чтобы им вдруг не помешали. Оминис ждет и улыбается тому, что Себастьян даже в таком состоянии заботится о комфорте, ограждая их от всего мира. — Я… только читал… Но если ты позволишь… Тихо шепчет Себ, смущаясь своего срывающего от желания голоса. Оми лишь коротко кивает, показывая, что доверяет ему во всем. Горячие губы скользят по светлой коже спускаясь от ключиц ниже от чего Оминис с тихим стоном выгибается навстречу ласке жалобно застонав и вновь запуская пальцы в буйные кудри Себастьяна. От каждого прикосновения кажется что под кожей вспыхивает огонь, словно Инсендио медленно растекается по телу, сжигая последние сомнения и страхи. Сэллоу целует бедро, восхищаясь тем, что и в столь интимном месте у возлюбленного есть родинки. Невербальным заклинанием наколдовывая смазку, осторожно касается ложбинки меж ягодиц, заставляя Оминиса вздрогнуть и прикусить губу. — Интересные книги ты читаешь, Себ. Хрипло шепчет он, чуть сжимая в ладонях темные пряди, от чего Себастьян глупо хихикает, целуя нежную кожу у тазовой косточки, и осторожно проникает одним пальцем в тугое колечко мышц. Мракс перестает комментировать, тихо застонав и подаваясь навстречу, от чего улыбка на лице Себа становится только шире. Долгие мгновения он тратит, чтобы подготовить возлюбленного, неспеша растягивая и отвлекая поцелуями. Длинные волосы разметавшиеся по кровати, отливают белым золотом в тусклом свете жаровен, завораживая своей красотой, заставляя залипать на этой прекрасной картине, с жадностью впитывая каждую деталь прекрасного образа. Оминис раскрасневшийся, с прикрытыми глазами и искусанными губами — просто воплощение соблазна и желания. — Я готов… Пожалуйста… Себ… Хриплый полустон-полувздох, и Сэллоу с трудом сдерживается, чтобы не наброситься на него, как голодный жмыр на миску со сливками. Накрывая его своим телом, он ласково касается губами виска, скользя ниже к скуле, и тихо шепчет: — Скажи, если будет больно… Оминис смущенно кивает, шире разводя ноги. Себастьян вновь замирает, застывая в нерешительности, от чего Мракс ерзает, недовольно хмурясь. — Ты собираешься просто пялиться или возьмёшься за дело? Себастьян обжигает светлую кожу лёгким смешком, утыкаясь носом в изгиб ключицы, и оставляет невесомый поцелуй. — Какой властный. Простите, принц Слизерина, мне мою нерасторопность. Едва слышно выдыхает он, прижимаясь головкой к тугому колечку мышц и слегка надавливая. Оминис ахнул и, высвободив руку из волос, быстро прикрыл ею лицо, чтобы даже в темноте Сэллоу не удалось увидеть пылающий румянец на его щеках. Себастьян легонько толкнулся, медленно проникая внутрь, прикусывая нижнюю губу и ощущая нервную дрожь во всём теле. Это ощущение тесноты и сдавливания было доводящим до безумия. Оно вызывало в животе жгучее тепло, которое кипело и искрило в каждом нервном окончании. Мракс шире раздвинул бедра и поднял колени, так что его ноги оторвались от матраса, предоставляя Себастьяну максимальный доступ… ко всему. Сэллоу замер, давая любимому привыкнуть, покрывая плечи и шею легкими невесомыми поцелуями. Проведя ладонями по бедрам, он устроил их так, чтобы лодыжки скрестились за его спиной, оказавшись буквально в крепких объятиях Оминиса, который льнул к нему, ища больше ласки, больше соприкосновения кожа к коже. И Себ расценил это как приглашение, начиная неспешно двигаться, с трудом сдерживая почти животные порывы. Внимательный взгляд карих глаз ловил каждую эмоцию, мелькавшую на раскрасневшемся лице возлюбленного. Любой знак, что ему больно или плохо. Но Мракс тихо стонал, закатывая туманные глаза, и подавался навстречу, крепко цепляясь за его плечи, отчего ногти впивались в веснушчатую кожу, даря ту самую легкую боль, держащую сознание Себастьяна на грани. Сменив угол, он толкнулся чуть резче, и тут стройное тело выгнулось в его руках, а громкий стон отразился от каменных стен подземелья, отдаваясь электрическими разрядами в позвоночнике. — Еще… Себастьян издал звук, напоминающий смешок, но более рваный и напряженный. Однако послушно выполнил просьбу. Почти полностью выйдя из тугого жара плотно охватывающих его тисков, Сэллоу резко толкнулся вперед, от чего Оминис оглушительно сладко застонал, рефлекторно сжимая его еще крепче и вызывая сдавленный рык от подавляемого желания ускориться. В комнате стало ощутимо жарко, и вечно мерзнущий Мракс ощущал кожей жар от тела возлюбленного так, словно каждое соприкосновение их тел грозило остаться ожогом на его бледной коже. — Мерлин… Оми… Ты прекрасен… Срывающимся голосом прошептал Себастьян, просовывая руки под лопатки парня и приподнимая, усадил его на себя, нежно скользнув пальцами по позвоночнику вниз и обхватывая ладонями упругие полушария ягодиц, помогая двигаться. Длинные светлые пряди, словно водопад, спадали на плечи и спину, переливаясь отблеском огня, чаруя и завораживая своей красотой. Найдя общий ритм, они продолжали двигаться в унисон, наполняя комнату тихими вздохами и хриплым шепотом признаний. Не выдержав, Себастьян запустил пальцы в волосы любимого, пропуская их сквозь пальцы и сжимая в кулаке, от чего тело Мракса вытянулось, как струна, каждая мышца окаменела, и отчаянные стоны, срывавшиеся с его губ, неожиданно оборвались. Сэллоу жалобно всхлипнул, ощущая, как тесно сжал его Оминис внутри себя, как теплой вязкой влагой на его живот выплеснулось подтверждение его удовольствия, и от осознания, что его причиной был сам Себастьян, он толкнувшись последний раз, излился, уткнувшись носом в изгиб ключицы и шепча слова любви срывающимся голосом. Уложив все еще одурманенного испытанным оргазмом Оминиса на мягкие подушки, Сэллоу нежно коснулся его щеки поцелуем. — Ты как? Мракс тихо засмеялся, прижимаясь всем телом к своему уже, видимо, бывшему лучшему другу, а ныне парню, удобно устраиваясь под его боком. — Салазар всемогущий, Себ, я все еще чувствую тебя внутри. Довольно хихикнул он, вызывая у Себастьяна смешанные чувства удовольствия, стеснения и немного гордости, куда уж без этого. Да и такой непривычный и разнеженный Оминис, скинувший холодную аристократическую маску, совершенно точно нравился ему гораздо больше. Ведь он так редко позволял себе просто расслабиться и быть собой, простым подростком-школьником, а не наследником одной из самых чистокровных и древних семей волшебного мира. Сэллоу провел ладонью по макушке, сбившись со счета, в который раз путаясь в серебре волос любимого, заставляя пряди скользить меж пальцев. Мракс отреагировал тихим мурчащим звуком, утыкаясь носом в плечо, словно ласковый жмыр, подстегнув повторить это еще раз, только в этот раз сначала помассировать кожу головы, а после слегка оттянуть волосы у корней, заставляя откинуть голову. Оминис тихо охнул, приоткрывая губы, и Себастьян сразу воспользовался моментом, накрывая их поцелуем. Было восхитительно волнительно ощущать, как он отзывается даже на самые невинные ласки, с готовностью отвечая. — Оми… Ты же понимаешь, что дружить мы больше не будем? Осипшим голосом прошептал Себастьян в губы парня, продолжая ласково массировать кожу головы, от чего Мракса очевидно вело, как жмыра от кошачьей мяты. — Я не смогу так больше… Ты… согласишься встречаться со мной? Голос совсем сел от волнения, а все тело напряглось в ожидании ответа. Оминис фыркнул, прижимаясь ближе, словно в поисках тепла, которое так щедро дарил ему Себастьян все эти годы сначала своей дружбой, а теперь и любовью. — Пожалуй, я вышлю Марволо благодарственное письмо. Думаю, то, что он своей глупой шуткой сделал меня самым счастливым, убьет его на месте. Тихий смех обжег веснушчатую кожу, а после Оминис потянулся и нежно прижался губами к щеке Сэллоу, шепнув: — Я думал, не предложишь. Конечно. Даже можно не бороться с волосами, ведь у меня теперь не будет проблем с уходом за ними. Себастьян выдохнул, крепко сжимая его в своих объятиях, зарываясь носом в макушку и вдыхая любимый аромат, счастливо улыбаясь. Мысль о том, что все прошло так на удивление легко и естественно, наполняла его трепещущим ощущением безграничного счастья. Словно стая златоглазок разом вспорхнула внутри него, щекоча своими крыльями. — Люблю тебя, Оми. Так давно и так сильно, что сейчас просто не верится, что это все не сон. — Ты просто поразительно слеп для зрячего, Себастьян. Я думал, мои чувства очевидны, но, оказывается, только не для тебя. Сэллоу счастливо вздохнул, теснее прижимая к себе возлюбленного. — Прости. Оминис недовольно заворчал, ерзая в тесных объятиях, и, подняв голову, на ощупь нашел лицо парня, сжимая его ладонями, проводя пальцами по щекам и смеясь, когда ресницы закрытых от волнения глаз щекотали кончики его пальцев. — Люблю тебя, Себастьян. И эти тихие слова потонули в жарком поцелуе, которым Сэллоу запечатал их на губах любимого.