Золотистый ретривер

В комнате стояла тишина. Из едва приоткрытого окна струился солнечный свет, лучик которого падал на лицо защитника, что мирно посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Вот только эту идиллию разрушил назойливый рингтон будильника. Жан недовольно скривился, пытаясь перевернуться на другой бок. Можно вот просто сделать вид, что не услышал сигнала, который, кажется, прозвенел уже несколько раз? Можно же поспать ещё пару минут? От осознания того, что всё-таки пришло время покидать свою излюбленную кровать, Моро что-то недовольно промычал. — Ты такой милый, когда злишься, — сказал капитан, который только что вошёл в комнату, держа в руках кипу каких-то бумаг и конспектов. Он почти каждое утро просыпался раньше и спускался вниз, чтобы доделать там невыполненные задания и долги по учёбе. Жан раз сто твердил ему, чтобы тот не страдал херней и занимался в комнате, однако Нокс наотрез отказывался, боясь его разбудить. Да его атомной войной разбудить было сложно, не то что шелестом страниц. — Иди к чёрту, — тихо прошептал француз, уже почти сползая на пол. Пересилив себя, он с силой открыл глаза и, зевая, встал с кровати. Виски налились неприятной болью, от которой тот чуть сожмурился, но списал всё на недостаток сна, ибо лечь вчера пришлось очень поздно. Не выбирайте на изучение дополнительные языки, и ваша жизнь будет проще. Сейчас у них есть буквально сорок минут, чтобы позавтракать и собраться на учёбу. После обеда же будет тренировка.

***

Спустившись в столовую, парни направились за свободный столик в конце помещения. Жан почти привык к распорядку Троянцев, который казался ему крайне лояльным, однако отголоски прошлого временами давали о себе знать. Джереми как обычно заставил набрать почти полный поднос еды, игнорируя любые заявления против. — Тебе пора начать нормально питаться, — сказал капитан, усаживаясь напротив. — Но… — попытался возразить Моро, потому что он, блин, раньше за неделю столько не съедал, сколько здесь за один только завтрак. — Солнце моё, — ласково начал он, — это было раньше, сейчас тебе нужно восстанавливаться. Пожалуйста, — попросил Джереми, заглядывая в глаза парню. Ему было больно каждый раз, когда тому приходилось вспоминать своё прошлое. Он никогда не сможет полностью огородить его от воспоминаний, но должен сделать всё, что в его силах. Под этим взглядом Жан смущённо отвел глаза в сторону, а на щеках проступил лёгкий румянец. Нокс победно усмехнулся, однако постарался спрятать улыбку, дабы не смущать его ещё сильнее, хотя, надо признать, что выглядело это слишком привлекательно. — Сколько у тебя сегодня пар? — несмотря на то, что большая часть выбранных предметов у них не совпадала, всё же было несколько, на которых они пересекались. В такие моменты самым сложным было отвести взгляд от того, как Жан усердно записывал что-то в тетрадь или игнорировать желание подойти и поправить его непослушную челку, которая в очередной раз упала на глаза. Короче говоря, тяжело быть влюблённым. — Две. Джереми кивнул. — Хорошо, я освобожусь чуть раньше. Тогда встретимся до начала тренировки.

***

Расправившись с завтраком, они поднялись обратно в комнату, чтобы переодеться, взять вещи и со спокойной душой поплестись в универ. Подойдя к шкафу, Жан начал перебирать вещи (угадайте, благодаря кому появилась большая часть из них). Вместо привычной футболки или рубашки он решил напялить рваный чёрный свитер. Он редко надевал что-то подобное, но сейчас ему отчетливо казалось, будто в общежитии разом вырубили всё отопление. Он даже подошёл к батарее, пока Джереми отвернулся. Она работала. Сильнее закутавшись в одежду, Моро накидал на дно рюкзака различные конспекты и словари. — Пойдем, — Нокс, облокотившись плечом о дверной косяк, всё это время ждал его. Жан кивнул и вышел в коридор, дожидаясь, пока нападающий закроет дверь. Университет находился недалеко от здания общежития, поэтому дорога отняла не больше трёх минут. Проверив, что он взял всё, что нужно (а это уже вошло в привычку), они оба двинулись в сторону выхода. В самом университете они оставили всё лишнее в раздевалке. Дальше их пути расходились. У Джереми сейчас должна была начаться лекция на первом этаже, тогда как у Моро пара по французскому языку. Капитан немного помедлил, желая поцеловать его перед началом занятий, однако одернул себя. Защитник ещё не был готов афишировать их отношения. Он только начинает привыкать к новой жизни, а потому давить на него с этой стороны нельзя, поэтому он лишь слегка потрепал того по волосам, а потом пожелал хорошего дня. Француз поначалу чуть поморщился, но от Джереми не укрылось то, как его губ коснулась лёгкая улыбка. Это парень был бесподобен, и тот убеждался в этом с каждым днём всё больше и больше.

***

Оказавшись в кабинете, Жан плюхнулся на свободное место на третьем ряду и слегка поёжился. Кости неприятно ломило, а голова гудела. Вскоре пришёл преподаватель, и всё смешалось в одну монотонную кашу, а к середине пары он и вовсе не мог понять, на каком, блин, языке они все разговаривают. До конца занятия он дожил с трудом, хотя, как сказать «дожил». Больше походил на умирающую амёбу, которая распласталась по парте. Он привык игнорировать плохое самочувствие, но это было всё равно, что биться в агонии и уверять всех, что ты в полном порядке. (Знаем мы одного, который в порядке). Выйдя в коридор, защитник сразу отошёл к стене, ибо перспектива быть раздавленным студентами его не очень-то радовала. Нужно всего-то пережить ещё одну пару. Потом ещё одну тренировку. Потом ещё одну ночь. В общем, он пришёл к выводу, что сдохнуть прямо сейчас будет куда проще.

***

Если обычно время летело с библейской, сука, скоростью, то сейчас будто и вовсе остановилось. Лекция была крайне скучной, и он изо всех сил держался, чтобы не уснуть прямо на парте, хотя в сон клонило ужасно. А этот материал, который он даже записать был не в состоянии, пригодится на зачёте. Но это будет потом, поэтому пока можно отставить страдания по этому поводу. Ближе к концу занятия кто-то из студентов начал задавать дополнительные вопросы, и Жан мысленно их проклял. Наконец, первый этап его мучений подошёл к концу, и на негнущихся ногах парень направился вниз. До начала тренировки было ещё три часа. Он успеет что-нибудь придумать.

***

Дверь оказалась открытой. Джереми уже сидел внутри, заполняя какие-то бумаги. Сегодня он рано освободился с занятий, однако должность капитана команды никогда не оставляла его без дела. — Привет, — улыбаясь, произнёс он. Жан постарался пробурчать приветствие, но вышло нечленораздельно. Плюнув на всё, Моро плюхнулся на кровать, прикрыв лицо руками. — Всё хорошо? — Подорвавшись с места, спросил блондин. — Угу, — пробубнил защитник. — И зачем врёшь? — мягко спросил Нокс. — Тебе плохо? — он дотронулся ладонью до горячего лба. Подошёл к шкафам, которые висели над большим письменным столом, и, покопавшись, достал оттуда небольшую аптечку. Почувствовав что-то холодное, Жан инстинктивно вздрогнул. — Тише, — капитан осторожно погладил его по макушке. — Нужно измерить температуру. Когда плохо стало? — На парах, — тихо прошептал он. — И молчал же. Защитник отвёл взгляд. Ему непривычно и, возможно, даже стыдно было видеть то, как за него переживают. Моро правда старался работать над этим, но в такие моменты ему начинало казаться, что он этого попросту недостоин, а недомогание и вовсе брало верх над эмоциями. — Эй, ты чего? — спросил Джереми, когда увидел, как глаза парня заблестели. Градусник запищал, и он потянулся, чтобы посмотреть результаты. — Температура поднялась, — произнёс капитан, глядя на отметку в 38,8. — Подожди минутку. Он подошел к аптечке, перерывая все содержимое. Наконец, он достал пластинку таблеток и вытащил одну, а затем, взяв со стола кружку, направился в коридор, дабы налить воду из общего кулера. — Выпей, — он протянул лекарство. — Попробуй поспать. — У нас скоро тренировка, — хрипло возразил защитник, на что его смерили недовольным взглядом. — Ага. Но сегодня мы никуда не идём. Я остаюсь с тобой, а ты, — он слегка щелкнул его по носу, — ложишься спать и набираешься сил. Впрочем, усталость взяла над ним верх. Жан больше не спорил, а, закутавшись в одеяло, лёг спать.

***

Открыв глаза, он на секунду даже не понял, где находиться. Голова кружилась, а перед глазами всё плыло. В комнате было темно — то ли раннее утро, то ли поздний вечер. Моро попытался позвать парня, однако в комнате никого не было. Он будто чувствовал себя ещё хуже, чем до этого. Вскоре дверь с тихим скрипом распахнулась, и Джереми, увидев, что Жан не спит, поспешил к нему. — Мне плохо, — тихо прошептал тот. Наклонившись, он прикоснулся губами ко лбу и обеспокоенно протянул градусник. Видимо, температура всё же поднялась выше. Как только градусник вновь пропищал, Нокс поспешно достал его, взглянув на результаты. На этот раз она достигала отметки 39,5. Капитан стянул с парня одеяло, отчего тот ещё сильнее съёжился. — Сейчас станет легче, — пообещал он, подойдя к ящику с медикаментами. Нападающий включил свет настольной лампы, развернув её так, чтобы она не попадала на Жана, и, достав ампулу с жаропонижающим, набрал в шприц нужное количество, а затем указательным пальцем выбил оставшиеся пузырьки воздуха. — Нужно сбить температурку, — осторожно начал он, присев на край кровати и равномерно поглаживая по предплечью. Защитник испуганно отшатнулся, забившись в угол кровати. Джереми нахмурился, отложив шприц на прикроватную тумбу. — Что такое, солнце? — Настороженно спросил Нокс, стараясь приобнять того за плечо. — Не нужно, — дрожащим голосом произнёс Жан. — Ты боишься, так ведь? — осторожно проговорил он. Слабый кивок. — Но ты же понимаешь, что иначе лучше тебе не станет? Ещё один кивок. — Посмотри на меня, — капитан провёл большим пальцем по его скуле, — давай постараемся поскорее разобраться с этим, чтобы ты мог лечь отдыхать, хорошо? Тот согласился, хотя в глазах снова заблестели слёзы. — Тише-тише, — он медленно перевернул его на живот, успокаивающе поглаживая по спине. Джереми приспустил бельё, обрабатывая место укола спиртовой салфеткой. — Расслабься, — попросил он, осторожно вводя иглу. Жан вздрогнул и едва слышно всхлипнул, когда боль в мышце начала разрастаться. — Тшш, — он продолжил медленно надавливать на поршень, а затем, как лекарство кончилось, надел защитный колпачок и отложил в сторону. Джереми перевернул парня на спину, стерев с лица влажную дорожку. — Молодец, — прошептал Нокс, поцеловав того в лоб. — Я горжусь тобой. Остаток ночи прошёл спокойно. Жан уснул почти сразу, свернувшись калачиком, тогда как Джереми следил за ним, несколько раз проверяя температуру. Та больше не поднималась, и постепенно начала снижаться. — Я люблю тебя, — произнёс капитан, зная, что тот его не услышит, а после поддался дрёме, которая уже окутала и его.