О пачке сигарет на двоих и поцелуях под фонарем.

***

Рики раздраженно вздыхает, прикрывая глаза. Тонкие пальцы неприятно гудят, кожа на сгибе фаланг покраснела — завтра наверняка будут мозоли. Нишимура выпрямляется, наклоняет голову в разные стороны, разминая затекшие мышцы, и снова ссутуливается, сворачиваясь рванным башмаком. За стеной раздается приглушенное надрывное пение, виски снова сдавливает обручем резкой боли. Рики шипит, ставит гитару на пол, да так небрежно, что та отзывается жалким бренчанием. Нишимура цыкает, встаёт, разминает порядком затекание конечности и, наклонившись пару-другую раз, направляется к двери. Он подходит к соседнему кабинету, прислушивается и раздраженно икает. — Тяни ноту выше! — громко доносится оттуда. Надрывное завывание повторяется. О боже. Рики точно не переживет этот день. Собравшись с силами и дав себе затрещину — для решимости — Нишимура кривит губы в устрашающей гримасе и с ноги открывает дверь, предварительно все же опустив ручку, чтобы ни дай бог, не снести с петель. Только капания на мозг от кого-нибудь из учителей о вопиющем акте вандализма ему для полного счастья не хватало. — Пак Сонхун, — громогласно заявляет Рики, перешагивая через порожек. — Я сам буду согласен тянут тебе ноты и выше, и ниже, и вообще как захочешь, даже спеть могу на осеннем концерте, только умоляю, заткнитесь тут все хотя бы на полчаса! И ещё желательно слух проверьте! — Рики? — — Ладно, ребят, продолжим с вами завтра. Подучите слова и повторите ноты Перешептываясь и бросая на Рики косые взгляды, ребята покидают кабинет. Рики, если честно, уже глубоко плевать, кто и что там о нем думает. Его радует одно, наконец-то наступила блаженная тишина, больше никто не пытается вытянуть непосильные ноты и не насилует его уши. — Спасибо, — бурчит он, опираясь о косяк. — Да не за что благодарить-то. Сонхун пожимает плечами, начиная складывать ноты в портфель. — Мы задержались и ещё тебе помешали, верно? Рики, поразмыслив, кивает, а после зевает, прикрывая рукой рот. — Прости, пожалуйста. — Забей, — отмахивается от Пака Нишимура. Он утыкается в телефон, хмурится и ругается себе под нос. Сонхун перестает копошиться в папках и переводит на Рики вопросительный взгляд. — Что-то случилось? — Типа того, — кивает Рики. — Я думал, что успею еще позаниматься, но, видимо не судьба. Охранник написал, что ему уже уходить пора, надо закрыть кабинеты, спуститься и отдать ему ключи. Пак на всякий случай проверяет свой телефон тоже, кивает и берет ключи с крышки фортепиано. Они выходят и пока Сонхун разбирается с постоянно заедающим замком кабинета вокала, Рики забирает кожанку и гитару из соседней. — Пойдем? — спрашивает он, кивая на лестницу. Сонхун, накинув на плечи куртку, молча следует к выходу. Рики хвостиком плетется за ним. Они спускаются, возвращают ключи охраннику, наспех прощаются с пожилым мужчиной и выходят на крыльцо. Рики уже думает высунуться из-под козырька, как Сонхун перехватывает его за рукав. Нишимура смотрит на него вопросительно, но, не дожидаясь ответа, поднимает взгляд в небо. — Блять. Рики подставляет ладони под капли и цыкает раздраженно. — Ну черт бы вас всех подрал, — ворчит он, начиная шарится по карманам. — Только дождя мне для полного счастья не хватает. Нишимура стискивает руки в кулаки, мысленно считая про себя и, собравшись с силами, достает из кармана упаковку сигарет и зажигалку. Напряженными пальцами он откупоривает крышку и вжикает зажигалкой, тут же поднося начавшую дымить сигарету к губам. — Будешь, — спрашивает тихо Рики, протягивая Сонхуну пачку. Тот, поразмыслив, усаживается на перила и молча кивает, принимая сигарету. Вечер обещал быть долгим и зяблым.

***

Дождь тихо барабанит по крыше, вдалеке шумит гром и изредка мелькают яркими вспышками кривые нити молнии. Идет уже второй час, а дождь пока все так же льет, не переставая. На крылечке царит неловкое, неуютное молчание, пачка сигарет наполовину пуста, а зажигалка загорается едва различимым огоньком через раз, да и телефоны почти что сели. Сонхун поджимает губы, кидая на Рики нечитаемый взгляд. Он прокашливается и осторожно спрашивает, все же решаясь нарушить тишину: — Ты злишься? — А мне имеет смысл злиться на плачущие тучи? — Хорошо, — Сонхун тяжело вздыхает. — Спрошу по-другому… ты злишься на меня? Рики вздыхает, прикрывая глаза, и делает глубокую затяжку, прислушиваясь к себе. Сложно сказать, что он чувствует. В голове все еще всплывает картинка целующихся Сонхуна и Джейка, с которым он на тот момент был… довольно близок, и отнюдь не платонически. Раздражение все ещё есть, но, кажется не на Сонхуна, а на саму ситуацию в целом. — А ты знал, что мы встречаемся? — тихо интересуется Рики, стряхивая пепел с сигареты. — Нет… — Значит не злюсь, — Рики пожимает плечами. — Разве что на Джейка. Он мог нормально расстаться со мной и зажиматься с тобой где угодно, а не ныкаться по углам с любовником, продолжая держать меня на привязи. Сонхун только соглашается с ним кивком, а после, хмыкнув, добавляет: — Я когда тебя увидел в раздевалке тогда, первым делом подумал, как ему в голову вообще пришло изменять тебе… со мной? Рики давится, смотрит на Пака, широко распахнув обрамленные пушистыми ресницами глаза, а после хохочет в голос. — Не скромничай, Сонхун, — выдавливает он, отсмеявшись. — У тебя достаточно смазливая мордашка. И руки накачанные. Ты был вполне во вкусе Джейка. Пак только кривится. — «Сонхун-хен» вообще-то, — поправляет от ворчливо. — Я старше. Рики только закатывает глаза и ворчит что-то про консервативных стариков, за что получает тумак в плечо. — Как дела у Джейка, Сонхун-хен? — интересуется Нишимура, пряча закоченевшие руки в карманы кожанки. — Не знаю. Мы с ним расстались, после того, как я узнал, что он встречался и с тобой тоже, причем дольше, чем со мной. Мы давно не виделись. — Забавно, — Рики усмехается. — Мы тоже. Он отвлекается, высовываясь из-под козырька. — Кажется, начинает стихать, — резюмирует Рики, смотря на ладонь. — И то верно. Ты сильно торопишься домой? — Да вроде нет, все равно делать нечего. — Тогда давай прогуляемся до парковки, тут недалеко, минут пять от силы. А потом я тебя на байке прокачу. Рики снова заливается хохотом, а после переводит лукавый взгляд на Пака. — Кадришь меня? — А что если да? — А может ты не в моем вкусе, — Рики щурится, ехидно улыбаясь. — А я не в твоем? — В моем, — все же признается Нишимура, примирительно улыбаясь и поднимая руки в знак капитуляции. — Тогда поехали, — снова предлагает Сонхун, спрыгивая с перил. — Заодно покажу тебе парочку красивых мест. — Может ещё и поцелуешь под фонарем? — снова язвит Рики, следуя за Паком. Сонхун останавливается, поворачивается, смотрит на Нишимуру тепло-тепло. У Рики замирает сердце. — А может и поцелую, — возвращает хитрую улыбку Пак. — И ты, к слову, обещал мне ноты тянуть как я захочу. Нишимура показательно фырчит. Глупое преданное сердце отчего-то начинает биться быстрее. — Эй! В койку к тебе я прыгать не буду! — В постель мы с тобой ляжем свидания после… десятого? Да и то, если ты будешь готов, — хмыкает Пак. — А про ноты я имел ввиду твое пение, пошляк маленький. Хочу, чтобы ты мне сыграл на гитаре и спел что-нибудь. Может даже помогу тебе подготовиться к конкурсу и ты будешь петь вместо хора на отчетнике. — Сонхун-хен, а ты не оборзел? — Ни капли. Ты сам обещал мне, когда ворвался в кабинет. — Не было такого. — Было. Не прикидывайся дураком, у меня есть свидетели. — Да к черту твоих свидетелей!

***

Так они и идут до самой парковки, препираясь. А потом до полуночи катаются на байке. А через неделю поздно вечером целуются под фонарем.