С Рождеством, милый

«My God! You look beautiful right now!» / «Боже мой! Ты сейчас прекрасно выглядишь!»*. Цинь Цзю щелкнул по носу-морковке заводного снеговика, которого 922 оставил на столе для любимого начальника. Вместе с контейнером имбирного печенья в форме елочек. Неужели ему заняться больше нечем? Этот допотопный раздражающий архаизм, он же заводная музыкальная игрушка, шлепал по столешнице с таким звуком, будто шестеренки внутри него вопили от унижения. И не затыкался. «And we'll all sing along to the song» / «И мы все будем подпевать этой песне». Может, просто не стоило бить несчастного снеговика кулаком? Может. Теперь рождественские божества всего мира будто ополчились против бывшего Наблюдателя 001. А что дальше, ему объявит войну зубная фея? Цинь Цзю развалился на компьютерном кресле, закинув ноги в армейских ботинках на столешницу. Грязный снег таял на подошвах и собирался в небольшую лужицу, но кому было до этого дело? Цинь Цзю закинул в рот печенюшку, наблюдая за шлепающим по кругу снеговиком. А ведь правда, сегодня сочельник. Сочельник? Цинь Цзю не помнил, когда в последний раз праздновал Рождество. Правильно праздновал, с подмигивающей разноцветными огнями гирляндой на еле, подарками, пряным ароматом свежей выпечки с мягким древесным осадком хвои и горьковатым послевкусием омелы. Быть может, еще с родителями. Он всю жизнь посвятил работе, а потом работа стала его жизнью — в прямом смысле стала, проникла в мозг цепкими лапами двоичного кода, забрала воспоминания, попыталась украсть саму личность. В Системе стиралась грань между временами года, да и само время закручивалось в спираль, даже не в спираль — в клубок спутавшихся наушников, который проще выкинуть, чем спасти. Лишь район наблюдателей создавал иллюзию нормальной жизни, но там никому не было дела до праздников. Максимум собраться в баре за выпивкой, когда снег припорошит крыши одинаковых коттеджей. Какое тут Рождество? «I know there's been pain this year, but it's time to let-t-t i-i-t g-go» / «Я знаю, в этом году было больно, но пришло время забы-ыть о-об э-этом». Бах. Заводной снеговик свалился с края стола на бок, забавно дергая в воздухе маленькими белыми ножками. Они остановились, музыка замерла, заводной ключ встал по стойке смирно. Цинь Цзю склонил голову на бок, наблюдая, как игрушка, которая трепала ему нервы последние пару минут, испускает последний дух. — С Рождеством? — Цинь Цзю лениво убрал ноги со стола и наклонился, поднимая несчастного снеговика. Он мог бы отпраздновать Рождеством с Ю Хо. Мог бы? Только без одинаковых свитеров, оленьих рожек и прочей ерунды. Но он застрял на тренировочной базе. Изначально Ю Хо должен был дежурить на праздниках вместе с ним, но его свалила простуда, так что Цинь Цзю приговорил Главного Наблюдателя к постельному режиму и полосканию горла ромашкой. Не то чтобы Ю Хо волновала глупая болезнь, но завел себе вредного бойфренда — пожинай плоды. Цинь Цзю задумчиво смотрел на снеговика, придерживая его голову с глупыми глазками-пуговичками двумя пальцами, и покачивал его из стороны в сторону. Сочельник. А обвесить их дом омелой не самая плохая идея, правда? Цинь Цзю не любил запах омелы, но губы своего Главного Наблюдателя обожал. Он еще раз обвел взглядом пункт наблюдения, в котором дежурил. Серые стены, серый пол, мониторы, мониторы, мониторы и лужа на серой столешнице, натекшая с его ботинок. Дурацкий снеговик. Дразнящий аромат молотого имбиря и корицы, едва уловимый среди гуляющих сквозняков. Цинь Цзю засунул снеговика в карман армейской куртки, покрутил в пальцах телефон и набрал номер Ю Вэна. *** Ю Хо почти поправился, но выйти на дежурство ему не позволили. Руководство вдвойне пристально следило за его здоровьем после выхода из комы, ведь прошло не так много времени… чуть больше года с тех пор, как он переехал в новый дом вместе с Цинь Цзю. Ю Хо развалился на кровати, лениво раскинув руки и ноги, подушка потерялась где-то в ногах, а равнодушный взгляд карих глаз блуждал по стенам и потолку, пока не остановился на дурацкой картине, подаренной дядей. Утро сочельника ничем не отличалось от любого другого. Ю Хо бы не вспомнил о праздниках, если бы Ю Вэн с утра не позвонил ему, чтобы позвать на ужин. Но Главный Наблюдатель отказался от приглашения брата, сославший на плохое самочувствие. Ложь. Хотя Ю Хо был не против встретить Рождество с семьей, его другая семья, семья по имени Цинь Цзю, застряла на военной базе, и Ю Хо чувствовал что-то неправильное в том, чтобы праздновать без него. Если бы Ю Хо признался в этом Цинь Цзю, его бы обозвали романтичным дураком. Может, он действительно им был. Приоткрытые ставни пропускали морозный воздух в комнату. Он крался по деревянному полу и отбирал тепло у обнаженных без защиты покрывала простыней. Кровать казалась холодной без Цинь Цзю. Дом каждый раз будто погружался в спячку. Ю Хо прикрыл глаза. *** Его разбудил странный звук. С таким старые механические игрушки перебирали маленькими лапками, пока плохо смазанные шестеренки молили о смерти. Шурх-шурх. «So kiss me under the mistletoe» / «Так поцелуй меня под омелой». Ю Хо в недоумении приподнялся на локтях, пытаясь обнаружить источник звука. Крайне отвратительного качества запись Элтона Джона. Его глаза остановились на небольшом пластмассовом снеговике, который гордо зашел в спальню через приоткрытую дверь, сделал небольшой полукруг и теперь тыкался носом-морковкой в стену. Установленный механизм призывал несчастного бродить кругами, но не учитывал существование препятствий. «Pour out the wine, let's toast and pray for December snow» / «Налейте вина, давайте поднимем тост и помолимся о декабрьском снеге». Ю Хо проворно поднялся на ноги, взял снеговика, который продолжал елозить в воздухе маленькими белыми ножками, и потянул приоткрытую дверь. Его встретила такая знакомая самодовольная улыбка. Цинь Цзю поднялся с корточек и теперь посмотрел на парня сверху вниз. — С Рождеством, милый. «I know there's been pain this year, but it's time to let it go» / «Я знаю, в этом году было больно, но пришло время забыть об этом». — С Рождеством? — Лицо Ю Хо сохранило практически безэмоциональное выражение с легким налетом удивления, но его сердце предательски сжалось при виде парня. — Ты разве не должен быть на базе? — Я все уладил. — Цинь Цзю легкомысленно пожал плечами. Он забрал из рук Ю Хо бедную игрушку, прокрутил заводной ключ, и она наконец замолчала. — Как тебе наш новый друг? — Его притащил 922? — Его притащил 922, — подтвердил Цинь Цзю, и на его губах вновь распустилась самодовольная улыбка. — Ах, что же это? Омела? — Улыбка парня становилась все ярче, он поднял указательный палец вверх. — Неужели мой Главный Наблюдатель попал в ловушку зимней истории любви? Ю Хо посмотрел наверх, на дверной косяк, над которым была прикреплена веточка с нежными белыми ягодами, словно маленькие снежные шарики спрятались среди зеленой листвы. Он был слишком рад видеть Цинь Цзю, чтобы сопротивляться его заигрываниям, и все же не упустил случая бросить на парня хмурый взгляд. Хмурый взгляд быстро превратился в легкое касание пальцами подбородка, подрагивающие в предвкушении ресницы, и вот Цинь Цзю уже притянули ближе, сцеловывая с его губ радостную ухмылку. Ю Хо чувствовал, как губы парня обветрились на морозе, кое-где покрылись мелкими трещинками. От него пахло хвоей, морозом и молотой гвоздикой. От него пахло Рождеством. Ю Хо не понимал, как образовалось это хитросплетение ароматов, но оно словно окутывало его сердце теплым вязаным шарфом. В доме больше не было холодно. — Поздравляю, теперь ты заразишься. — Ю Хо отпрянул от чужих губ и мягко оттолкнул парня, пытаясь сохранить репутацию строгого босса. Цинь Цзю оставил военную базу под командованием непонятно кого и примчался сюда, чтобы встретить Рождество вместе. А теперь он еще и украл поцелуй больного человека, рискуя здоровьем. Проступок можно назвать безответственным, но, черт побери, Ю Хо не мог влюбиться в него еще сильнее. — Это того стоило, — парировал Цинь Цзю. — Невыносимый. — Невыносимый. — Его, конечно, передразнили. Сложно притворяться недовольным, когда мысли пускаются в пляс от одной улыбки конкретного человека. — Я приготовил имбирное печенье, — добавил Цинь Цзю. — Поэтому пахнет горелым? Цинь Цзю принюхался, взял Главного Наблюдателя за руку и потащил его на первый этаж. — Милый, а разве болезнь не должна была притупить твое обоняние? — проворковал он, пока они спускались по лестнице. Третья сверху ступенька всегда противно скрипела, если на нее наступить. Ю Хо выучил это и каждый раз пропускал ее, если знал, что Цинь Цзю уже спит. В их паре за бесконечный поток порой неуместного флирта отвечал Цинь Цзю. Ю Хо отвечал за скрипящие ступеньки, сэндвичи с сыром по утрам, а еще у него очень хорошо получалось притворяться недовольным в ответ на чужой флирт. К сожалению, его давно раскусили. — Сложно не заметить пожар, — с усмешкой ответил Ю Хо. На самом деле, запах гари был едва уловим, потерявшийся в аромате рождественских специй, смолы и хвои. Но… откуда? Ю Хо остановился как вкопанный, когда они достигли нижних ступенек. Его глаза распахнулись в немом изумлении. — Пожар был в лесу, а это так… Небольшие контролируемые производственные неполадки. — Цинь Цзю с усмешкой обвел рукой комнату, удивление Ю Хо разожгло в его зрачках веселые искорки. — Я скоро вернусь. Наблюдатель 001 скрылся на кухне быстрее, чем Ю Хо успел произнести хоть слово. То ли он так переживал за судьбу имбирного печенья, то ли боялся реакции парня. Так или иначе, Ю Хо оставили созерцать преображение в одиночестве. Их гостиная не походила на огромный зал с подпирающими потолок окнами, переливающимися слезами хрустальных люстр и золотистым дождем, натянутым под потолком невесомыми волнами. Такое Рождество маленький Ю Хо когда-то видел в кино: претенциозное, яркое, громкое. Не походила она и на гостиную из субботних ситкомов, которые его школьный учитель иностранного порой включал на уроках в преддверии зимних каникул. Таким был «правильный» праздник: украшенная в единой цветовой гамме ель, горы подарков для всей семьи, обязательно спрятанные под слоями упаковочной бумаги, вязаные носки у камина и ваза с мандаринами на столе. Ю Хо щелкнул пальцами по маленькому дракончику на елке, и тот радостно закачался из стороны в сторону. В их гостиной было мало украшений. Парочка гирлянд да небольшая ель в углу, наряженная в игрушки разных времен и стилей. Ю Хо смутно узнавал красного керамического дракона с облупившейся позолотой на чешуе. Он, как и остальные безделушки, когда-то украшал каждое Рождество семьи дядюшки Ю. Ю Хо был редким гостем на этих праздниках: его мать была не в восторге от пустого времяпрепровождения, но все же иногда позволяла сыну уехать в гости на каникулы. Неужели Цинь Цзю?.. Как он только додумался? Сердце Ю Хо трепетало от теплой ностальгии, словно застывшие на холоде руки, в которые вложили кружку горячего чая. Иногда лишь вновь обретя что-то, понимаешь, как сильно скучал. Как Рождество, или старая елочная игрушка, или человек, с которым ты раз за разом прощался и знакомился снова. Снова влюблялся. Пока Ю Хо рассматривал старые игрушки, пара рук обхватила его за талию и потянула назад. Ю Хо уперся спиной в грудь Цинь Цзю и повернул голову. Цинь Цзю, который на это и рассчитывал, поднес к его губам только испеченное печенье. Оно, вероятно, должно было быть в форме елочки, но на выходе оказалось бесформенной массой муки, имбиря и пряных специй. В игривом взгляде Наблюдателя 001 таился бескомпромиссный армейский приказ — ешь. Столь резкий аромат специй совсем рядом с носом был ударом для Ю Хо, который еще не оправился от болезни. Цинь Цзю терпеливо наблюдал за тем, как его ненаглядный закрыл лицо руками и несколько раз чихнул, дал ему пару секунд восстановить дыхание, а потом все же протолкнул бесформенную печенюшку в рот. Наградой ему стал испепеляющий взгляд Ю Хо. Цинь Цзю не дал ему спокойно прожевать, и ненавязчиво скользнул горячей ладонью под чужой свитер, чуть не заставив Главного Наблюдателя подавиться от наглости. Интересная была бы причина смерти. Ю Хо думал об этом, нарочито медленно жуя, пока наглая ладонь скользила поперек его талии. — Ну как? Видишь, они не сгорели. — Цинь Цзю положил подбородок на чужое плечо. Его губы растянулись в довольной улыбке, словно у нашкодившего кота, который знал, что его ни за что не накажут. — Когда ты успел? И где взял елку, игрушки… все это? — Ю Хо наконец смог задать интересующие его вопросы, перекатывая пряное имбирное послевкусие на языке. Ему стоило признать, что печенье оказалось вкусным. — О. Я позвонил Ю Вэну. Он был готов помочь. — К одной наглой ладони присоединилась вторая, а улыбка стала еще довольнее. В уголках губ Цинь Цзю копился безмолвный смех. — Он разрешил мне забрать старые игрушки и даже помог сделать тесто. Ты все проспал, Спящая красотка. — Я уверен, что сказка называлась не так. — Ю Хо тоже прикрыл глаза, растворяясь в чужом тепле. Его мысли крутились вокруг Цинь Цзю. Он не знал, какими словами описать переполнившие его эмоции. Удивление, радость — да, но в большой степени все же… спокойствие. Умиротворение, сравнимое с тяжелым пуховым одеялом среди ночной прохлады. Быть может, самым подходящим словом было «спасибо». Выловив утонувшие в неге чужого тепла мысли, Ю Хо заговорил: — Когда мы согласились остаться дежурить на Базе, я хотел устроить Новый год в Системе: создать небольшое пространство вроде уютного горнолыжного домика… только без Охотника и сложных головоломок. — Ю Хо позволил себе легкую улыбку и увидел ее отражение на чужом лице, будто Цинь Цзю смотрел на него сквозь закрытые веки. — Но это плохая идея. — Да? — Цинь Цзю лениво приоткрыл глаза, сквозь полуопущенные ресницы пробивались игривые искорки. Он повернул Ю Хо к себе лицом и прижался носом к виску парня. — Потому что ты бы не удержался от желания что-нибудь сломать, а мне бы пришлось тебя наказывать? Главный Наблюдатель, я думал, тебе такое нравится. Цинь Цзю заранее был готов к тому, что его возмущенно толкнут в грудь, поэтому прижал Ю Хо сильнее. — Нет. — Голос Главного Наблюдателя опустился до ворчания, заглушенного чужим плечом. — Я не хочу праздновать Рождество в Системе. Очередное Рождество. Ю Хо вслушивался в отчетливый ритм их общего сердцебиения. Цинь Цзю молчал, но едва уловимое напряжение в его теле казалось красноречивее слов — он понял. Иногда Ю Хо просыпался ночами, и, всматриваясь в вальсирующие тени сквозь сонную пелену на глазах, не мог понять, где находится. Ощущение эфемерности происходящего противно щекотало желудок. Система. Он знал, что Цинь Цзю тоже просыпается ночами, хотя они не говорили об этом. — Я хотел сказать, что ты все сделал идеально. Ю Хо не мог видеть, но знал, что от его слов улыбка Цинь Цзю стала еще шире. — Для идеала нам не хватает подарков. — Мы договаривались, что не будем дарить подарки, нет? — Ю Хо поднял голову, подозрительно всматриваясь в лицо напротив, но на нем как всегда сияла улыбка. Цинь Цзю улыбался, когда сжигал леса; улыбался, когда подтрунивал над новобранцами; когда сонно потягивался и наклонялся за утренним поцелуем. Ю Хо редко видел его хмурым после выхода из системы, а Цинь Цзю бесстыдно заявлял, что не может грустить, когда рядом такой красивый парень. В его улыбке существовала тонкая грань между нежностью и безумством, и Ю Хо почти научился различать ее оттенки. Почти. Чаще они сливались воедино. — Не принимай близко к сердцу. Твой братец возмутился, что мы не обмениваемся подарками, поэтому заставил меня купить хотя бы носки. Слишком предсказуемо? — Я в восторге. — Ю Хо насмешливо приподнял брови. — Впрочем, носков много не бывает. — Они с елочками. Подойдут к твоему недовольному лицу. На лице Ю Хо отразилось красноречивое многоточие. Он никогда не думал, что Рождеством можно пытать, но Наблюдатель 001 определенно был в этом хорош. Цинь Цзю лишь рассмеялся, обхватывая теплыми ладонями лицо парня. — А где мой подарок? — Чего ты хочешь? — Поцелуй. Цинь Цзю улыбался. Ю Хо многозначительно молчал, рассматривая возможность чихнуть на него прямо сейчас, чтобы до кое-кого наконец дошло, что целоваться с больным плохая идея. Но его задумчивость трактовали по-своему. — Это практически эквивалентный ответный подарок. — Цинь Цзю легкомысленно пожал плечами, нежно проводя большими пальцами по скулам парня. Ю Хо чувствовал мозоли от работы с оружием на его коже. — Только носки могут служить много месяцев, а удовольствия от твоего поцелуя мне хватает на пару минут. — Это значит, что носки лучше. — Это значит, что надо целоваться чаще, — возразил Цинь Цзю. — Хватит притворяться, что не понимаешь меня. — Я притворяюсь? — Ю Хо изобразил недоумение. — Тебе нужно четче формулировать мысли. — Они путаются, когда ты рядом. — Цинь Цзю быстро нашел отговорку и был награжден очередным притворно недовольным взглядом. — Вот какой я несчастный. — Пожалеть? Ю Хо не хотел слышать ответ. Этот диалог был бессмысленным. Все слова были бессмысленными, когда на город опускалась рождественская ночь, а губы любимого человека обжигали твои раскаленным дыханием. Он зарылся пальцами в короткие волосы на затылке и притянул Цинь Цзю ближе. Разве мог он оставить его без подарка? Ладони Цинь Цзю вновь бесстыдно пробрались под серый свитер, крепко сжимая упругую талию, а затем скользнули ниже. Кожа пылала от чужих прикосновений. Язык игриво скользнул между мягких губ, и Ю Хо податливо приоткрыл рот, впуская его глубже. У поцелуя был привкус имбиря и корицы — идеальный поцелуй для идеального Рождества. Дыхание сбилось, воздух сгорал в легких и порывисто вырывался наружу между касаниями губ. Они целовались бесчисленно множество раз, но Ю Хо до сих пор приходилось напоминать себе, что надо дышать. Он запрокинул голову назад, и влажные губы скользнули по его подбородку к шее, целуя и прикусывая ее насколько позволял высокий ворот свитера. Ю Хо выгнулся в спине от чужого напора, в поисках равновесия сделал шаг назад и задел ель. Игрушки на тонких ветках обиженно зазвенели. Цинь Цзю усмехнулся и провел носом вверх по длинной шее, вновь встретился глазами со своим наблюдателем. Обычно озорной взгляд расфокусировался, затуманенный поволокой нарастающего желаниями. По спине Ю Хо бегали шаровые молнии. Он знал, что сейчас скажет Цинь Цзю. Нечто вроде: «Главный Наблюдатель, зачем ты громишь гостиную? Я ведь так старался ее украсить». Ю Хо знал это, поэтому решил действовать на опережение. Он оттолкнул Цинь Цзю, и шутка застыла на языке, а в темных глазах Наблюдателя 001 промелькнуло недоумение. Ю Хо ловко вывернулся из его объятий и обогнул парня, направляясь к лестнице. Уже поставив босую ногу на первую ступеньку, Ю Хо обернулся к Цинь Цзю, демонстрируя редкую широкую улыбку. — У тебя минута, чтобы подняться в спальню. Иначе я оставлю тебя без подарка.