Just my type

      Кутаясь в тёплый мягкий шарф светло-коричневого оттенка, Соня шагает по слабоосвещённому тротуару. При каждом выдохе около её лица появляется облачко пара из-за контраста температур — середина октября даёт о себе знать. Жителей уже вовсю накрывает типичная осенняя хандра. Телепортация на морское побережье, где можно вдоволь купаться в солёной воде и наслаждаться лучами солнца в окружении надоедливых крикливых чаек, стала бы настоящем спасением от апатии и уныния для многих.       Однако София точно не мечтает об ослепительно сверкающих волнах и комфортных шезлонгах. Легонько сжимая в пальцах букет белых ромашек, шатенка бросает обеспокоенный взгляд на наручные часы и коротко ругается. Задержалась в университете, чтобы пересдать важный зачёт. А ведь у Саши сегодня День рождения... Кульгавая знает: та точно не обидится и не рассердится; но всё равно совесть немножко гложет, царапая юное сердце. В наушниках начинает играть знакомая песня, на что Соня невольно улыбается. Накатившие приятные воспоминания отодвигают большую часть тревог и страхов на задний план.

***

      Пубертат подкрался незаметно, словно персональный палач для самого беззаботного периода жизни — детства. Если раньше Саша лишь изредка задумывалась о собственной привлекательности, то в четырнадцать лет данный вопрос стал чуть ли не самой основной причиной её переживаний и слёз. И, как назло, одноклассники не способствовали тому, чтобы всё пришло в норму. Подкалывали девушку чаще и больнее, будто чувствуя её уязвимость. Немногочисленные подружки — и те отвернулись, увлечённые новыми компаниями, озабоченные собственной репутацией и местом в суровой школьной иерархии.       Человеку с физическим дефектом непросто существовать в социуме. Особенно в подростковом коллективе, где полно эгоизма и жестокости, а здравый смысл и эмпатия — на минимальном уровне. Помимо врождённого анатомического «недостатка» Крючковой некоторые обидчики обращали внимание на её худобу и одежду, отпуская неприятные шутки в адрес девушки. Семья жила не богато, и порой Саша подолгу носила одни и те же вещи. А телосложение было, наверное, подарком генетики, но особой радости обладательнице не приносило.       Таким образом, в средней школе Александра находилась в максимальной отрешённости от своих ровесников. И всё бы ничего, она почти привыкла к одиночеству, которое в общем-то можно назвать свободой-независимостью, да и окружающие вроде постепенно теряли интерес к её персоне, но проклятый День святого Валентина всё испортил. Казалось, всех вокруг только одна тема интересовала. Ядовито-красные, подобно самым опасным представителям флоры и фауны, картонные валентинки; первые попытки в отношения; разные сплетни о самых разных парочках; кто-то даже запал на обаятельную учительницу английского языка и с упоением мусолил страдания. Вся эта романтическая вакханалия не могла пройти бесследно мимо Крючковой.       Сидя за любимой последней партой на одном из скучных уроков, Саша неуклюже малевала гелиевой ручкой на вырванном из тетради листочке сердце с пронзающей его стрелой — чёртова банальность, клише. Посмотрев вперёд, она прищурилась. Когда-то ей был симпатичен Денис, пловец и почти отличник. Общительный парень, высокий и привлекательный, объект воздыхания многих сверстниц и не только. Лёгкий интерес к его личности оставался до сих пор, это сложно было назвать влюблённостью, но... Саша чувствовала, что хотя бы в этом она не должна отличаться. Хотя бы в этом она желала быть похожей на всех остальных. Пусть даже станет главной героиней мелодрамы о безответной любви без счастливого финала, в этом тоже есть своя прелесть и меланхоличная лирика. На большее-то девушка и не рассчитывала.       В момент, когда вырисовывалась предпоследняя, чуть под наклоном, буква чужого имени, около слишком вовлечённой в процесс Саши возникла грозная и массивная фигура учительницы. Вздрогнув, девушка поспешно и стыдливо прикрыла лист рукой, хотела его скомкать, но преподавательница её опередила.       — Сколько можно каракули рисовать, на уроках слушать нужно! — забрав улику и даже не рассмотрев её, женщина выбросила помятую бумагу в урну, стоящую около двери, и продолжила урок, как ни в чём не бывало.       Снова шушуканье и косые взгляды с других парт на одиночку, которая почти никогда не нарушала дисциплину, но сегодня привлекла внимание несвойственной себе выходкой. Крючкова накинула капюшон, желая скрыться от враждебного общества, и беспокойно грызла колпачок ручки.       — Эй, калека. Дома совсем не кормят, на пожуй, — хохотнул Никита с соседнего ряда, бросив в одноклассницу грязный ластик.       Очередная остроумная шутка про худобу, которую Саша даже дослушивать не стала, лишь вздохнула, стиснув зубы. Вскоре прозвенел звонок, учительница наспех продиктовала домашнее задание и покинула учебную комнату. Самые шустрые ребята уже собрали свои рюкзаки и сумки и разбежались кто в столовую, кто на задний двор, покурить. Александра тоже направлялась к выходу, как вдруг заметила, что любопытные одноклассники вытащили из мусорки ту самую бумажку и развернули. Сердце пропустило удар вовсе не из-за того, что вскроется страшная тайна, а потому, что для неё очевидно, что произойдёт дальше.       — Бля, Дэн, уродка на тебя запала походу, — Никита сочувственно похлопал друга по плечу.       Тот скривился и поднёс два пальца ко рту, изобразив рвотный рефлекс. Такой униженной Саша очень давно себя не ощущала. Ничего больше не слыша и никого не видя, она вылетела из класса, случайно толкнув девочку, невольно ставшую свидетельницей данной сцены.       Мутная пелена слёз мешала обзору, в ушах гудело после быстрого подъёма на верхний этаж, в это время всегда пустующий, идеально подходящий для того, чтобы побыть одной, поразмышлять и, в конце концов, скрыть свои настоящие эмоции от посторонних глаз. Успокоить участившееся сердцебиение, глубоко подышать и убедить саму себя, что она пока не готова проиграть эту унизительную, заведомо нечестную, войну.       Почему всё ещё так больно? Разве не пора смириться? Саша царапала ногтями подоконник, лёжа на нём, свесив ноги. Уборщица точно согнала бы её, одарив всеми известными проклятьями. Только вот Крючковой они не страшны: она уже проклята. С самого появления на свет.       — Привет, — низковатый незнакомый голос нарушил тишину, заставив школьницу вздрогнуть.       — Блять, и здесь нашли, — прошипела Саша сквозь зубы, нехотя вытирая солёную влагу с глаз и щёк. — Свали.       — А что, если я скажу, что это моё место? — бесцеремонно подвинув чужие вещи, девушка села рядом.       — Пиздишь, — глядя исподлобья, недоверчиво, словно затравленный зверёныш, проворчала Крючкова.       Незнакомка в ответ только пожала плечами и, поправив кепку, уставилась в окно, будто там живописный вид, а не убогий район со старыми серыми многоэтажками. Саша была совсем не рада неожиданной компании, ей всего лишь спасительной тишины и отдыха хотелось.       — Ну? — терпение Сани иссякало. Девушка повернулась в её сторону, уставившись большими карими глазами. От пронизывающего до костей взгляда у Александры на долю секунды пропал дар речи, но, собрав волю в кулак, она продолжила. — Полей меня говном уже, и пойдёшь по своим делам.       — Это в мои планы не входило, — хмыкнула шатенка и потёрла одной рукой другую. Саша нахмурилась, обратив внимание на покрасневшие опухшие костяшки. — Немного объяснила тем двум чмошникам, что с девушками так нельзя. Видела вас из коридора, а потом ты в меня врезалась... Короче, я Соня.       — Саня, — машинально представилась Крючкова. — Зачем?       — Захотела. Ненавижу подобных гандонов, — ответила твёрдо и с презрением, но отнюдь не в сторону собеседницы; та это подсознательно ощущала, боясь ошибиться. — Ещё вопросы? — по-доброму усмехнулась.       Инициативу продолжить диалог Саша не проявила, но Соня учтиво подождала минуту, после чего спрыгнула с подоконника, отряхнув джинсы от пыли.       — Может, до ларька сбегаем? — кивнула в сторону заляпанного окна, на киоск и небольшую заправочную станцию, которые располагались через дорогу от школы. — Я проголодалась, а в столовке травиться неохота, — лениво-небрежно прикрыв рот ладошкой, девушка зевнула.       Сама не зная почему, Саша согласилась. Непосредственность и прямота Кульгавой подкупали и располагали. День и так был плох, разве мог он стать ещё хуже?       — Не замёрзла? — будто невзначай спросила Соня, делая шаг к новой знакомой уже на улице.       Александре была чужда чья-либо забота, она едва подавила рефлекторное желание отшатнуться от девичьих рук. Те аккуратно поправили шарф, и вселенная, к удивлению Сашиному, не схлопнулась. Однако всё равно тревожный червячок прочно засел в голове, не позволяя расслабиться в полной мере. Пока Соня изучала незатейливый ассортимент на прилавке, девушка ждала подставы, боялась, что шатенка ни с того ни с сего устроит сцену травли, розыгрыш или что похуже, а из-за угла непременно выскочат одноклассники, снимающие позор Крючковой на камеру телефона. Сама того не заметив, Саня неосознанно зажмурилась.       — Слушай, ты кофе будешь? — мягкая интонация приятного голоса Кульгавой, уже успевшей оплатить заказ, выдернула Сашу из мрачных мыслей.       — Спасибо, — Александра буркнула в ответ, стараясь не думать о том, как бестолково сейчас выглядит, и забрала пластиковый стаканчик с горячим напитком, который, на самом деле, терпеть не могла, но отказаться было бы невежливо, что ли.       Её параноидальные опасения не оправдались: ничего страшного не случилось ни в первую встречу, ни в последующие. Прогулки постепенно стали регулярными. Саше нравилось, что Соня принимала её такой, какая она есть — угрюмой, немногословной, скупой на эмоции. Кульгавая не требовала от Крючковой болтливости и социальности, не пыталась слепить из неё кого-то в угоду себе, даже к манипуляциям не прибегала ни разу. Как раз-таки её толерантность и стала катализатором Сашиных изменений. Потихоньку она оттаивала, впуская тепло и, что ещё более неожиданно, начиная делиться своим. Которое, оказывается, отнюдь не мертво.       Саша узнала, насколько Соня разносторонний человек, про её серьёзное увлечение боевыми искусствами, про любовь к чтению зарубежной классической и не только литературы. С ней было легко общаться, в один момент Александра даже испугалась, насколько быстро привязалась. Ведь если она обманулась и в очередной раз окажется преданной, брошенной, её это попросту уничтожит как личность.       София не стеснялась в выражениях. Она уверенно называла мальчиков-ровесников недоразвитыми клоунами, и это в лучшем случае; в худшем использовала слова погрубее. А Саша не могла не соглашаться. Кое-что стало дополнительным бонусом: почему-то многие предпочитали не связываться с Соней, уважали её силу, несмотря на невысокий рост, и, соответственно, Крючкову меньше доставали, та как будто оказалась под крышей весомого местного авторитета. Слухи о дружбе девушек расползлись быстро, даже раньше, чем сама Саша осмелилась назвать их взаимоотношения так.       С приходом тёплой солнечной весны и приближением каникул учиться хотелось всё меньше, а гулять в приятной компании — всё больше. Александра уже не представляла ни дня без мысли о Соне. Неужели стала одержимой? Или это нечто иное... В присутствии Кульгавой думать о природе притяжения не хотелось. Саша впитывала в себя каждую минуту, проведённую вместе, записывала на воображаемый жёсткий диск, а перед сном вспоминала карие глаза, смех, который ласкал слух словно музыка, и прочие индивидуальные, неповторимые детали внешности, мимики и поведения.       Соня поняла, что конкретно влипла, когда впервые увидела улыбку подруги в ответ на свою примитивную шутку — произошло это отнюдь не сразу, зато в память врезалось навсегда, став бесценным моментом. Всё Сашино личико будто преобразилось, став мягче, особенно голубые глаза — в них появился блеск. И ранее они казались красивыми, но сейчас излучали свет и доброту. У Софии участилось сердцебиение на полминуты, а на руках появились мурашки.       Вновь и вновь становиться причиной такой улыбки — то, ради чего стоит жить.       В один из особенно солнечных апрельских дней девушки проводили время на заброшке. Полакомившись шоколадными пломбирами и обсудив последние новости, они включили мультсериал на телефоне, который Кульгавая очень хвалила, называя настоящим искусством, и хотела показать Саше. Внезапно Соня, бросив мимолётный взгляд на Крючкову, поставила видео на паузу.       — Саш, ты же знаешь, что можешь снять кофту? Не хочу как-то давить или показаться навязчивой... Я не буду смотреть, если ты не хочешь, — добавила торопливо, — но сегодня плюс двадцать, я сижу в футболке, если тебе...       Соня прервалась, встретившись с чужим взглядом. Саша нахмурилась и застыла, ей по сей день не хотелось обнажать своё «уродство». Просто знать — это одно, но видеть — совсем другое. Однако в чём-то София права. Постоянно носить одежду с длинными рукавами, дабы скрыть комплекс, на который не можешь никак повлиять — не вариант. Что-то в Саше поменялось с появлением Кульгавой в её жизни, и страх увидеть отвращение в глазах, ставших уже родными, отошёл на второй план.       — Хорошо, — еле слышно произнесла девушка и расстегнула молнию.       Соня плавно отвернулась, делая вид, что её заинтересовали облака, не желая смущать подругу — слишком ответственный шаг, не спугнуть бы только.       — Не нужно, Соня... — позвала ту Александра, не сдержав лёгкую улыбку. — Всё окей, ты можешь смотреть, — с хрипотцой произнесла; вероятно, от волнения в горле пересохло.       Нельзя же до конца жизни делать вид, что нет никакого протеза, в самом деле. В Сонином лице нет намёка на неприязнь или брезгливость...       — Не уверена, что это прозвучит нормально, но он тебе идёт, — выдохнула София. — В том смысле... Ты очень красивая, давно хотела сказ... — осеклась, понимая, что сейчас может ляпнуть лишнего.       Соня, которая практически всегда находила нужные слова, чуть ли не впервые загнала себя в крайне неловкую ситуацию — под влиянием овладевших ею чувств она могла форсировать события, и это разрушило бы дружбу.       — Давай включим дальше, — спасла положение Саша, желая скрыть свои порозовевшие щёки. — Спасибо, — добавила шёпотом.       Увлёкшись анимационным сериалом, девушки чуть успокоились, прерванная тема была отложена на неопределённый срок. Позднее Александра и вовсе переключилась на восторг из-за максимально функционального протеза-оружия одной второстепенной героини, шутливо сетуя на то, что в реальном мире такое невозможно соорудить; а Соня с удовольствием и капелькой гордости внимала её пламенным речам и ярким эмоциям.       Последний учебный майский день ощущался как безграничная свобода. Самый долгожданный звонок прогремел, действуя на барабанные перепонки не раздражающе, как обычно, а словно сигнал о начале новой маленькой беспечной жизни, называемой летними каникулами. Покидав тетрадки в сумки и сдав кипы учебников в библиотеку для следующего поколения, школьники рассыпались по району, разделившись на маленькие компании.       — У тебя есть планы? Домой спешишь? — заинтересованно спросила Соня, поправив съехавшую с плеча лямку рюкзака.       — Не было планов, — махнула головой Саша.       — Тогда погнали на вокзал. Сядем в электричку, сорок минут — и ты увидишь лучшее место в этом городе, — воодушевилась Кульгавая.       Взяла Сашину ладонь в свою и ускорила шаг, потянув девушку в сторону железнодорожной станции. Крючкова удивлённо выгнула бровь и удобнее обхватила чужую руку, не видя, к сожалению, победную ухмылку шатенки.       Закупившись энергетиками и незамысловатыми снеками в привокзальном магазинчике, девушки приобрели билеты и вскоре оказались в полупустом вагоне. Торчащие из-под весьма коротких школьных юбок колени припекало лучами сквозь окошко, а глаза так и норовили закрыться, пока не привыкнув к активности небесного светила. Предусмотрительная София достала из рюкзака солнцезащитные очки чёрного цвета и протянула Саше, подмигнув. Та немного растерялась — порой Сонины повадки и жесты заставляли её зардеться, столько в них было харизмы и обаяния — и всё же надела аксессуар.       — Тебе к лицу, — оценивающе наклонив голову вбок и поправив кепку — неизменный элемент своего образа, прокомментировала Кульгавая.       «Теперь непонятно, куда я смотрю», — Александра хитро улыбнулась, решив не упускать возможности тайком полюбоваться подругой. Та неустанно щебетала о планах на лето, и Саше до жути нравилось видеть её такой вдохновлённой. Необъяснимый трепет в душе, возникающий исключительно в присутствии Сони, заставлял пальцы мелко подрагивать. Так хотелось разделить с ней каждое мгновение, не пропуская ни одного — Крючковой казалось, что её жизнь наконец становится красочной рядом с этим человеком.       Покинув душную электричку, девушки побрели по тропинке меж зарослей, отмахиваясь от назойливо жужжащих насекомых и стараясь не задевать ногами крапиву. В конце пути был подъём в гору, к счастью, недолгий. Кульгавая, являясь более выносливой из-за спортивной подготовки, шла впереди.       — Вот мы и на месте, — выдохнула Соня, резко остановившись, отчего вторая чуть не врезалась в её спину. — Осторожно, тут высоко.       Саша остановилась рядом с подругой и, переведя взгляд на простирающийся пейзаж, замерла, оторопев. Прозрачная водная гладь без течения, отражающая небо, вокруг — холмы разной высоты и степени крутости, зелёные из-за обилия кустарников. На одном из таких как раз находились школьницы.       — Ну что, скромный пикничок? — предложила София и, расстелив свою спортивную кофту на траве, под тенью единственного на пригорке дерева, плюхнулась.       С характерным щелчком и шипением открыла банку с энергетиком и сделала глоток, блаженно прищурившись от прохлады напитка.       — Ты в астрале? Ну же, — Соня похлопала по месту рядом с собой, приглашая Сашу, и та присоединилась, вытянув вперёд ноги.       Ловко открыв зубами упаковку семечек — пока ещё не совсем привыкла использовать протез при ком-то — Саня высыпала горсточку себе в металлическую ладонь.       — Ну как тебе? — Кульгавая облокотилась спиной о древесный ствол позади себя, скользя взглядом по природным ландшафтам.       — Красиво, — приглушённо ответила Саша, украдкой глядя на девушку и имея в виду вовсе не локацию: какой угодно живописности вид мог разворачиваться перед ней, но всё равно спутница занимала бóльшую часть мыслей и внимания.       — Это место называют карьером влюблённых, — невзначай дополнила София.       Саша вздрогнула и чуть не подавилась от услышанного.       — И всё-таки, Сонь, почему ты проводишь время именно со мной? — осипшим от волнения голосом выдавила из себя вопрос, не дающий покоя. — У тебя есть другие друзья, с секций например, есть ещё...       — Потому что хочу, — перебив, она нежно прикоснулась пальцами к мягкой коже Сашиной ладони. — Я захотела показать особенному человеку особенное место. Понимаешь?       Сердце заколотилось быстрее, Саша нервно сглотнула и приблизилась к девушке. Хотелось узнать, бьётся ли Сонин мышечный орган в грудной клетке так же резво, синхронно с её собственным; хотелось понять, что же Кульгавая имеет в виду. Неужели характер привязанности схож? Неужели Александра встретила ту самую, которая ответит ей взаимностью?       — Понимаю... Кажется, — шёпотом ответила после недолгой паузы, но Соне этого было более чем достаточно.       Сейчас существовали только они и только жалкие тридцать сантиметров раскалённого до предела воздуха — единственная преграда, разделяющая их лица. Ласково и в то же время с долей лукавства улыбнувшись, Соня сняла с Саши чёрные очки и бросила их на импровизированную подстилку в виде толстовки.       — Нельзя прятать такую красоту, — капризно-поучительным тоном произнесла, утопая в океанических радужках той, которая уже сходила с ума от сладостной близости, готовая переступить последнюю преграду.       «Реши, что ты хочешь этого сильнее, чем боишься», — однажды Саша прочитала эту цитату, и та въелась в память на долгое время.       Губы примкнули к чужим, робко и почти без давления, в ожидании Сониной реакции. Кульгавая, замешкавшись, удивлённо выдохнула, и Саша отпрянула.       — Я всё испортила? Блять, прости, давай забудем, это ошиб... — забормотала Крючкова, отодвигаясь, но Соня её остановила.       Дотронувшись до бледноватой шеи, София притянула девушку к себе.       — Знаешь что? — игривый огонёк плясал в карих глазах, и Саша не понимала: он — предзнаменование взаимности или полнейшего краха их отношений? — Обычно я не целуюсь с подругами. Поэтому больше не хочу с тобой дружить.       И проявив инициативу, возобновила поцелуй неторопливо, не давая Саше времени переварить информацию и изречь вербальный ответ. Пробуя на вкус её кое-где покусанные, но оттого не менее манящие губы аккуратно-красивой формы, охотно делилась теплом и не приторной сладостью своих. У обеих девушек табуны мурашек бежали по коже, сносило крышу от нереальности происходящего; хотелось, чтобы этот вечер был бесконечным. Осмелев, Саша скользнула рукой по затылку шатенки, случайно скинув её кепку, и углубила поцелуй, столкнувшись своим языком с Сониным. Всё действо стало громче, откровеннее и ещё приятнее, хотя казалось, что уже некуда. Напоследок издав тихий стон, Соня отстранилась от губ и провела носом по Сашиной щеке.       — Ошибка, говоришь? — София со смешком уткнулась в изящную шею, а затем выпрямилась наконец и оглянулась в поисках головного убора.       — Не надо, — на грани с мольбой попросила Саша и вздохнула: казалось, её тактильный голод устранился совсем ненадолго. — Ты всегда либо в кепке, либо с хвостом, может, распустишь хотя бы сегодня?       Соня цокнула языком.       — Ради справедливости выйду из зоны комфорта, — потянула резинку вниз и освободила локоны из туго завязанного хвостика.       — Теперь мы квиты, — Крючкова показала механической рукой палец вверх в знак одобрения.       — Хитрая лиса, — покачала головой Соня и придвинулась ближе к Саше, положив макушку ей на плечо. — Встретим закат здесь?       — Отличная идея, — согласилась та, почти невесомо проходясь пальцами по русым волосам, мягким как шёлк.       Разбрасываться словом ‭«люблю» налево и направо Соня никогда не умела и не хотела, оттого момент первого признания, случившегося через некоторое время после спонтанного свидания на природе, стал вдвойне волнительным и ценным. А взаимность, разумеется, стала последним стимулом навсегда распрощаться со статусом «близкие подруги».       После вступления в отношения душевных диалогов и обоюдной нежности стало ещё больше, в общении на телесном-интимном уровне девушки постепенно открывали новые грани, доверяя друг другу, а также встретили много закатов, в копилочку к первому около озера. И всего пару рассветов, потому что Саша слишком любила спать до обеда. Как Соня ни старалась, дисциплинировать и приучить к ранним подъёмам свою любимую она не сумела.

***

      — Ну вот, я к тебе пришла, Сашенька, — рука прикасается к холодной сырой гранитной плите. — Сегодня тебе исполнилось бы двадцать два, — шёпотом добавляет Кульгавая.       Бережно положив букет ромашек около фотографии, Соня смахивает с могилы принесённые ветром сухие листья.       — Мне всё ещё тебя не хватает, но я хотя бы перестала плакать так часто, — выдавливает слабую улыбку то ли для самовнушения, то ли для призрачного образа недовольной Саши.       Да, Крючковой определённо не понравилось бы видеть тоску и стенания своей ненаглядной девушки. А уж если бы она узнала, что у Сони были две попытки суицида из-за её утраты...       — Ты была любовью всей моей жизни, как можно было поступить настолько легкомысленно? — сжав кулак до боли от впившихся в кожу ногтей, София чувствует, что дышать становится труднее, как будто она снова в петле из недостаточно крепкой верёвки, которая вот-вот оборвётся, опять помешав их воссоединению в загробном мире.       Да, трагедии происходят нередко, порой слишком нелепым образом. Можно запросто погибнуть, выйдя на неокрепший лёд в начале зимы. На тот самый лёд некогда любимого озера. И пусть намерения у Саши были самые что ни на есть благие — спасение тонущего щенка, которого она совершенно случайно заметила метрах в двадцати от берега — судьба решила поглумиться и наказать несчастную девушку. Жестокая природа не прощает таких опрометчивых ошибок. Огромное, бескрайне доброе сердце Саши захватило контроль над её разумом, что привело к непоправимой катастрофе.       — Оно забрало тебя у меня. Ненавижу, — с яростью выплёвывает последнее слово Соня и слышит странное, слишком искусственное гудение сверху.       Задрав голову, девушка видит лампочку, которая выглядит чересчур... Стоп. Откуда?..

***

      Резко пробудившись, Соня трясущейся рукой тянется к тумбочке. Щёлкает кнопкой, включая ночник, и выдыхает со слезами облегчения. Саша мирно посапывает на соседней подушке, смешно и мило приоткрыв рот, и даже не подозревает, какой ужасный плод дурного воображения настиг сегодня Кульгавую.       — Поспала, блять, на спине, называется... — бурчит София, на что Александра слегка хмурит брови сквозь сон.       Выключив свет, Соня трёт внутреннюю сторону ладони — наяву на ней тоже были вмятины от ногтей — и заползает под одеяло, прижимаясь ближе к Саше — своему главному оплоту посреди непростого, противоречивого, иногда недружелюбного мира. Судорожные подёргивания мышц становятся всё реже, сходя на нет; пульс прекращает нещадно стучать в ушах, раздражая взбудораженное сознание. Даже не просыпаясь, но почувствовав рядом тепло, Крючкова машинально обнимает девушку левой рукой — конечно же, та без протеза ночью и, возможно, кому-то покажется неэстетичной, но это давно ни одну из них не смущает и не волнует. Соня с самого начала принимала Сашу, разве могло что-то помешать? Этот человек для неё — синоним слова ‭«эстетика», без вариантов.       Дыхание около уха действует как успокоительное, и София отключается, проваливаясь в сон, но перед этим успевает решить, что завтра проверит волосы на наличие седины, а после — обязательно обсудит с девушкой технику безопасности на льду. Само собой, Александра закатит глаза на занудные речи и очевидные общеизвестные правила, но паранойю после реалистичного ужаса просто-напросто необходимо прогнать.