Иди гуляй

1. You're no good for me Ты мне не подходишь, Baby you're no good for me Милый, ты мне не подходишь, You're no good for me Ты мне не подходишь, — думаешь, мне нужны твои извинения, и слушать то что тебе жаль? Блядь ты серьезно!? Мне это не нужно, ты кинула меня, когда была нужна, любящий меня друг или подруга, не поступил(-а), так со мной, предателей в моей жизни итак было достаточно, и ты оказалась одним из этих людей, я, разочарована, вали к чертовой матери, ты мертва для меня. — Московская была разочарована, в бывшей девушке, Романова просто чертова шалава, почему она так поступила с Марией!? В чем её вина!? Что явилась на свет? Боже это бесит! Можно ей прекратить кататься на эмоциональных качелях, на которых, она ездит по воле Александры, даже сейчас пытается надавить на жалость, и Романова энергетический вампир, которой плевать на всех, кроме себя, вот это и бесит в этой девушке, спасибо столица ненавидит таких людей, использующих её ради собственной выгоды, проходили не катит! Так что пошли вы все с таким отношением, к Московской, она думает им давно надо было отпустить друг друга, ну не норма все это. Черт как же морозит от этого всего. И блядский тремор рук, и сердце, которое походу решило пробить грудную клетку, чтоб свалить от этого дурдома, федеральный округ, тоже не против уйти, и здравый рассудок . Эта культурная столица, так на Машу влияет? Тогда лучше бы они не встречались никогда! — знаешь, о чем я больше жалею в своей *банной жизни больше всего!? О нашей встрече, лучше бы мы не знакомились, это раздражает, вот как ты могла, а Александра Петровна? Почему мне так сложно без тебя? Почему мне не похуй на тебя, а Романова? Чем ты так зацепила/цепляешь? А? Ответь на сранный вопрос!? Или вали! Нас больше Ничего не связывает, ясно высказываюсь!? Я не собираюсь повторять, забудь ко мне дорогу, больше ни капли к тебе не чувствую! — уже не сдерживаясь рявкнула блондинка. // за час до этого // Московская расслаблялась, и нежилась в джакузи, у женщины наконец-то выпал выходной, хотелось взять от этого дня все, она подписала важные бумаги, сделала всю работу на неделю и ушла в отпуск, ток для того, чтоб отдыхать в свое удовольствие. Рядом сидел Химки, и что-то читал в телефоне, Московская не отвлекала сына, давно у них не было нормальных разговоров, женщина скучала по этому. Хоть и не показывала. — мам, ты скоро? Нам надо поговорить, — Химки был слишком дёрганым и серьёзным, столице России, это не нравилось. Что уже произошло? Кто знает? Что не так? — ок, я, сейчас, — парень вышел из ванной комнаты. И пошел в гостиную, где их дожидалась компания подростков. Блондину не хотелось мешать матери, на неё столько свалилось, и новость, которую они расскажут, не из приятных, это мягко сказано, насчет матери Дениса - Александре Петровне. Новость это огорошила компанию, но наверное больше Данила и Дениса, остальным было фиолетово, и все же они были не в настроении, это еще раз обсуждать, такое условие всех устраивало, а Химки с Мурино так точно. Московская вышла из ванны, при параде, а если честно, не в выглаженном, и идеальном костюме с юбкой карандашом, а в домашней. Этот стиль больше всего нравился им двоим, и дома Маша могла не носить вежливую маску, которая приелась, будто в саму душу. — так, Дань, что такого серьёзного случилось, что, ты оторвал меня от заслуженного покоя? — блондинка не могла не съязвить, это манера общения ей передалась от Алексея, хоть тот был более вежлив и учтив, чем сама столица России. Но кто ей что-то скажет? Никто не осмелиться. — мы с нашей компанией, чисто случайно, увидели фотографию в тумблире, где Александра Петровна и какая-то женщина целовались, мам, вы же расстались или вы снова сошлись? — Данил кинул на мать недоуменный взгляд, не зря же он ей это рассказал? Не накажет ли она его? — честно, я, что-то подозревала, но Романова отклоняла эти слухи, и говорила, что это вранье, зря наверное я ей поверила, да? — Московская посмотрела задумчивым взглядом на растерянного Никиту, задумчивого Татищева, недовольного Мурино, на расстроенного Химки, и на свои сжавшиеся кулаки на коленях, Московская, была не то, чтобы удивлена, но грусть ощущала. Стоит уже отпустить друг друга, они отдалились, и эти отношения уже не на пользу рвом месте. Причем надо было сделать это еще в девятнадцатом веке. Решение было трудным, но выполнимым, столица федерального значения сразу отсекает людей, которые могут изменять. Но с Романовой это никогда не работало, вот, чем она покорила блондинку, шатенка была «хорошим» человеком и прятала своих демонов. Александра была двуличной, но хорошо это скрывала, под фасадом «хорошей девочки», надо было послушать Лёшу, и не связываться с Романовыми, себе дороже будет, не послушала, и сблизилась с Петербургом. Она не жалеет, наверное, с Александрой было даже весело, и давно она не ощущала такие эмоции. — тётя Маша, мне так жаль, если бы мы раньше узнали, мы бы точно сразу же рассказали вам. — рядом сидел хмурый Мурино, не ожидавший такого от матери, хотя знал ли он Романову старшую? Или это был хорошо поставленный спектакль? Почему мама так поступила? Это же ненормально? — да, тёть Маша, это стало неожиданностью, и неприятной, — Норильск, прикусил губу. Никита был не уверен, стоило ли этого того? Не так он представлял Александру Петровну, парень считал, что культурная столица, не поступает так опрометчиво, и думает о последствиях, но оказалось, что Романова оказалась лицемерной. — блядь, Мария Юрьевна, если бы, я раньше узнал, мы бы сразу вам рассказали. — Серёжа   прикрыл рот ладонью, значит Мария Юрьевна знала об этом? Ядовитая ухмылка расползлась по лицу брюнета. Магнитогорск знал, что мама Химки не была глупой, но тут даже сам парень прихуел. Он бы двоих прибил, если бы застал за изменой, но Московская старшая была удивительно терпеливой к этому, и к Александре Романовой. *** Take another drag turn me to ashes Еще одна затяжка превратит меня в пепел, Ready for another lie? Готов к очередной лжи? Says he's gonna teach me just what fast is Он говорит, что научит меня, что такое скорость. // вернёмся // — подожди, Маша, это не я, — Санкт-Петербург отводит взгляд, она правда проебалась, но уже не изменить это. Шатенке правда нравится Москва, но её контроль во всём виноват, встречи назначает Московская, следит за питанием тоже столица, контролирует все действия Романовой, Мария, опекает, роется в телефоне. И все же, Александра любит свободу своих действий, чтоб ей были одержимы, но отпускали, тогда, когда она хотела, ей нравятся свободные отношения. — … Это ситуация начинает надоедать. — хорошо, раз тебе нравиться свобода действий, лады, могу понять и принять, но потом не пожалей о своём решении. Кто же знал, что после своей маленькой истерики, Московская, будет так спокойна. — хорошо, мне нужно встретиться с Юшенгом.