Грех затмил его разум

      Сандею, ещё юному певчему, поступило предложение сняться в кино знаменитого режиссёра Ре́ки, аргументируя это тем, что им просто необходим такой замечательный служитель милости её! Сандей, взвешивая все за и против, решил принять сиё предложение. В конце концов, почему бы и не мелькать лицом и не попытаться наставить на путь истинный всех этих грешников?       Немой вопрос о том, что в небольшой комнате делает Галлахер, Сандей решил не озвучивать. Собака собакой. Пока не лезет — не мешает. Сценарий был краток: лечь на кровать, а остальное сделает Галлахер. Казалось бы, что уже на этом Сандей должен был возмутиться... Но не стал, в глубине души ощущая странное предвкушение, что он не смог обойти стороной.       В тишине он слушал скрип кровати, шорох одежды и собственные слабые постанывания... Грех затмил его разум.       — Ещё раз, ещё раз! Свет, камера, мотор! — сам себе режиссёр и оператор господин Река плавно подносит камеру к лицу Сандея. Тот пытается отвести взгляд, закрыться крохотной парой крылышек, но рука Галлахера сжимает их вместе со случайно попавшими волосами до лёгкой боли и не позволяет этого сделать. Заставляет только вжаться спиной в убаюкивающую кроватью, что сейчас исполняет роль сцены для снятия порно.       Взгляд Галлахера говорит не сопротивляться. «Наслаждайся...» — будто шепчет он одними губами в опасной близости от губ Сандея. «Прими меня, пташка... Мы оба на это согласились...» — напоминает своим языком, что нагло проскальзывает в рот лежавшего на лопатках мужчины, утопающего в мягкой кровати и слушающего дыхание трёх мужчин. Река не участвует. Пока.       Объектив камеры приближается к их лицам. Господин Река почти доволен.       — Вот так, вот так... Господин Сандей, войдите уже в роль! Вот господин Галлахер...       — Д-да слышу я!.. — выстанывает Сандей, одной рукой обхватывая Галлахера за плечи, а на кулак второй накручивает пурпурный галстук, видя и ощущая, как тот действительно уже вошёл в роль. И вновь вошёл в его разгорячённое нутро.       Плавный переход от «да слышу я» к задыхающемуся стону. Бёдра Галлахера в слишком медленном ритме покачиваются от очередных толчков, которые он уже давно совершает внутри лежащего и разработанного под ним Сандея. Грязная, похабная картинка. Певчий действительно такой грешник?.. Задранная до сосков тёмная расстёгнутая рубашка и задымлённые глаза Сандея. Тщетная попытка отвернуть голову в сторону, и рука сдавливает его подбородок и возвращает взгляды в направлении друг друга. Взгляд Галлахера пронизан похотью.       — Река, снимай! Ты это заснял?.. — от низкого голоса Галлахера прямо в губы — Сандея вновь приятно пробирает. Река отвечает мгновенно, растягивая слова и наслаждаясь представившей перед ним картиной:       — Ах, кем бы я был, если бы упустил подобный разврат?!..       Язык Галлахера жадно ласкает губы лежавшего под ним партнёра, елозя по зубам, будто пробуя его вдоль и поперек, и сталкиваясь со слабо сопротивляющимся языком Сандея. Отодрать его от губ Сандея не представлялось возможным, разве что тщетное вмешательство Реки:       — Господа, это порно, а не драма! Хватит тискать языком партнёра! Давайте уже что-то более интересное и захватывающее! Потенциальные зрители должны наяривать, глядя на вас, а не влюбляться в ваши сладкие отношения!       Кажется, что Галлахера не очень волнуют возмущения Реки. Он нежно ласкает пташку, ведёт чередой поцелуев до его уха и прихватывает зубами удлинённую серёжку, едва ощутимо дёргая вместе с мочкой.       — Нравится, Сандей?.. Вот так?.. Или так?.. — стоило Галлахеру немного приподнять его под поясницу и войти под другим углом, как комнату накрыл протянутый и сладостный полустон-полувсхлип Сандея. — Ммм... Значит, буду обходить это место стороной.       — Галлахер!.. — возмущается Сандей на его поддразнивания.       Уверенный Река за камерой лишь одобрительно хмыкает на его слова и снимает всё так, как хочет он. Камера ведёт по их телам, ловя каждое движение, каждый рывок рукой за галстук Галлахера, каждую каплю пота скатывающуюся по шее. Она медленно и плавно скользит сверху вниз, будто пытается оценить и запечатлеть каждый момент.       — М-м-м, нет-нет, не возмущайся, пташка... — Галлахер усмехается, продолжая ритмичные и очень приятные толчки в его тело. Сквозь пелену наслаждения Сандей чувствует прикосновение другого. Пальцы Реки, наконец, присоединяются к их игре, скользя ими от живота Сандея к его твердому и влажному члену зажатому между пташкой и гончей. От долгожданного трения мужчина протяжно стонет, прикусывая губу и подрагивая крылышками. — Просто расслабься и покажи себя настоящего...       — Давайте, господин Сандей, — Река обхватывает член извивающегося Сандея. Совсем слабо. Едва соприкасается... — Такой замечательный мужчина, как вы, наверняка знает как надо просить?..       Галлахер резко притормаживает свои толчки, выпрямляется, словно давая Сандею возможность ответить, пока сам только наблюдает за происходящим. Рука Реки сжимает бедро подрагивающего тела, не давая тому извернуться.       Сандей вдруг с новой силой вздрагивает от прикосновения Реки к своему стояку. Хрипло стонет от скользкого языка ведущего по стволу и срывающегося на головке. Раз за разом. Дразнят. Не дают насытиться наслаждением по полной.       — Больше...       — Не слышу тебя, птаха. Попробуй ещё раз, — Галлахер свершает ещё один толчок, вжимается в ягодицы Сандея и жёсткой хваткой за бока вдавливает последнего в поскрипывающую кровать.       — Больше!.. — возжелавший Сандей хватает обоих мужчин за галстуки, наматывая цветастые лоскуты ткани на кулаки словно поводки. Безумно радует своим поведением Реку, который оставляет камеру на близстоящую тумбочку и погружает член Сандея в рот. Безумно радует и Галлахера, чьи движения становятся хаотичными, почти животными.       Галлахер никогда не был против вытрахать из певчего присущее ему упрямство...       Хлюпающие звуки сопровождают Сандея с каждым новым жадным вдохом. Глаза... Он бы хотел закрыть глаза, но смотреть перед собой на двух горячих мужчин заставляет его тело сопротивляться этому желанию. Что он вообще делает?..       — Ох, Шипе... — взывает он к эону Гармонии, срывая с губ Галлахера охрипший смешок.       — Ох, птенчик. Не сейчас же... Хотя, как хочешь. Можешь молить хоть всех эонов о том, чтобы тебя трахнули двое. Нравится быть в таком развратном образе?.. В центре внимания? Самое то для тебя, родное, да? Порно звёздочка...       На издевательства Галлахера Сандей скалится, сильнее дёргая за его галстук и заставляя задохнуться.       — Поумерь... Свои ядовитые речи... Это всего лишь... Ммм... фильм...       — Ах, фильм, да. Тешь свою душу дальше, Сандей... Ну-ка, — Галлахер резко выходит и похлопывает его по бедру. Сандей, оторопев и сделав пару спасительных глотков воздуха в мимолётном покое, понимает намёк, но вот переворачивается нехотя. Хотя что уж тут... Сложно сопротивляться, когда руки других мужчин сами тебя двигают, хочешь ты этого или нет.       Сандей укладывает руки перед собой, пытается приподняться на локтях, но его вновь вдавливают в матрас вызывая лёгкое раздражение вперемешку с похотью. Пристроившийся сзади Галлахер трётся головкой вверх и вниз меж ягодиц, оттопыривает те, и вновь елозя по разработанной дырочке погружается в него. Мягко и легко, отчего Сандей слабо извивается и шумно выдыхает приоткрытым и пересохшим ротиком.       — М-м-м... Река, с ним сложно сдерживаться... Сам не хочешь его опробовать?       — Нет, я ведь всего лишь человек со стороны, который может протянуть руку помощи, — насмешливо произносит Река и лохматит волосы Сандея, из-за чего последний вновь пытается отмахнуться маленькими крылышками и отогнать самодовольного мужчину. И всё-таки нравится... Иначе бы Сандей уже возмутился куда сильнее. И Галлахер это тоже прекрасно видит и знает.       — Пташка наша, помучить тебя ещё? Или закончим?..       — ... Как Река скажет.       — На ваше усмотрение, — Река привстаёт с кровати и вновь подхватывает камеру. — Только покажите мне настоящее животное порно... Уверен, господин Галлахер именно этого и хочет. Да и господин Сандей... не так ли?       — Ах, господин Сандей, — вновь перехватывает нить разговора Галлахер, едва покачивая бёдрами и изредка и резко свершая усиленный толчок, отчего Сандей сжимается и неосознанно дарит Галлахеру ещё прилив наслаждения. — Господин Сандей, господин Сандей...       — Хватит уже этого лицемерия, — шипит на них Сандей, поворачивая голову чтобы взглянуть на Галлахера, — я разве не исполняю сейчас роль игрушки для утех? Действуй... Или тебе нужно моё разрешение на подобное отношение к такому простому певчему, как я?.. Представь на моём месте самую похотливую и жаждущую суку, которую только можешь вообразить.       Галлахер, выслушав, останавливает движения и посмеивается.       — Ах, Сандей. Мне и представлять ничего не надо... Я отлично её вижу, — под собственный лукавый шёпот Галлахер прихватывает его за запястья и заводит за спину, крепко удерживая в этом положении и натягивая на себя.       Под новый выбранный Галлахером темп комнату вновь заполняют стоны Сандея и краткие и частые вдохи и выдохи гончей. Река наслаждается, да, но всё-таки протягивает «руку помощи». Для себя, конечно же.       Рука его ложится на затылок Сандея, надавливает на него, и направляет голову в нужное место. Тот послушно смотрит вперёд, не пытаясь возражать. Длинный и достаточно толстый член Реки с соблазнительной на вид головкой оказывается прямо перед лицом Сандея, заставляя его инстинктивно сглотнуть в ожидании, когда же его губы окажутся на нём. Он не противится, не отворачивается, а просто ждёт. Просто... фильм. Фильм же, да?.. Вон камера, что берёт в кадр момент, как губы Сандея смыкаются на члене. Вот и режиссёр, чья рука надавливает на затылок меж крылышек и заставляет взять его член до упора, кашлянуть от столь резкого движения уткнувшейся в горло головки, и послать по телу вибрации на радость стонущему позади Галлахеру.       — Ох, Шипе, — с усмешкой подхватывает Галлахер и вбивается в его тело с новой силой.       Происходящее сводит певчего с ума. Он ловит себя на том, что наслаждается этой ролью. Их руками на своём теле, что блуждают и хозяйничают по спине и крепко прихватывают за бока, за голову. Этим галстуком, что господин, мать его, Река, вешает на его шею и затягивает почти до искр. Или это галстук Галлахера?.. Оба тянут его то в одну сторону, то в другую, наслаждаясь своим положением над совсем не хрупким, но очень похотливым галовианцем, что вздрагивает и охрипло стонет с каждым толчком члена в горло и в растраханное сзади отверстие.       — Да, птенчик, сожмись ещё...       — Вот так, господин Сандей, ещё немного...       Сандей уже ничего не может им ответить, только принимать их грубые прикосновения, крупно дрожать от судорог и кончать под себя. И, что ещё более ужасное, — кончать вместе с ними. С этим блядским Галлахером, что до боли тянет на себя затёкшие руки за запястья и за галстук на сдавленном горле, и с членом самодовольного Реки в этом самом горле. До слёз жмуриться и слышать их прерывистые вдохи и выдохи, кашлять с влажными булькающими звуками и едва ли не задыхаться самому от привкуса спермы. Животные... И Сандей среди них.       — Вот эта твоя натура... Такая заводная... Такая живая... Такая неприкрытая похотливая... Такая... Гммм... Господа, вы слышите, как он шепчет? — Река, что уже вытащил член из его рта, прислушивается к словам Сандея.       — Этого... Хватит?..       — На сегодня да. Заинтересован в том, чтобы сняться ещё?..       Сандей чёрт бы его знал, было ли всё это это ради фильма, пойдёт ли вообще этот «фильм» в прокат... Наверное, не стоит, правда?.. Репутация...       Навалившийся сзади Галлахер, что не желает выпускать его из объятий и покусывает, да посасывает солоноватую кожу на шее, очевидно хочет повтора. Сегодня или завтра, да хоть через неделю, и Сандей даже может его понять. Хоть в одном они смогли сойтись — в грехе под названием «похоть».