Тяжелые любовные будни Психа Гю

Обычно подростки с замиранием сердца ждали своего девятнадцатилетия. С упоением считали дни до счастливого момента появления «Имени» - метки принадлежности, а для Чхве Бомгю этот день стал роковым. Чхве Бомгю был тем, кто на каждом шагу твердил своим знакомым, друзьям и близким что истинность — это полная туфта. Не стоит и грязи из-под ногтя.  Настоящая любовь она же внезапная. Это может быть спонтанная встреча, столкновение или тайная влюбленность в лучшего друга или подругу. Любовь нельзя запечатлеть на кончиках пальцев, да, бывают и такие случаи, на тыльной стороне ладони или на лопатке. Метка лишь сковывает и ограничивает волю человека. Как это так, счастливо жить, не имея права выбирать кого любить.  Покажите Чхве того творца, что придумал эту хрень с истинностью и он хорошенько с ним побеседует. В ход пойдут кулаки и даже короткие ногти. В отстаивании своих прав, Бомгю был несравним.  Еще в старшей школе брюнет прослыл тем еще чудаком. Устраивал митинги, дрался в столовой за еду, а самое главное с кем, с девчонками. Бомгю за равноправие. В большой школьной семье клювом не щелкают.   И друзья у него такие же. С небольшим приветом. Шим Джиюн или же просто Джейк, невысокий шатен с неспадаемой с лица улыбкой, в простонародье просто Химик. Кто-то еще в средней школе пустил слушок, что парнишка балуется веселящими таблетками. Никто отрицать не стал и навязываться в друзья тоже. Второй же был метис Хюнин Кай, высоченная шпала с невинным личиком, но как раскроет рот, подставляй ведро. Бомгю ласково называет его Мусорщик.  Эту троицу плоть до выпуска избегали все, связываться с Психом Гю себе дороже. В университете ситуация не изменилась, отстаивать свои права и права тех, кто волен любить хоть болотную лягушку стало намного труднее. Тут у каждого было свое личное непредвзятое мнение. То не тихие зашуганные учителями школьники, а дикие и необузданные студенты, которым и родители не закон и метку рисуют лишь бы перепихнуться с первым попавшимся встречным смазливым лицом. Таких долбоебов Гю раньше не встречал и не видел бы дальше, пока его старший двоюродный брат, учащийся уже на третьем курсе на филолога, черт его подери, не познакомил его со своими друзьями и парнем Ли Хисыном, самым адекватным из них. Они, к слову, были истинными. Буэ… Компашка младшего Чхве милые одуванчики по сравнению с этими имбецилами, как окрестил их брюнет. И дело даже не в предвзятом мнении, о них он был наслышан еще задолго до поступления и после в коридорах и даже в грязном университетском туалете из соседней кабинки. И до того расшатанная психика Бомгю тогда знатно пострадала от хлюпанья и смачных шлепков за тонкой стенкой туалета.  Смешнее то, что тогда он подождал окончания, чтобы как ни в чем не бывало выйти и встретиться лицом к лицу с героем минутного блаженства.  Нашимура Рики славился еще тем ловеласом, слухи о нем, как о половом гиганте были раздуты в геометрической прогрессии. Гю, окрестил его Минуткой. Следующим был стервозный Ким Сону, его он мог сравнить только с человеческой многоножкой из всех девиц что были оттасканы за волосы в старшей школе младшим. Он как тайный босс в постапокалиптической игре, пройти его можно только с энной попытки и то потратив все свое самообладание.  Хуже были лишь братья Пак, сводные, не по крови. Оба как на подбор, высокие, подтянутые и красивые чертяги. И на этом их плюсы закончились. Те умудрялись устраивать в своем загородном доме дикие оргии и сами были не прочь делиться партнерами, все те же слухи, но Бомгю им верил больше всего. Негласные Короли университета Пак Сонхун и Пак Джей. Последнего Бомгю возненавидел больше всех. Дело было пару недель назад, когда Енджун, тот самый двоюродный брат Гю, пригласил младшего и его друзей на вечеринку. Он давно жил отдельно от тетушки Минен вместе с Хисыном.  Чхве весь такой красивый, ради такого то знаменательного события, в школе на вечеринки их никто не приглашал, на радостях губу проколол, ну а почему бы и нет, брату соответствовать надо. Прокол саднил, но на какие только муки не пойдешь, чтобы влиться в компанию. Даже волосы уложил, на что Джейк невольно присвистнул, а Кай покрутил пальцем у виска, главное что промолчал, Мусорщик недоделанный.  Стоя перед заветной дверью, троица переглянулась. А что, если их развели как последних лошков?  Гю вышел вперед. - Да чего вы ссыте, пацаны. Это мой брат - гордо произнес старший и заносит ладонь над звонком - Братан херни не сделает. - Зная твою дурную кровь, жди беды - Джейк обреченно вздохнул, но не перестал улыбаться. - Ссыкло Гю, жми - подначивал Кай И Бомгю нажал раз, нажал два - тишина. Занес влажную от волнения ладошку для третьего звонка, когда дверь с громким шумом распахнулась, открывая троице вид на подтянутый мускулистый торс незнакомца, покрытого сплошь татуировками и пирсингом в сосках. Чхве завис, сглотнул и снова завис. Он конечно не слыл любителем влажных кисок, но и на парней лысого не гонял. А тут прямо перед ним сам корейский Аполлон во плоти. Черные джинсы приспущены, позволяя фантазии выйти на новый уровень, а на шее плотные черные бинты, повязка, либо травма, либо он сторонник идеологии Бомгю, отказ от истинности.  Метки на шее были редкостью. При появлении на теле, злополучное имя вырезается будто острым пером, так коллиграфично и безумно больно. По крайней мере так говорили и скоро Гю об этом узнает на собственной нежной шкурке.  Парень плыл бы мрачной лужей от созерцания прекрасного, если бы не чертов Кай. - Мы пройдем? - столько неловкости в голосе друга, Бомгю не слышал и в помине. - Вы кто? - Глубокий голос незнакомца лезвием прорезал слух. У Гю запорхали бабочки в животе. - Хэээй, нас пригласил Енджун, брат вооот этого доходяги - Джейк будто выплыл вперед, приобнимая за плечи все еще контуженного красотой незнакомца Бомгю. Парень напротив окинул младшего Чхве с ног до головы оценивающим взглядом и скривился, рукой приглашая войти в эту пещеру алкоголя, наркотиков и разврата.  - Псих Гю, Химик и Мусорщик? - младшие как болванчики кивают. Обидно конечно, что имена их никому не всрались, но зато они на вечеринке. - Да, а ты? - Бомгю наконец пришел в чувства, заходя в шумное помещение. - Для вас, папочка Джей, уебки… - Бросил напоследок Аполлон и отсалютировал младшим отобранным у левого чела пивом. - Вот же красивый мазафака! - Из уст Джейка даже оскорбления звучали как комплимент.  Что уж говорить, после такой радушной встречи, Бомгю нашел брата и всю его компанию. Приняли как родного. И его банду, конечно. Кроме этого корейского Аполлона. Он даже вскользь не смотрел на младшего, глушил свое пиво бочками и от девиц отмахивался. Хрен знает что с ним не так, ну а Гю и забыл, заливая в себя в тот вечер пару склянок Егерместера. А на утро обида на красавчика накрыла с головой вместе с жутким похмельем. Так и познакомились. Все бы ничего, жизнь шла своим чередом. Учеба, друзья и гулянки с друзьями. Пока в ночь на 13 марта Бомгю не почувствовал сильное покалывание на шее. Боль усилилась ровно в 00:00. Гю кричал и царапал кожу. Кровавые капли стекали по шее вниз к груди, пачкая совсем новую фирменную футболку. Он мучился несколько часов, пока обессиленной не потерял сознание. Стойко вынес боль. Читал что многие и минуты продержаться не могут.  Бомгю говорил что метка на шее самая болевая? Он и представить себе не мог насколько. Мама Бомгю, мисис Чхве зашла утром чтобы поздравить сыночка, но осеклась, в ужасе прижимая ладони к груди. - Сынок! - Женщина рванула к сыну, пытаясь привести его в чувства. Сердце матери было вот вот наровилось выпрыгнуть из груди. К такому зрелищу ни одна любящая мать была не готова. - К..кто? - Голос Бомгю совсем охрип, а в горле ужасно пересохло. Сил не было не то что встать, а просто открыть глаза. - Сынок, нужно обработать рану… - Мама, кто? - Пак Чонсон