Два разочарования и одно решение

Он совсем не ожидал услышать дверной звонок на несколько часов раньше положенного. Курьера, вроде, не заказывал, родители на работе, никто приехать не должен: что ж такое? Парень с опасением приоткрыл входную дверь, из-за отсутствия глазка, удивлённо вскинул брови, глядя на нарушителя своего одиночества. — Привет, Дэн, — со слабой улыбкой сказал он. — Могу я…? — Илья, ты… — Денис оглядел друга с ног до головы, и его брови угрюмо свелись к переносице. Коряков, съежившись, стоял в промозглом подъезде, держа руки за спиной, и смотря так невинно, как будто его красные глаза не выдавали в нём того, что он плакал совсем недавно. Его тёмные волосы были растрепанны, локоны смотрели в разные стороны, образовывая «гнездо». Коломиец ужаснулся, выстраивая логическую цепочку у себя в голове. — Они опять? Илья ничего не ответил, лишь мягко улыбнулся, мол, нормально всё. Как обычно: всё нормально. Но ведь сюда подойдёт любое наречение, но никак не «нормально». Всё совсем не так, когда от тёплых объятий друга он жалобно всхлипнул и чуть не расплакался прямо на лестничной клетке. Тишину в комнате нарушало раздражающее тиканье старых часов и редкие болезненные шиканья. Запах йода смешивался с расслабляющим запахом ромашкового чая и овсяного печенья, которое оставило по всему столу множество крошек. Денис аккуратными движениями рисовал коричневую сеточку на свежих синяках брюнета, с сочувствием разглядывая его «разрисованные» бока и спину. В это время Илья игнорировал его жалобные взгляды, раздраженно пожёвывая овсяные печенья и запивая их вкусным чаем. Такой невербальный обмен информацией всех устраивал, спасая от ненужных эмоций, которые могут вновь нахлынуть новой волной. — Девять вечера, родители скоро вернуться, — негромкий голос друга вывел Корякова из задумчивости. Денис опустил его футболку вниз и вернулся к столу со всякими вкусностями, чтобы спрятать йод в самый нижний ящик. — Может, у них сегодня ночная смена? Или задержат их? Или, может быть… — Илья поджал губу и нервно начал хрустеть пальцами. — Нет, я переспрашивал у них уже 3 раза. Как обычно, сегодня в десять вечера они вернуться, — сочувственно произнёс Коломиец. — Илюш, ну не убьют же тебя дома, — попытался он успокоить, но не поверил даже себе. Коряков приподнял футболку за край и указал пальцем на большой синяк сбоку, заботливо покрытый сеточкой йода, тем самым опровергая слова друга. Он подтянул колени к себе и повернул голову к окну, чтобы не видеть этот взгляд в свою сторону. Тяжёлое дыхание парня было единственным напоминанием, что в комнате как минимум два человека, ведь Коломиец, кажется, сам забыл дышать, глядя на подобное состояние Ильи. Денис растерянно переводил взгляд с дрожащих плеч брюнета на его отбитые костяшки пальцев, что недавно перебинтовывал. Он аккуратно сел рядом на кровать, положил голову на плечо друга, уткнувшись носом в холодную шею. — Ты же знаешь, что мои родители тебя ненавидят, — Денис прикрыл глаза и начал шёпотом. — Тебе… надо идти, они скоро вернутся, начнут тебя материть, оскорблять, кидать в тебя вещами… — А тебя на месяц запрут дома, заберут телефон и начнут возить и забирать из школы, — с грустной усмешкой добавил Илья. — Было, проходили. Коряков приобнял Коломийца одной рукой, запуская пальцы в растрёпанные светлые волосы, аккуратно массируя. Денис точно начал бы мурлыкать, если бы умел, но смог лишь шумно выдохнуть. На пару минут в комнате вновь наступило молчание и временное спокойствие, прерываемое тихим тиканьем часов и завываниями ветра за окном. Каждый думал о своём, но ни на секунду не отстранялся от другого. — Я не хочу возвращаться домой, — жалобно прошептал Илья. — Родители снова отпинают меня, как щенка, толком не объяснив причину, а потом будут игнорировать моё существование, пока кому-то из них не понравится мой, якобы, хамский тон. Потом всё заново, это всё, блять, будет повторяться из раза в раз, пока они однажды меня не убьют. На последнем слове Денис вздрогнул и поднял взгляд на вновь мокрое лицо друга. Илья раздражённо смахивал накопившееся слёзы, тяжело дыша. Блондин растерялся и порывисто обнял друга, шепча слова успокоения на ухо. Невесомыми поцелуями покрыл отбитые костяшки пальцев, стараясь не задевать больные места, а горячие слёзы аккуратно смахивал большим пальцем. Чай на столе успел остыть, а печенья беспорядочно лежали на столе и были забыты под тихими разговорами, дурацкими анекдотами и заливистым смехом, со словами: «больше никогда не шути». Часы продолжали тикать, оставляя всё меньше времени на долгие объятья, ставшие спасательным кругом для обоих подростков на мгновение. — Илюш, скоро будут последние экзамены ЕГЭ, потом результаты, и мы съебёмся при первой же возможности на другой конец города. Или, может, вообще в другой город? — Денис отстранился и слабо ободряюще улыбнулся. — Мы справимся, просто нужно совсем немного подождать. Илья тяжело выдохнул, уткнувшись взглядом в потолок, тем самым переваривая информацию, замолкнув на пару минут. Конечно, он уже давно перестал надеется на лучшее, и просто плыл по течению жизни, но когда Коломиец был рядом — вера в счастливое будущее сама зарождалась где-то глубоко в душе. Волшебный человек со свойствами подорожника какой-то: после подобных совместных посиделок умереть хотелось в сто раз меньше обычного. Да и раны сами затягивались, то ли от нанесённого йода, то ли от присутствия Дениса рядом. Давно искалеченная и разбитая душа таяла, давая волю самым искренним эмоциям и переживаниям только с таким же раненным и истлевшим человеком. — Вспомнил! Арина же досрочно писала ЕГЭ, поэтому она уехала с родителями куда-то, ну и попросила меня изредка заглядывать и поливать цветы у неё в комнате, — Коломиец метнулся к своему рюкзаку и начал активно перебирать его содержимое, ища нужное. — Во! — он кинул ключи рядом с развалившимся на кровати Коряковым. — Можешь у неё переночевать. — Но… — Илья, всё норм, правда, — заверил Денис. — Мне Арина доверяет, друзья всё-таки, так что я ручаюсь за тебя. Цветы полей только, а то я уже 3 дня, кажется, не ходил к ней. Илья крутил связку ключей, с сомнением переводя взгляд на друга и его убедительное выражение лица. Он украдкой глянул на часы и нехотя встал с тёплой, родной, безопасной кровати, осознавая, что их время уже вышло. Коломиец молча наблюдал, как его друг мучительно медленно завязывал шнурки, хмурившись, тяжело вздыхая. Он открыл входную дверь и, прежде чем Илья успел выйти за неё, крепко обнял, шепча: — Будь аккуратнее, хорошо? Брюнет промолчал, мягко отстранившись, дабы не тянуть время, и, отсалютовав двумя пальцами от виска, быстро скрылся в пролётах подъезда. Хлопок двери, щёлканье замка, тишина. Видимо, даже старые советские часы отжили своё время.

***

Нудный голос преподавателя работает как колыбельная: веки сами по себе тяжелеют, глядя на большие предложения, которые учитель разбирает с остальными участниками вебинара, а ручка выпадает из рук, одиноко закатываясь к краю стола. Рабочее место кажется гораздо мягче и приятнее, чем недалеко стоящая кровать — недостаток сна даёт о себе знать очень не вовремя. После вебинара по русскому языку нужно будет прорешать ещё пробники, повторить теорию, проработать сочинение… — Ты от учёбы отлыниваешь, да? — женский голос неожиданно прозвучал над ухом, заставляя Дениса вздрогнуть и резко принять сидячее положение. Сердце пропустило удар, он начал в панике искать завалявшуюся где-то ручку, всеми силами показывая, что он всё это время усердно записывал слова преподавателя. — Нет, мам, я просто… Женщина выдернула тетрадь из-под рук парня, слегка помяв её, и быстро прошлась взглядом по всем записям сына. Денис устало протёр глаза, сильно сжав переносицу, от чего пошли звёздочки. Он знает, что сейчас будет, но он, блять, вообще не готов. — Это всё, что ты написал за полтора часа лекции? — завелась она. — Ты головой своей пустой думать собираешься когда-нибудь вообще? — женщина резким движением кинула записи на стол, откидывая несчастную тетрадь на край, и яростно посмотрела на блондина. — Это - самый важный экзамен в твоей жизни, если ты будешь к нему настолько халатно относиться, то ты по жизни будешь никем! Тебя даже дворником не возьмут, потому что им такие бездари не нужны! — Ты так же про ОГЭ говорила, — пробубнил он. — Не перебивай мать! Коломиец поджал колено к себе и зажмурил глаза, в попытке справится с усталостью и обидой одновременно. Женщина ходила из стороны в сторону рядом с ним, читая непрекращающуюся тираду, разбрасываясь ядовитыми словами и различными аргументами, почему подготовка к экзамену — это важно. Тон её голоса с каждым новым предложением становится всё громче, а сам Денис чувствовал, что снова возвращается в детство, когда ему десять лет, и мать разъярённо кричит на него, потому что он съел конфету перед обедом. Каждый раз, как в первый. Вроде уже семнадцать лет, а глаза сами по себе слезятся, как будто ему девять. — Ты всю неделю ничем не занимаешься, бездельник! Только и можешь шататься со своим Ильёй не пойми где, а потом ложиться спать по приходу домой под предлогом, что устал. Бедненький ты наш! — слова вылетали как кислота, попадая точно в цель и прожигая изнутри. — Да я последние месяцы вкалываю, как раб! — в тон матери огрызнулся Денис. Он встал с кресла, от чего теперь не женщина возвышалась над ним, а наоборот — из-за большой разницы в росте. — Каждый день репетиторы, вебинары, пробники, заучивание терминов! Я устал, понимаешь? — его голос предательски дрогнул. — Мне эти буквы перед глазами уже мерещатся каждый раз, когда нахожу себе свободное время от занятий. Я гулять выхожу два раза в неделю, и то, если повезёт, и ты будешь довольна моей работой! Коломиец сузил глаза, с обидой смотря на непроницательное лицо матери. Казалось, её совсем не волнуют откровения сына, его чувства и эмоции. Во взгляде женщины играли языки пламени, которые в любом момент готовы были вырваться наружу. Денис чувствовал, что проигрывает эту игру в гляделки: ком в горле всё больше начинал резать и давить, из последних сил сдерживая эмоции. Ссоры с матерью всегда для него были болезненными, и даже спустя годы он не научился ей противостоять. — Бедняжка, устал ничего не делать, да? — с ярким сарказмом холодно произнесла она. — Ты свои результаты пробников помнишь вообще? Они явно не оправдывают всех затрат на онлайн школы и репетиторов. Блондин отвёл взгляд, проигрывая в этой схватке. Насколько бы он не был высоким, он всегда будет принижен матерью, раз за разом переносясь в детство, где он маленький и беспомощный мальчик. — Когда же ты уже перестанешь нас с отцом позорить? — Да пошла ты н… — фраза была прервана резким звоном пощёчины. Денис отшатнулся, до крови кусая обсохшие губы, чтобы игнорировать резкое жжение щеки. Очки, что сползали до носа, отлетели в сторону, оставляя его в полном невидение. — Ты как с матерью разговариваешь? Я звоню отцу! — прокричала женщина и быстрым шагом покинула комнату подростка, оставляя его в полутёмном помещении. Около минуты он стоял без движения — замер, вслушиваясь в тишину. На её смену пришёл звон в ушах и прерывистое дыхание, которое было тяжело контролировать. Боль, злость и обида обрушились одной большой волной, накрывая с головой: плечи начали мелко дрожать, слёзы крупными, горячими каплями падали на одежду, оставляя после себя мокрые следы, а сердце болезненно сжалось от количества эмоций. Денис рухнул на кресло и уткнулся в колени, прячась от всего мира. Рука сама проникла в волосы и начала больно оттягивать их назад, в попытке переключиться на физическую боль, но сердце лишь сильнее сжималось, делая больнее с каждым всхлипом. Неужели он не заслуживает банальной похвалы от мамы? Он же такой хороший сын, так почему он даже сейчас всех разочаровал? Он начал качать головой из стороны в сторону, лишь бы прекратить эту боль. Мысли вернулись к Илье — к его голосу, который всегда успокаивал и убаюкивал Дениса, к его спокойной улыбке, которая часто играла на красивом лице, усыпанном родинками, Коломиец часто думал какие созвездия могут получиться, если их соединить. Замыленный от пелены слёз и низкого зрения взгляд не сразу нашёл на краю стола забытый телефон, и далеко не с первого раза получилось нарисовать графический пароль. Искать почти вслепую нужный контакт было бесполезно, поэтому, отдав боту команду «Сири, позвони контакту…», он всё-таки добился своего. — Алло? — родной и расслабленный голос заставил Дениса облегченно выдохнуть. Эмоции накатили новой волной, из-за чего его слова превратились в очередной всхлип. — Дэн? Что случилось? — обеспокоенно спросил Илья в ту же секунду. Блондин почти физически ощутил, как будто ему на сердце наклеили пластырь. Волнуется, правда ведь волнуется. Даже его собственная мать о нём так не волнуется, как это делает его друг. Лучший, самый лучший. — Я не хочу оставаться дома, — голос Коломийца звучал непривычно хрипло и тихо. — Илья, я так устал. Она сейчас позвонит отцу, а когда он придёт мне конец, понимаешь? — конечно, он понимает. Всегда понимал, ведь они буквально в одной лодке. Денис тяжело задышал в трубку, в красках представляя что будет, когда отец вернется домой, медленно отключаясь от реальности. В голове вспыхнули страшные образы мужчины, что яростно кричит на него, обзывает, унижает, а затем снимает ремень со своих джинс, а он сам ничего не может сделать, ведь отцу перечить или хоть как-то противостоять нельзя. — …нис! Денис, милый, успокойся пожалуйста, — настойчивый голос вывел блондина из мыслей. Он сам не заметил, как целую минуту неподвижно смотрел на дверь в свою комнату, не реагируя ни на что. — Иди к моему дому. Прямо сейчас, — Илья старался говорить как можно мягче. — У меня родители съебались по любовникам своим, пару дней их точно не будет, дома только младшая сестра спит. Денис? — Я тут, да, — хрипло сказал он. — Щас, надо найти очки. — Блять, — Коряков тяжело выдохнул и чем-то зашуршал в трубке. — Я тебя встречу. Всё будет нормально, давай. Нормально, как всегда. С Ильёй всегда так. Хорошо, спокойно, приятно. В общем, нормально. Проскользнуть мимо матери, которая яростно жаловалась на сына своей очередной подруге, было совсем не сложно, как и в тёмной улице разглядеть одиноко стоящего парня под фонарём. Конечно, Коломиец сразу распознал в нём своего друга. Двумя большими шагами он преодолел расстояние между ними, и вскоре Денис почувствовал тёплые руки, обвитые вокруг шеи. Сам он уткнулся лбом в плечо Ильи и замер, наслаждаясь теплом и присутствием Корякова рядом. — Ты в порядке? — осторожно поинтересовался Илья. — Да, наверное. — Мы справимся с этим. Пойдём, — брюнет потрепал светлую макушку и аккуратно взял за руку, ведя за собой. Коломиец вяло шёл следом по наизусть выученной дороге к дому друга, думая обо всех случившихся событиях. С ними всё будет нормально.

***

Наискучнейший день был усугублён мелким противным дождём, который внезапно, без предупреждения синоптиков, пошёл за окном. Хотелось только лениться и ничего не делать до вечера, даже на существование сил не было. Близился август, середина лета продолжала одаривать всех последим теплом, от чего было не так тоскливо. Все экзамены сданы, результаты выложены, поэтому школьная жизнь официально закончилась. Илья более чем доволен набранными баллами, их, конечно, не так много, но для поступления в какой-нибудь ущербный университет вполне хватит. Да и учитывая его подготовку (точнее, её отсутствие), он очень даже молодец. Все эти ЕГЭ, ОГЭ, ВПР и прочая школьная хрень настолько раздражала все эти годы, что наконец-то можно вздохнуть с облегчением без угроз учителей. Долгие размышления мигом прекратились, как только на пороге комнаты появился отец. Илья машинально спрятал телефон в карман и опустил взгляд, чтобы лишний раз не провоцировать. Сердце застучало сильнее: он сделал несколько шагов вперёд. Отец не в настроении, совсем не в настроении. Коряков ещё с детства научился различать шаги родителей, их настроение и походку, что довольно часто помогало ему избегать побоев от разъярённого отца или сильных пощёчин от матери. Сейчас он совершенно точно загнан в угол, сидя на диване в небольшой гостиной. — Опять, как балласт, валяешься на моём диване и нихуя не делаешь? — знакомый низкий голос отразился эхом в голове. И вот снова, один и тот же разговор. — Чё ты вообще добился за семнадцать лет своей жизни? — Мне восемнадцать, — неуверенно пробубнил Илья. — Тебе.. что? Ах, восемнадцать значит, — опасная усмешка заиграла на губах мужчины, отражаясь в голосе. — Я в этом возрасте уже пахал на нескольких работах, ухаживал за мамкой твоей, чтобы потом у нас родилось такое чмо, как ты? Ты хоть раз деньги в дом принёс? — Я работаю кассиром по сменам. Саше недавно купил игрушку, которую она хотела. — Игрушку купил он, молодец, отлично! — с сарказмом перешёл на крик он. — А продукты? Ты сделал хоть что-то полезное после своего рождения, кроме как купил блядскую игрушку за двести рублей? В комнате на мгновение воцарилась тишина. Илья поджал губу, не найдя что ответить. А что он сделает, когда все деньги со смен он тратил на покупку нормальных вещей, потому что остальные его порвались? А родителям похуй. Спасибо, что хоть младшим покупают поесть. Хоть и одежду они донашивают. — Я с самого твоего детства ждал, что ты хоть как-то сможешь доказать свою значимость, мать водила тебя на различные кружки, а ты везде был нулём! А теперь ты вырос, и продолжаешь быть чмом, повиснув на шее родителей, живя в моей квартире и на мои деньги, ублюдок, — отец сделал два больших шага в его сторону и, схватив Илью за затылок, заставил поднять его голову вверх. — В глаза смотри, когда с отцом разговариваешь! Мужчина грозно нависал над подростком. В его глазах будто плясали языки пламени, накапливая огромное количество ярости с каждой брошенной фразой. Сердце забилось сильнее, взгляд метался с разъяренного огня в глазах на свободную руку отца, которая медленно сжималась в кулак. Ему конец, его словили в ловушку. — Ты - одно сплошное разочарование, зря потраченные сперматозоиды. Он всё продолжал и продолжал. Слова ненависти, обиды и разочарования как будто копились в нём все эти годы, выйдя разом. Чем Илья заслужил такое? Почему он не мог просто родиться в семье, где его любят и ценят, где его жизнью интересуются, а не игнорируют его существование? — Ты больше не живёшь в этой квартире. Собирай вещи, — закончил свою тираду мужчина. — Что? — глаза подростка удивленно округлились. — Подожди, в смыс… Тишину разрезал звук хруста. В глазах на мгновение потемнело, и резкая боль в носу заставила Илью зашипеть. Его голова откинулась назад, ударяясь об угол дивана, тем самым усугубляя трезвость ума. Он болезненно застонал: голова закружилась на несколько секунд, теряя бдительность. На ладонь начали падать капли крови, медленно образовывая небольшие струйки и стекая по руке. Вот блядство. — У тебя 10 минут пока я буду курить, если через это время я обнаружу тебя в своей квартире - пеняй на себя, — угрожающее прорычал отец, покидая комнату. Илья очень надеялся, что это хрустнул не его нос, а всего лишь кулак, иначе всё было довольно плачевно. Подростка охватила серьёзная паника после того, как он осознал, что сейчас произошло. Его убьют. Его прямо сейчас убьёт отец, прямо в этой комнате, если Коряков не успеет собрать все свои вещи и покинуть это место в ближайшие минуты. Ладно, он ожидал всего, но не этого. Ориентироваться в знакомом помещении было очень трудно, ведь при любом резком движении голова начинала кружиться, а перед глазами темнело. Кровь стекала по подбородку, а затем большими каплями падала на чистый пол. Придётся потом его помыть, но теперь это, видимо, не забота подростка. Удивительно, но все его вещи уместились в спортивную сумку, которую он откопал в дальнем углу шкафа. В неё же смог засунуть накопленные со смен деньги, обувь и немного лекарств, что спрятал ранее под кроватью. Нос отдавал пульсирующей болью, мешая адекватно мыслить. Но ничего, он привык, поболит и пройдёт. Кровь бурлила в венах, а руки тряслись то ли от страха, то ли от адреналина. Шнурки отказывались завязываться: все время выскальзывали из пальцев, путались, застревали. Ох, они точно хотят его убить, ведь в любой момент из кухни может выйти отец, который раз и навсегда прикончит своего любимого сына прямо в коридоре. Звон ключей, хлопок двери, эхо подъезда. Это больше не его дом, это больше не его семья.

***

Больно, мерзко и противно. Из маленького, беспомощного дождика он превратился в сильный и устрашающий ливень. Летняя ветровка совсем не спасала от промозглой улицы, которая вмиг стала холодной и отталкивающей. Люди вокруг открывали зонты и со спокойной душой возвращались в свои тёплые дома, где их наверняка кто-то ждет. А у него нет дома. Теперь он промокший дворовый кот с разбитым носом. Телефон предательски завибрировал и окончательно погас где-то глубоко в кармане джинс. Отлично, лучше быть не может. Вариантов переждать бушующую погоду было немного, а, вернее сказать, их не было совсем. Кафешки выгоняли через 10 минут после того, как Илья пытался там незаметно посидеть, потому что ничего не заказывал, в свой подъезд было возвращаться просто страшно, а в магазинах охранники вежливо сопровождали его до выхода, думая, что он вор. Очень гостеприимно получилось, спасибо блять. После очередной неудачной попытки пристроиться в одном магазине, Коряков поплёлся на выход и плюхнулся прямо на асфальт возле входа. Супермаркет удобно находился под козырьком, поэтому можно было спокойно сидеть на сухом асфальте и ненавидеть свою жизнь. Идеально. Прохожие странно поглядывали на него: некоторые с сочувствием, некоторые с отвращением, принимая его за бомжа. В общем-то, они правы. Хоть бы денег кто дал… Тепло с каждой минутой всё быстрее покидало его тело, что заставило подогнуть колени к груди и обвить их руками, лишь бы не умереть от холода возле блядского «Магнита». Он до последнего убеждал себя, что всё не так плохо, но довольно поздно осознал, что всё действительно просто ужасно. Он не готов к взрослой жизни. По крайней мере не сейчас, когда из носа течёт кровь, вся одежда промокла, а отец буквально отказался от своего сына. Единственное, чего хотелось прямо сейчас — свернуться калачиком в тёплой кровати и расплакаться на плече человека, которому он действительно не безразличен, который его… любит. Денис. Только он всплывает в мыслях, как синоним к слову «любовь», «тепло» и «счастье». Он — самое светлое, что есть в никчемной жизни Ильи. Он — маяк, который помогает найти дорогу в тумане безнадежности и боли, он — лучик света посреди тёмных туч. При виде его улыбки сердце начинает так приятно сжиматься, а кончики ушей непроизвольно розовеют. Интересно, как он сейчас? Должно быть, Денис получил свои сто баллов по каждому предмету на экзамене, и прямо сейчас выбирает какой-нибудь крутой вуз для поступления. Не зря ведь столько готовился. Илья частенько заставлял его пойти спать, когда видел Коломийца поздно ночью в сети. Коряков тепло улыбнулся, уткнувшись лицом в колени. Воспоминания греют душу и сердце. В мыслях появляются его мягкие и деликатные прикосновения к свежим синякам Ильи, его красивые глаза и шелковистые волосы. Любимый голос звучит в голове настолько реально, как будто он снова сидит с Денисом в комнате и ест овсяные печенья с ромашковым чаем. Настолько… что? — …лья, Илья, это ты? — где-то сверху слышится уж больно знакомый тембр. Брюнет резко поднял голову вверх, не веря собственным ушам. Над ним стоял тот самый лучик посреди тёмного неба, тот самый маяк, который дарит чувство спокойствия и помогает чувствовать себя как дома — Денис, стоящий чуть пригнувшись с зонтом на плече и с рюкзаком за спиной. Илья открывал и закрывал рот как рыба, не находя нужных слов. Неужели ему настолько отморозило голову, что галлюцинации пошли? — Илья! Какого хуя ты тут сидишь? Простынешь ведь! — взволнованно проговорил Денис, протягивая руку дворовому коту. Тот с сомнением смотрел на ладонь перед собой, решая, отбил ли он себе где-то голову, или Коломиец действительно в очередной раз освещает ему путь своим присутствием, стоя над ним возле «Магнита». Он неуверенно вложил свою покрытую каплями крови ладонь в протянутую и словно получил разряд тока по всему телу. Самый настоящий Денис, который мягко тянет на себя, спасая Илью от переохлаждения на асфальте. Не отпуская холодной руки, блондин завёл Корякова за угол здания, подальше от мерзких взглядов прохожих. Зонт над их головами ощущался как щит, который спасал от ледяного дождя, что сейчас казался кислотным. На улице почти не осталось людей, ведь все уже давно разбежались по безопасным местам, не желая промокнуть. А два подростка остановились напротив друг друга и безмолвно смотрели в глаза, изучая каждый миллиметр чужого лица, будто видят их впервые. Голубые океаны разглядывали знакомые черты, соединяя родинки в созвездия, которые известны только ему самому. На лице Ильи играла та самая слабая, непринуждённая улыбка, которая появляется при одном взгляде на Дениса. — Вот урод, — раздраженно прорычал Коломиец, разглядывая его разбитый нос с разных сторон. Они оба знают о ком речь, без лишних слов и пояснений. Коряков горько усмехнулся, безмолвно соглашаясь. А сам тревожно поглядывал на разбитую губу и покрасневшие глаза напротив, внутренне закипая от злости на очевидную причину такого состояния у друга. — Что она сделала? В тот же момент Денис словно потух: опустил взгляд вниз, поджал губу и тяжело задышал. Глаза его предательски намокли, больше не в силах сдерживать эмоции от недавних событий. Илья аккуратно массировал его руку, что он всё это время не отпускал, как бы успокаивая. — Я провалился, — прошептал Денис дрогнувшим голосом. — Илья, 78 баллов. Блять, я… — вместо слов получился сдавленный всхлип. Коряков свободной рукой стёр горячие слёзы с лица блондина. Сердце больно сжалось при взгляде на такого Дениса. — Мама впала в истерику тогда, она.. выкидывала мои вещи прямо на лестничную клетку, говорила что-то про ненависть, — мысли были сбивчивы. Взгляд метался, не зная за что зацепиться, лишь бы не дать эмоциям взять вверх, хоть и слёзы уже безостановочно спадали с подбородка. — Я не оправдал её ожиданий, снова. Она раз за разом твердила что я - сплошное разочарование… И как земля ушла из-под ног. Словно громкость всего мира понизилась до нуля в один миг. Илью как будто пробило током: он застыл, вслушиваясь в заклинавшую пластину где-то в голове. Р-а-з-о-ч-а-р-о-в-а-н-и-е. — Я с самого твоего детства ждал, что ты хоть как-то сможешь доказать свою значимость, мать водила тебя на различные кружки, а ты везде был нулём! А теперь ты вырос и продолжаешь быть чмом… — Ты - одно сплошное разочарование, зря потраченные сперматозоиды. Было бы смешно, что они оба оказались самыми большими разочарованиями в жизни своих родителей, если бы не было так грустно. Какое-то отчаяние повисло в атмосфере. Солёные слёзы реагировали с засохшей кровью на губах, начиная неприятно покалывать, но это уже не имело значение. Илья поднял взгляд и встретился с бушующими океанами напротив, так же, как и его оливковые ветви, наполненные болью и обидой. Сейчас они понимали друг друга как никогда раньше. Эмоции лились через край, побеждая остатки разума. Оба парня поддались вперёд, не в силах противостоять порыву. Коряков притянул того за шею, встречаясь с солёными губами, посасывая кровоточащую рану, как бы залечивая. Денис недовольно замычал и продолжил настойчивее, массируя затылок Ильи, прижимая ближе к себе. Зонт выпал из рук блондина после сильного порыва ветра, но это никого не смутило. Холодные капли дождя почти мгновенно окатили их, от чего рой неприятных мурашек прошелся по всему телу. Взъерошенные волосы вмиг обмякли, впитывая влагу, из-за чего со светлых кончиков начали спадать небольшие капли. Это подействовало отрезвляюще для обоих подростков. Первым отстранился Коряков, оставив напоследок смазанный поцелуй в уголке губ, рядом с недавней ранкой. Полегчало. Такое ощущение, что они разделили общую боль между собой, заглушая её. На языке остался металлический вкус крови и соли, почему-то действующий отрезвляюще. Они ещё несколько секунд смотрели друг другу в глаза, осознавая происходящее, и почти одновременно смущённо отвернулись в разные стороны. Полный пиздец. Денис подобрал недалеко улетевший зонтик и вернулся обратно, но продолжать диалог не спешил. Так и молчали секунд тридцать, пока в кармане не зазвучала мелодия рингтона. Илья напрягся: неужели родители Коломийца решили вспомнить о существовании сына и вернуть его домой? — Да, привет, Арин, — слегка хриплым голосом поприветствовал Денис. Брюнет облегченно выдохнул и отошёл чуть дальше, чтобы не мешать разговору. Эмоции на лице Дениса сменялись от удивления к полному ахую, поэтому Илье уже не терпелось узнать, что ж там такое произошло. А дождь, тем временем, из грозного ливня всё больше стал походить на скромный дождик, так что его присутствие было почти незаметно. Да и какое это имело значение, когда и так уже весь мокрый? Из задумчивости его вывел внезапно появившийся рядом Денис, который мягко взял его за руку и потянул за собой. — Пошли. — Куда? — Илья совсем не сопротивлялся: подхватил свою одиноко стоящую спортивную сумку с асфальта и послушно шёл за блондином. Честно говоря – было абсолютно похуй куда, главное, что вместе с Денисом. — В наш временный дом, если так можно сказать. Коряков изумленно посмотрел на его затылок, не успевая за быстрым шагом. Силы резко покинули всё тело после внезапной истерики, и хотелось просто лечь куда-нибудь и уснуть, в этот раз не обязательно вечным сном. Он совсем не удивился, когда в итоге Денис притащил их в квартиру Арины. Вопросов было слишком много, но энергии на них не было совсем. Так они и стояли на пороге чужой и пустой квартиры, как мокрые, голодные и холодные бездомные котята. Но это буквально лучший вариант из всех возможных — подарок судьбы, не иначе. Уже через полчаса подростки спокойно сидели на кухне и пили какой-то травяной чай, который нашли в углу ящика. Ощущение странное: как будто ты находишься не в то время и не в том месте, не в своей тарелке. Здесь ведь всё чужое — квартира, кухня, стол, кружки, чай, в конце концов. Некомфортно в общем. — Короче, — неожиданно подал голос Денис. — Арина же долгое время учила испанский. Ну и решила в Испанию поступить учиться, поэтому поехала со своими родителями туда, чтобы они помогли ей освоиться что ли, как-то так она мне сказала, — он отпил немного из своей кружки и загадочно помешал чай ложкой. — Мой мозг сейчас будто ватой наполнен, я не до конца осознаю происходящее. Родители вместе с ней будут в Испании около трёх месяцев, и эта квартира будет полностью свободна. Илья внимательно слушал и пытался вникать, но мысли его были слишком далеко. Произошло слишком много. Он устал, он так, блять, устал. Денис выглядел не лучше, угрюмо мешая сахар в кружке. На них буквально не было лица: подростки, как живые трупы, находились в этой небольшой кухне лишь физически, а их душа витала явно не здесь. — Насчет… того поцелуя, — тихо проговорил Коломиец. Илье захотелось на секунду прибить его. Неужели Денис хочет обсудить это именно сейчас? Просто космос. Ну а что ещё можно сказать? Только правду. — Ты мне нравишься, — выпалил Коряков и скрыл своё смущение за кружкой, делая большой глоток. — Ты мне тоже, очень, — пробубнил Денис, уткнувшись взглядом в пол. И молчание. Неловкое, кажется, вечное молчание. — Блять, что нужно говорить после такого? Я не ебу вообще, — Илья спрятал своё лицо в ладони, краснея всё больше, то ли от смущения, то ли от неловкости. — Будешь… моим парнем? Боже, как это плохо звучит… — Конечно буду, нормально звучит, мне нравится, — блондин смущенно улыбнулся и повторил жест своего парня. И снова замолкли, одновременно выдохнув. Как груз с плеч, ей богу. Просто сидели по разные стороны стола и смотрели друг на друга. Они оба устали. Но они знают, что теперь не одни в этом жестоком мрачном мире. Надежда вновь зародилась в глубине души и приятно разлилась по всему телу, даря так необходимое сейчас тепло — Пойдём, я обработаю твой нос, — Денис поставил кружки в раковину и направился в ванную комнату, маня рукой за собой. Илья уже и забыл про этот короткий недуг на некоторое время, пока боль не вернулась с новой силой и кровотечением.

***

Глаза неприятно болели от яркого света ноутбука. В голову совсем ничего не лезло, как будто все мозги в миксере взболтали несколько раз, затем пожевали и выплюнули обратно, чтобы он сам с этим разбирался. Весь интерфейс программы начал расплываться перед ним, а гениальные текста, что всплывали в мыслях, куда-то испарялись, как только Илья пытался их записать. Возможно он перетрудился. На коленях удобно устроился пушистый комочек. Коряков расплывается в уставшей улыбке и гладит тёплое чудо за ушком, на что тот одобрительно начинает мурлыкать, ластясь к руке хозяина. — Завертин, не наглей, я тебя недавно кормил, — пробурчал Илья, закатив глаза. Сразу ведь распознал хитрый замысел кота: тот не просто так нежится с ним. Веки предательски тяжелели с каждой секундой всё сильнее. Больше половины песни ещё не готово, а он тут расслабляется с котом, совсем не дело! Поставил ноутбук обратно на бёдра, но тут же вернул обратно, когда интерфейс всё так же продолжал плавать перед глазами. Как же жизнь была бы проще, если бы не нужно было спать! — Короче, я отдал хозяйке деньги за следующий месяц, — в комнату буквально ввалился Денис и с нескрываемым раздражением начал жестикулировать руками. — Знаешь чё? Оказывается, на нас соседи жалуются, типа мы шумим очень! Да это пиздец просто! Сами чуть ли не каждую ночь трахаются, как в последний раз, и им никто ничего не говорит! — он злобно убрал упавшую на лицо чёлку назад и продолжил: — Мне ещё хозяйка сказала, типа если ещё раз поступит такая жалоба, то выпишет нам штраф, ты понимаешь всю абсурдность, блять? Агрессивную тираду Коломийца прервал тихий смех Ильи, который с котом на пару внимательно слушал всё его негодование. Денис раздраженно сложил руки на груди, мол, совсем не смешно вообще-то! Выпустив весь накопившийся пар, просто лёг рядом с этими двумя и с интересом разглядывал экран ноутбука с включенной FL studio . — Ты что, всё это время работал? Илья, ты дурень, — Коломиец тяжело выдохнул, окончательно выпуская весь пар. — Ложись спать пожалуйста, твой гениальный лирический реп может и до завтра подождать. Честно говоря, сил на какие-либо пререкания не было, да и желания тоже, поэтому Илья послушно закрыл компьютер и устроился на кровати, поглаживая мягкое пузико Завертина. — А ты? — уже с закрытыми глазами пробубнил Коряков. — Давай с нами спа-а-ть, — сонливо канючил он. — Илюш, я пока не хочу, — с мягкой улыбкой проговорил Денис. Внезапно комфортную тишину разрезал рингтон телефона. — Блять. — Кто там? — Илья приоткрыл один глаз и заинтересовано глянул на лицо своего парня. — День? — Мама звонит, — мрачно ответил он. Коряков привстал на локтях и встревоженно посмотрел в голубые глаза, которые вмиг потемнели. Злость начала закипать при одном воспоминания об этом человеке: Илья искренне ненавидел её и считал, что эта женщина смогла принести в жизнь Дениса только боль и страх. — Ты ответишь? — поинтересовался брюнет, с большой надеждой на отрицательный ответ. — Да, она же всё-таки моя мама. Любит меня, по-своему только. — Поэтому она не вспоминала про тебя несколько лет, блять? — вскипел Илья, но тут же притих, когда Денис ещё больше поник. — Скажи ей, что ты счастлив и без её никчемного присутствия в твоей жизни. Коломиец ничего не ответил, лишь молча принял звонок и ушёл в другую комнату. Илья проводил его тревожным взглядом и раздраженно рухнул на мягкую подушку, прижимая к себе кота. Ох, у него совсем нехорошее предчувствие. Но что он может сделать? Денис уже не маленький мальчик, и сам решает с кем ему общаться. В конечном итоге усталость взяла своё, затягивая в такой сладкий и долгожданный сон. Завертин успокаивающе мурлыкал под ухом, как бы охраняя от всяких кошмаров, которые довольно часто преследовали Корякова. К большому сожалению, желанное спокойствие продлилось недолго. Он сам не понял, сколько времени прошло, и какое сейчас вообще время суток, но из сна его вывело дрожащее дыхание рядом, которое заставило сердце Ильи больно сжаться. Он слышал точно такое же несколько лет назад, когда, стоя под дождём, вытирал горячие дорожки слёз своему нынешнему любимому парню, или когда тот в истерике звонил ему поздно вечером и говорил, что не хочет оставаться дома. Это вновь повторилось, и всё только из-за одного человека. Коряков тяжело выдохнул, пытаясь успокоить свою злость, которая вернулась с новой силой. — День, — тихо позвал он. Громкое дыхание прекратилось. — День, я тебя слышал. Сбоку послышалось шуршание и тихий всхлип. — Прости, что разбудил, со мной всё норм… — Иди сюда, — мягко прошептал Илья, слегка постукивая себя по груди. Через несколько секунд Денис сдался и подполз ближе, укладывая голову на приглашенном месте. Коряков поджал губу, почувствовав, что его футболка немного намокла, и запустил пальцы в светлые растрепанные волосы, успокаивающе массируя кожу головы. — Она никогда не изменится, как бы ты этого не хотел. Ты можешь принять её такой, какая она есть, либо каждый раз разочаровываться и страдать. Коломиец сильнее прижался к Илье, заглушая свои всхлипы в тонкой ткани футболки. Ему уже давно не семнадцать, но мама всегда остается самой главной слабостью. От слов Корякова хочется впасть в истерику. Правда режет изнутри, впиваясь когтями в сердце, заставляя его больно заныть. Денис наконец-то счастлив со своим любимым человеком, с которым однажды сбежал от прошлой жизни, и начал всё буквально с чистого листа. Они справились, пойдя вместе против всего мира, и негласно пообещали защищать друг друга от «призраков» прошлого. Парни больше не подростки, но они могут позволить себе побыть маленькими рядом с дорогими им людьми. У них появился дом, где их любят и никогда не отвергнут.

Двадцать первое. Ночь. Понедельник.

Очертанья столицы во мгле.

Сочинил же какой-то бездельник,

Что бывает любовь за земле…

А. А. Ахматова.