карусель познания

      Хуа Чэн откинулся на спинку стула, снимая наушники. от ушей до макушки сразу пробежалось облегчение — они с Сюанем сидели в настроении «еще каточку» последние часа, наверное, два, пока другу уже вот совсем не пора было идти укладывать сестренку — та сама засыпала у него где-то под боком. Хуа даже ее сонное «Сюань-гэ-э-э» слышал из раза в раз, когда иконка друга в игре теряла цвет, обозначая очередную смерть, а тот, наверняка, дергался. была у Сюаня забавная привычка дергаться от испуга. у Хуа Чэна затекло все тело, но удовлетворения от игры он совсем не чувствовал: из пяти-семи сыгранных ими каток победными были только две, и то — силой рандома и их лузстрика одна была уже против ботов, а там уже никакого удовлетворения нет.       Хуа Чэн наскоро прокликал уведомления в мессенджерах, но их ожидаемо оказалось немного: все его хоть сколько-нибудь интересные знакомые либо работали, либо проводили предновогоднее время с семьей, а большая их часть и вовсе страдали над долгами зимней сессии. особенно много было таких среди постоянных соигроков Хуа Чэна: каждому первому на пятки наступало отчисление из-за несдачи сессии. Хуа даже на короткий момент взгрустнул — не закрой он сессию еще в начале декабря, сидел бы сейчас в коворкинге с ребятами, хоть развлекся бы, но эти мысли быстро были откинуты: нет уж. у него через пару дней все же стоял экзамен, и сколько бы он ни любил преподавателя по этому предмету (а преподаватель — его), психологию было сдать не так просто. Хуа искренне восхищала страсть, с которой Се Лянь иногда пытался вбить (благо, пока что не буквально) знания в студентов, но с каждым днем эта страсть его все больше пугала.       потолок, в который он все глядел, не изменялся. после двух часов криков "чем ты там в лесу занимаешься, меня тут трахают, лесник блядский" тишина давила на уши морозным ветром, а не думать о своих любовниках было все сложнее. Хуа беглым делом снова открыл чат с ними, но ничего нового не обнаружил: те еще днем отчитались поочередно, что закончат поздно, и договорились вернуться вместе на машине Цзюнь У. с учетом дороги ждать их оставалось час так точно, и не дай бог какая-нибудь очередная студентка, явно пропустившая мимо ушей все слухи и этих двоих, и о них троих, затянет кого-нибудь из преподавателей на бессмысленное щебетание «ой, а я вот этот вопрос не поняла, а подскажите, а помогите, а, а, а… ". хер на! Хуа не был ревнив — сложно ревновать, когда априори делишь обоих любовников попарно, — но и мысль, что другие люди отнимают у него время, которое он мог провести с ними вместе, при учете того, что этого времени у преподавателей в период сессии и так немного — мысль эта ничего хорошего внутри Хуа не рождала.       скука довела, и терпению студента пришел конец. открыв диалоговое окно, он нажал на значок камеры и принялся поудобнее устраиваться — чтобы ни складок на футболке, ни второго подбородка не было видно. сделав лицо пожалобнее и поскучабельнее, Хуа Чэн кликнул на вспышку — так горбинка и синяки под глазами виднее, — и отправил в чат с приписью: «надеюсь, вы не задерживаетесь, вас в конце концов дома ждут».       почти сразу после галочки "отправлено" появилась вторая. Хуа подглядел в просмотрах — гэгэ увидел, но кроме лайка пока никакого ответа не оставил. директор начал печатать только спустя пять минут, и, конечно же, сделал замечание.

седая сволочь:

«Как выборочно ты ставишь запятые.»

      Хуа сам не заметил, как начал улыбаться — уголки губ вне его контроля поплыли в разные стороны, а в груди что-то заплясало с бубном.

«некоторые запятые устали вас ждать и убежали.»

«а я вот сижу»

      седая сволочь печатает появилось на пару секунд и пропало — видимо, снова студенты дернули. но зато в сеть вернулся Се Лянь.

гэгэ:

«Саньлан, подожди еще немного. мне немного осталось, я закончу и пойду помогу Цзюнь-эру.»

      Хуа прочитал сообщение его голосом — его ласковым, мурчащим голосом, у которого была привычка не рычать, а именно что мурлыкать это «-эр», и снова заулыбался.

«тебя, гэгэ, я готов ждать хоть до конца мира.»

это было слащавой ложью, и все трое это понимали, но улыбки это вызвало также у всех троих.       Хуа Чэн, поняв, что кроме второго лайка на сообщение он никаких больше знаков внимания не дождется, вышел из диалога. в топ чатов прилетел какой-то очередной канал с рассылкой порно-роликов, которые он давно забросил смотреть в силу отпавшей необходимости, но от скуки захотелось кликнуть и посмотреть, что же там набежало. все тела «милых подписчиков» и «любимых админом моделей» не вызывали никакого интереса — потому что к этим телам были прикреплены неправильные лица. Хуа листал с явной скукой, бегло пробегался взглядом по превью роликов и даже не открывал картинки в полный экран.       правда, его паховой области было на это с высокой колокольни. когда Хуа долистал до какого-то видео, где не было видно лиц актеров, скучающее воображение без проблем дорисовало лица нужных людей, а возбуждение Хуа обрело даже какую-то форму. он посмотрел вниз: через одну только ткань растертых за годы треников слабо что угадывалось, но зато чувствовалось. Хуа не двигался — так и сидел, согнув одну ногу в колене, а вторую вытянув на специальную подставку. в комнате было темно, только радужная подсветка всевозможных клавиатур, наушников и мышек едва облизывала эти едва угадываемые складки. Хуа поерзал и ощутил все годы, что эти треники с ним прошли: ткань, что изнутри ой как покрылась катышками, сейчас не то щекотала, не то дразнила резко обретший чувствительность орган, и это было… щекотно. пока что только щекотно, даже не неприятно. Хуа вернулся взглядом к телефону, где прошла уже добрая половина ролика: действие было в самом разгаре.       ракурс открывался паршивый: ни интимных мест, ни сочных мышц торса или груди видно не было, но четко понималась поза этих двоих: актив, загребя достаточно длинные волосы нижнего в охапку, утыкал его морду в подушку, и это явно не было попыткой удержать — так, необязательная грубость, перчинка в добавление к резким толчкам сзади.       Хуа сам любил эту позу с обеих позиций. когда он был сверху, вид открывался замечательный: изгибающаяся талия, напряженно сгорбленная или, наоборот, выгнутая спина, тонкие пальцы, сжимающие простынь, и по этой же простыне растекшиеся, как реки, волосы. с другой позиции почти ничего видно не было, но этот недостаток с избытком восполняли физические ощущения: под телом Цзюнь У его поясница была сжата, как пружина, и угол проникновения был такой, что Хуа чувствовал каждый дюйм.       Хуа сглотнул, особенно ярко ощущая, как перекатился шарик в горле — уже явно не кадык, а скопившееся там возбуждение. он еще раз глянул вниз — складки обняли набухший член, в разноцветном блике огоньков делая его еще больше. телефон продолжал гореть чатом в руке, и очень невовремя звякнул уведомлением — Се Лянь отправил один из стикеров, к которым Хуа Чэн все пытался его приучить.       студенту в голову пришла затея.       он снова поерзал, игнорируя уже не самые приятные ощущения в паху, и подтянулся к клавиатуре, чтобы прибавить яркость; белый экран засветил на него, как большой прожектор. Хуа Чэн привстал на кресле, расправляя складки, посгибал ноги еще немного и пришел к выводу, что такая картина — прибитого штаниной к ноге явно набухшего от нетерпения и возбуждения члена — выглядит наиболее возбуждающей.       не позволяя себе лишний раз подумать, он сделал фото, и оно сразу же появилось в чате. Хуа Чэн понял, что явно поторопился, и добавил контекст:

«вот только он так долго ждать не готов»

      уши загорелись тут же, к щекам тоже прилил жар. Хуа был известен за свое бесстыдство и наглость, но даже он таких вещей не делал никогда — вот таким, ожидающим ответа сразу от двух человек, его настигла обезоруживающая уязвимость. он не успел даже обдумать свой поступок, так что смущение и сомнения почти уняли его стояк, но вскоре сразу два человека начали печатать — и все мысли занялись этим.

седая сволочь:

«Хуа Чэн, не испытывай мое терпение.»

      коротко и лаконично. директор не показал ни отвращения, ни явного воодушевления — но Хуа сразу стало ясно, что Цзюнь У фотография понравилась, и захотелось задергать его терпение еще, и еще, пока студенту не будет оказано внимание должным образом.       гэгэ все начинал и переставал печатать, явно теряясь в реакциях, и в результате просто поддакнул директору.

гэгэ:

«если ты помнишь, нас двое, и получать за непотребное поведение ты будешь вдвойне. не балуйся.»

      Хуа фыркнул — что за формулировка детская, «не балуйся»? учитывая его настроение, она только больше раззадорила его.

«в этом и была моя цель.»

      Се Лянь прислал вздыхающий в разочаровании стикер, но Хуа уже не чувствовал никакого давления, и начал записывать кружок. в объектив попала его дрыщавая рука: ствол скользнул аккурат между большим и указательным пальцем, чтобы в конце юноша сжал ладонью головку с горячим выдохом-стоном — вряд ли кто-то из мужчин его услышит, но он не мог сдержаться - слишком большое напряжение скопилось там, под ладонью. — здесь уже мокро — уже погромче сказал он невидимым зрителям, поводил ладонью еще немного и отправил прямо так — без того, чтобы пересматривать.

седая сволочь:

«Довыделываешься.»

      улыбка на краснющем на лице Хуа Чэна растеклась еще сильнее. он не знал, понимает ли директор, что такими фразами раззадоривает студента только сильнее — и вот уже рука потянулась к поясу треников, стягивая их до середины бедра, — пришлось привстать на кресле — а из ткани вывалился уже набухший член, ожидающий какого-нибудь внимания. Хуа нажал на запись голосового сообщения и обхватил ствол пальцами — сразу вырвался томный и облегченный выдох, что довольно быстро перерос в чуть не жалобное мычание. по телу прошлась очередная волна мурашек, а там, внизу, нехорошо защекотало. хотелось задвигать рукой резко, несдержанно, чтобы достичь разрядки как можно быстрее, но Хуа постарался быть терпеливым: он размазал большим пальцем выступившую смазку, подвигал рукой — и услышал тихое «сквиик». пошлое хлюпанье смазки потревожило бегунок записи — тот дрогнул, отчитываясь, что записал особенно громкий звук среди возбужденной тишины.

гэгэ:

«черт Саньлан наушники в сумке!»

тем не менее, кружок возле «проиграть голосовое» пропал — значит, кто-то в чате его прослушал, и это, скорее всего, был Цзюнь У.

седая сволочь:

«Я закрываю чат до того момента, как не приеду домой.»

«Сяньлэ, собирайся. Я спускаюсь к тебе.»

шалость удалась! Хуа, довольный своей проказой, убрал руку со своего возбуждения, чинно повесив ее на ручке кресла, чтобы ничего не испачкать. он посмотрел на часы, что было совершенно бесполезно — и так уже выучил, что после часов пика по почти безлюдному городу ехать не больше двадцати минут. у него еще было время, чтобы снять с гудящей от крови головы спесь и пойти себя готовить.