Воробей

- Главнокомандующий Ямамото, ты редко навещаешь меня. Могу ли я тебе чем-нибудь помочь? Улыбка с закрытым ртом Уноханы не выдавала ни капли ее любопытства. Главнокомандующий ворвался прямо в ее кабинет без предисловий. Он не казался особенно измотанным, так что это не должно было быть невероятно срочным, но его кустистые брови были низко нахмурены, из-за чего было ясно, что он очень хотел быть где-то еще, а не здесь. -Мазь от солнечных ожогов. Ямамото проворчал низким приглушённым голосом. -У тебя есть что-нибудь? -О боже, солнечный ожог? Улыбка Уноханы даже не дрогнула, когда Главный капитан нахмурился, в ее глазах сверкнуло веселье от маленьких секретов, о которых она была более чем осведомлена. За ее окном дождь бил по стеклу проливным дождем. Темноволосая женщина достала с ближайшей полки маленький флакон, который она хранила для лечения незначительных травм, не требующих особого внимания. Она также вручила ему маленький бумажный пакетик с порошкообразным обезболивающим, которое можно смешивать с чаем, чтобы избежать естественной горечи. Ямамото что-то проворчал себе под нос и отвернулся. -Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания Сасакибе. Не сказав больше ни слова, Ямамото еще быстрее вышла из своего кабинета. Ранее. За все годы, что они провели вместе, Чоджиро никогда не опаздывал на их вечерний перерыв на чай. Короткая пауза за горячим чаем над последними отчетами была лучшим способом завершить долгий день, проведенный за управлением делами молодой академии, которая, казалось, увеличивалась в размерах в геометрической прогрессии с каждой неделей. Пока минуты текли без перерыва, если не считать постоянной барабанной дроби проливного дождя по крыше, Ямамото фыркнул и поднялся на ноги. Чайный сервиз на его столе медленно остывал, оставаясь нетронутым. Он сунул клинок в ножны за поясом и, подойдя к двери своего кабинета, открыл ее. За дверью стоял парнишка с растрепанными волосами, подняв руку, как будто собирался постучать. Его униформа была неряшливой и примерно на дюйм коротковатой, что наводило на мысль о недавнем вспышке роста. -Яма-джии! Лицо Кьёраку Шунсуя быстро сменилось с удивления на мальчишескую зубастую улыбку. Ямамото совсем не доверял этой улыбке. -Шунсуй, разве я еще не учил тебя, как обращаться к старшим ?! Кулак Ямамото нашел опору на макушке мальчика, когда тот поймал его в захват за голову. -Прости, прости! Шунсуи извивался, как скользкая рыба в его руках. -Но Яма-джи, я пришел сюда, чтобы рассказать тебе о том что видел! -Ну? Тогда выкладывай, мальчик. Через несколько мгновений Ямамото поставил ребенка на ноги. -Чоджиро Ямамото вытянул руку и в качестве предупреждения свернул мальчику ухо. -Ой! -Обращайся к нему с уважением! -Ой, ладно, отлично! Боже, Яма-джии, ты не обращаешься так с Джуширо ... Шунсуи потер ухо, надув губы. -Я видел Сасакибе на тренировочной площадке, она разговаривала с одним из старших учеников. Это не было похоже на хороший разговор. Что ж, это объясняет, почему Чоджиро опоздал. -Как же так? -Ах, ну ... Лицо Шунсуя слегка порозовело, на нем появилось немного неловкое выражение. -Они стояли довольно близко друг к другу. Сасакибе, казалось, был не очень доволен. Ямамото серьезно посмотрел на Шунсуя. Мальчик уставился на него, скрестив свои долговязые руки на груди. -Хммм. Ямамото проворчал, похлопав мальчика по плечу. -Тебе следует пойти домой, Шунсуй. Твои занятия уже давно закончились. -Я так и сделаю, я просто жду, когда Джуширо закончит с уборкой! С этими словами Шунсуи поспешил прочь, несомненно стремясь воссоединиться со своим другом и насладиться остатком дождливого дня так, как может только беззаботный ребенок. После своего ухода он оставил едва заметные грязные следы. Ямамото убедился, что дверь в его покои была хорошо закрыта, прежде чем направиться в направлении, указанном С Шунсуем, где подстерегали его правую руку. Когда он пересекал коридор, несколько студентов, сплетничавших между собой, быстро поклонились и убрались с его пути. Он завернул за угол и услышал Чоджиро прежде, чем увидел его. -Мне очень жаль, но мне действительно это неинтересно. -Сасакибе-сан, я вижу, что ты только и делаешь, что работаешь. Приходи повеселиться. Чоджиро, за неимением лучшего термина, был прижат к стене. В его руках была стопка отчетов. Даже после стольких лет службы под началом Ямамото на различных должностях после окончания войны он еще не совсем перерос свою мальчишескую внешность, несмотря на то, что был прилично старше многих студентов. Молодой человек не улыбался, и выражение его лица было чрезвычайно вежливым и безразличным. Напротив него один из старших учеников Ямамото – он ни за что на свете не смог бы вспомнить его имя – нагло протянул руку, положив ее ему на плечо. Ямамото почувствовал, как в его венах закипает неуместный собственнический гнев. Чодзиро заметил его первым, сразу напрягся и резко оттолкнул ученика назад достаточно сильно, чтобы тот отшатнулся на несколько шагов. Мужчина низко поклонился в пояс, сжимая стопку отчетов так, что побелели костяшки пальцев. -Генрюсай-доно, пожалуйста, примите мои извинения за необоснованное опоздание! Ученик немедленно последовал его примеру с поклоном, приветствуя Ямамото четким: -Генрюсай-сенсей! -Ты. Ямамото обратился к ученику. -Поскольку ты хочешь расслабиться от своих тренировок и выполнении своих обязанностей, ты отчислен. Не возвращайся. Тебе больше не рады. -С-сэр? Ученик побледнел при виде холодного и угрожающего выражения лица Ямамото. -Я… Я сейчас уйду, Генрюсай-сенсей. Пожалуйста, простите меня. Ученик, опустив голову от стыда и побледнев от шока, поспешил прочь от давящего на него со всех сторон рейацу. Чоджиро оставался склоненным, уставившись в пол. Ямамото повернулся, отдав безмолвный приказ своей правой руке следовать за ним. Тихое шарканье шагов позади него на почтительном расстоянии было гарантией того, что его, несомненно, поняли. Когда они вернулись в его кабинет, Ямамото оставил остывший чай на столе и вместо этого приказал Чодзиро немедленно предоставить ему отчет. Когда с ним было закончено, пальцы Чоджиро нервно переплелись, ожидая следующего набора инструкций или, возможно, выговора за опоздание. -Чоджиро. -Да, Генрюсай-доно? -Иди сюда. Бледные глаза без зрачков с опаской встретились с его глазами, когда он подошел ближе к краю стола. Молодой человек издал тихий звук, когда Ямамото схватил его за подол короткого белого плаща и потянул, заставляя наклониться. Ямамото прижался губами к длинной линии горла Чоджиро, вонзив туда зубы. Над воротником своего сихакушо и плаща мужчина постарше всосал грубый след в тонкую кожу, оставив сильный синяк, который потемнеет в течение нескольких минут. Задыхаясь от грубого обращения, пальцы Чоджиро впились в руку Ямамото, ногти затупились о ткань рукава. Когда синяк стал достаточно заметен, к его удовлетворению, Ямамото отпустил его назад, проведя мозолистой ладонью по челюсти Чодзиро. Его большой палец прижался к мягкой нижней губе, кончик его ткнулся в пространство между ними. Через мгновение он отпустил его, чтобы молодой человек мог выпрямиться должным образом. У Чодзиро не было бы возможности скрыть метку на шее, даже если бы он полностью натянул плащ. -Иди домой. Я ожидаю, что ты будешь готов встретить меня, когда я вернусь. Румянец появился на щеках Чоджиро и окрасил кончики ушей. Он облизал губы, на долю секунды показался розовый язычок. -Конечно, Генрюсай-доно. Тогда увидимся. ... Дрожащие ноги были закинуты на его талию и широко расставлены, чтобы вместить его тело между ними. Бесчисленные темные синяки были разбросаны по ранее безымянному холсту на его бедре, которые в слабом мерцающем свете казались злобно-красными. Распластавшаяся на футоне внизу, как распростертые крылья воробья, неприлично сбившаяся пижама обнажала загорелую кожу, покрытую нежно-розовым румянцем от волнения, смущения и всего остального. Все это резко контрастировало с бледным серебром влажных от пота волос и заплаканными глазами, полуприкрытыми от усталости. Перламутровые, молочно-белые разводы медленно высыхали на его вздымающейся груди, легким отчаянно не хватало воздуха в комнате, где было иссушающе жарко. -Джи.. Генрюсай—доно! Задыхающиеся рыдания его возлюбленного разжигали обжигающий жар внутри Ямамото, когда он грубо уперся руками в зад, крепко прижался к нему и двинулся навстречу зовущему его по имени, впиваясь пальцами в сильные мышцы достаточно сильно, чтобы, как он знал, оставить синяки, которые останутся на несколько дней. Ямамото знал, что даже если пройдет тысяча лет, Чоджиро никогда не забудет каждое прикосновение к разгоряченной коже, каждый голодный поцелуй, прижатый к мягким приоткрытым губам, и форму его горящей, безмолвной страсти изнутри. Когда Ямамото наконец насытился и ревущее пламя его желания превратилось в тлеющие угольки удовлетворения, Чодзиро был прижат к его груди, уткнувшись лицом в ложбинку между шеей и плечом. Несколько минут спустя Чоджиро слегка приподнял голову, как будто собирался попытаться вывернуться из крепких объятий. Ямамото приоткрыл глаз. Он крепче сжал руку, которой обхватил гибкую талию, чтобы не дать ему никуда уйти, а затем опустил другую руку ниже. Чодзиро немедленно замер, его голова откинулась назад. Что бы это ни было, это могло подождать. Ямамото снова закрыл глаза и слушал тихое дыхание Чоджиро, пока его не сморил сон. На следующее утро Ямамото понял, что, возможно, был слишком ... увлечен. -Генрюсай-доно, м-мои извинения… Я не знаю, могу ли я быть вам полезен сегодня. Я не уверен, что смогу даже присесть. Голос Чодзиро был приглушен одеялом, которым он упрямо обернул голову и верхнюю половину тела, скрывая его от посторонних глаз. Ямамото уставился на нижнюю половину тела Чодзиро. По всей длине бедер и спины молодого человека многочисленные болезненно выглядящие отпечатки ладоней накладывались друг на друга на обнаженном участке кожи. Они были блестящими и красными, как особенно ужасные солнечные ожоги. -Хм. Оставайся здесь, я посмотрю, что можно сделать. Ямамото провел рукой по лицу, натягивая одежду. Понятно, что он не держал мазь от солнечных ожогов в своем доме. Вдобавок ко всему, все еще лил сильный дождь, темные тучи снаружи были тяжелыми от дождя… Хм, у кого может быть мазь, и кто не осмеливается задать ему какие-либо вопросы о том, зачем ему это нужно ...?