Мороз

Поцелуи Вару на вкус как сожаление, как ошибка, которую они совершают одновременно, как будто он хочет быть где-то в другом месте. Его губы, прижатые к губам бубнового валета, искусаны и шершавы, и он целует, как голодный пес. Габриэль в ответ целует всегда, обычно от скуки. Между ними нет искорки, нет волшебства, слишком они грязные для такого, грубые по краям и тупые по углам. Целуются они на балконе, в осеннюю прохладу, поскольку быть пойманными кем-либо было бы ужасно стыдно, а холод служит стимулом не опускаться ниже пояса. И даже так пиковый не может держать руки при себе. Они то и дело падают на его грудь, то на бедра, крепко обхватывая, наверняка оставляя следы. Всякий раз, когда пиковый валет находится в одном из своих настроений, он становится до жути нервным, напряженным как тетива. Так что, по сути, Габриэль делает всем одолжение, когда позволяет увести себя подальше от посторонних глаз и зацеловать до бесчувствия. Никому не нужен Вару, который становится ещё более жестоким и подленьким, когда не дает выход своей энергии… Или, что хуже, никому не нужен Вару, который ведёт себя как мертвая и подавленная рыбка, запершая себя в туалете. Да и, честно говоря, эти сеансы поцелуев уже вошли у них обоих в привычку. С тех пор как Пик начал выходить из дома и возвращаться с засосами на шее, перепады настроения Вару стали просто ужасными. Ему нужен был выход для своего гнева, негодования, обиды, и бубновому валету было... Скучно. Честно говоря, если бы Вару хотел выбрать кого-то любого в качестве «партнёра», то этот кто-то всё равно всегда был бы Габриэлем, потому что он точно не стал бы усложнять ситуацию ещё больше, чем она уже была. Первый клон не испытывает никаких чувств, когда Вару покрывает поцелуями его шею и грубо прикусывает. Он не чувствует ни боли, ни удовольствия, да и Вару целует его не для этого. Габриэль не питает иллюзий, что пиковый «любит» его. Он знает, что Вару его ценит по-своему, но это не любовь, и они оба прекрасно это понимают. В движениях Вару больно много ревности, и он всегда зол, когда выводит Габриэля на балкон. Его поцелуи на вкус как соль, как жажда чего-то большего, чего-то, что Габриэль не может ему дать. Они не искали решение его проблем, потому что (по мнению Габриэля) его не существует, если только Пик волшебным образом не проникнется чувствами к своему валету, что невозможно. У него на шее, ключицах и даже на груди есть отметины, и все они отливают ярким пурпурно-красным цветом. Габриэль, конечно же, оставляет свои собственные следы — царапины на спине и предплечьях, которые легко спрятать. Они целуются с томным пылом, и это почти возбуждает, почти волшебно, почти идеально. Но они оба слишком разбиты для подобной любви, поэтому берут все, что могут, жадными руками и кровоточащими пустотами там, где должны быть сердца. Они не смогут остановить этот балаган… Да и не пытаются. Смысла нет. Они целуются на балконе в осенний морозец. Они принадлежат друг другу, как битое стекло и скотч, как майонез и огурцы, как леса и огонь. Они не могут насытиться. Им нечем.