Friday Night Show

      — Чон Чонгук, ты сейчас серьёзно? Ви? Вот тот самый Ви? Который самый популярный наш айдол? Вот прям реально Ви? — Намджун сыпет вопросами, как дырявый дуршлаг.       Чонгук утвердительно мычит и самодовольно улыбается, всем своим видом демонстрируя, что ничего особенного не произошло. Подумаешь, сотворил невозможное, с кем не бывает?       — Вот прям настоящий живой Ви будет сегодня на твоём вечернем эфире? Ты не шутишь? Может ты головой ударился и бредишь? Да как тебе вообще удалось это провернуть? — Джун не может перестать фонтанировать эмоциями. Потому что это — вау!       — Да, Джун-и, прям настоящий и живой. Как мне это удалось, останется, конечно, в секрете. Ты же знаешь, я не раскрываю свои методы привлечения звёзд.       — Но он же никогда не даёт интервью! Никогда и никому, Гук! А новые треки представляет только на официальной площадке агентства.       — Ну да, — лениво тянет Чон, — а сегодня даст мне, — пауза, — интервью. А также, вот только сейчас не обоссысь, исполнит живьём новую песню, релиз которой назначен на завтра на официальном канале.       — Чонгук, — Джун натурально хватается за сердце, — скажи мне честно, ты продал душу дьяволу? Понимаешь, что это вообще значит для моей станции?       Гук лишь ухмыляется, кивает и мечтательно закатывает глаза.       Ну а теперь обо всём по порядку.       Когда-то давным-давно, а именно десять лет назад, два лучших друга Чонгук и Намджун учились на последних курсах Сеульского Национального. Правда, на разных факультетах. Гук был погружён в журналистику до самых кончиков ярко выкрашенных в фиолетовый цвет волос. Мечтал стать известным на всю страну интервьюером. Спойлер: у него получилось. Джун же изучал продюсерское дело, но не был уверен в том, что оно станет его основным профессиональным направлением после окончания универа. Помимо крепкой дружбы и отвязных тусовок в общаге кампуса их объединяло ещё совместное детище: институтское радио, где Нам был царь и бог, а Гук — на подхвате.       Так вот, на последнем курсе Джуну выпала возможность организовать свою радиостанцию. Сначала скромную, популярную лишь среди своих же студентов, но позже масштабы росли, контент, который придумывал Нам, и темы эфиров, помимо музыки, привлекали всё больше слушателей. Как итог, рейтинг Purple Paradise, а именно так Ким назвал свою станцию в честь необычной шевелюры своего друга, потеснил самые топовые радиостанции и даже грозился поставить на колени СеулFM.       Чонгук к работе на радио не имел никакого отношения, только лишь поддерживал своего лучшего бро во всём. Начинал с небольших интервью мелких знаменитостей: начинающих музыкальных групп, писателей, художников и прочих интересных личностей. В политику намеренно не лез, не имея к ней совершенно никакого интереса. Взял себе творческий псевдоним — JK и погрузился в мир интернет-журналистики. Публиковал ролики с разрешения тех, с кем работал у себя на YouTube-канале, получая взаимовыгоду в раскрутке. Не особо популярным деятелям искусств было на руку засветиться где-нибудь, а Чону, соответственно, нужен был хоть какой-то контент. Но то ли необъятная харизма новоиспечённого журналиста, то ли талант задавать небанальные и по-настоящему интересные вопросы, то ли щепотка магии, но канал стал набирать всё больше и больше подписчиков. К молодому интервьюеру стали поступать предложения от более популярных людей. Цифры на канале росли, как и на карте Чонгука.       Не надо думать, что это был короткий путь. Всё было очень постепенно, в течение семи лет, но канал Чона стал насчитывать более десяти миллионов фолловеров. А гостями его передачи стали настоящие звёзды. Но всё также вне политики. И слава накрыла с головой.       Однажды на одной камерной вечеринке для своих Намджун подошёл к уже тёмноволосому Чонгуку с интересным предложением: создать еженедельное пятничное вечернее шоу в самый прайм-тайм в формате небольшого интервью с приглашённой звездой и освещение последней её работы. Это может быть как новая песня, книга или статья, в зависимости от рода деятельности человека. Гук, недолго думая, согласился, но поставил своё условие: имя каждой знаменитости будет держаться в тайне вплоть до начала эфира, в том числе и от Джуна. После эмоциональных дебатов было решено, что Нам будет получать информацию о личности гостя в день шоу с утра.       И вот уже три года еженедельная двухчасовая радиопередача «Friday Night Show» с великолепным ведущим JK на станции Purple Paradise имеет самый высокий рейтинг и является максимально ожидаемым слушателями шоу во всей Южной Корее.       Но вернёмся в сегодняшний день.       Новость, которую получил Намджун о новой знаменитости, никак не укладывается в голове. Ну, потому что это вообще невозможно. Никому из журналистов ещё не удавалось подойти к певцу так близко. Слава, идущая впереди мегапопулярного айдола, пугает своей неоднозначностью и таинственностью.       Ви — самый закрытый и недоступный для прессы персонаж. Интервью не даёт, разве что несколько слов позволяет себе сказать фанатам после выступлений и многочисленных премий. О новых записях и проектах заранее не распространяется, о личной жизни никогда не отвечает, о семье и детстве — тем более. Единственное, чем балует и доводит до сумасшествия поклонников — трансляции в инстаграм, на которые выходит раз в месяц в совершенно рандомное время. И очевидно, всё скрытое и таинственное привлекает, манит, требует разгадать. Поэтому Ви является не только обладателем низкого чарующего баритона, потрясающей природной красоты и явного таланта, но и лакомым кусочком для любого представителя прессы.

***

      В пятницу вечером Чонгук приезжает за двадцать минут до начала прямой трансляции, встречаясь с нервно мечущимся по студии Намджуном. Лениво проверяет оборудование и звук, наливает себе неизменный бокал белого вина, ставит его на стол возле пульта и расслабленно устраивается в громоздком, но дико удобном велюровом кресле.       — Какого чёрта ты такой спокойный, Гук-и?       — А чего мне нервничать? Я что, звёзд никогда не видел?       — Но это же сам Ви!       — И что? У него может две головы или тентакли? Что такого особенного? Такой же человек, как и мы с тобой.       — Ну да, конечно, — недоверчиво тянет Джун, — мне это всё не нравится.       — Расслабься, бро, выключи суетолога, всё будет пучком. Ты слишком драматизируешь. Твоя станция станет ещё популярнее сегодня, так что не о чем беспокоиться.       — Мне точно нужно будет выпить после эфира. Составишь компанию?       — Прости, друг, сегодня никак не могу. Позови Чимина. Он как главный фанат Ви после шоу будет прыгать и пищать, а ты как раз его таким эмоционально тёпленьким и... ну... Короче, разрешаю уже сейчас сообщить объекту твоего столетнего воздыхания о том, кто сегодня у вас в гостях.       — Не налажай только, — наигранно закатывает глаза Нам, не показывая, как Чон только что в очередной раз задел его за больное место.       — И когда такое было? Я — профи, ты же знаешь.       — Знаю, просто очень волнуюсь. А ещё осталось пять минут до начала, а твоего этого Ви всё ещё нет.       — Он сказал, что появится чётко ко времени, у меня нет оснований ему не доверять.       — Вдруг кинет?       — Уверен, что нет. Иди уже, я справлюсь.       Чонгук надевает наушники и включает кнопку на пульте. До начала эфира остаётся три, два, один...       — Добрый вечер, дорогие радиослушатели! С вами бессменный и чертовски потрясающий JK, значит наступило время для долгожданного «Friday Night Show», — бодро начинает Чонгук. — Уверен, вам не терпится узнать, кто же сегодня будет гостем нашей студии. Что ж, не буду долго вас томить. Сегодня у нас один загадочный и очень популярный певец. Как думаете, кто же это? О, уверен, вы будете в восторге! Сейчас я включу одну из его самых нашумевших песен, и вы сами всё поймёте.

🎚️ V— Friends

      Чонгук запускает на пульте названный только что трек и выключает микрофон.       В этот момент дверь студии тихо приоткрывается и появляется тот самый секретный, хотя уже не очень, гость.       Гук шумно сглатывает, потому что образ мужчины, внезапно ворвавшегося в помещение, мягко говоря, ошеломляет. Он похож на эфемерного ангела. Ни больше, ни меньше. Одет во всё белое: широкие хлопковые брюки, такого же цвета майка и зипка. Голову с пепельно-блондинистыми волосами украшает стильная белая шапка, а губы изогнуты в мягкой приветливой улыбке. Крыльев разве что не хватает. И нимба над головой вместо шапки. И стройного хора херувимов за спиной, дополняющего своим божественным саундтреком столь эффектное появление.       Ви жестом спрашивает, выключен ли микрофон в этот момент, чтобы задать вопрос, который не улетит в эфир.       — Добрый вечер, JK. Я не подвёл вас своим опозданием?       Гук немного мнётся, потому что человек перед ним безумно красив. И улыбается своей необычной прямоугольной улыбкой, да так, что крохотные лучики мимических морщин собираются в уголках глаз. Невероятный!       — Добрый вечер. Вы почти не опоздали, я включил ваш трек длительностью 2 минуты 28 секунд, поэтому дыра в эфире прикрыта.       — Отлично. Должен вас сразу предупредить, на личные вопросы я не отвечаю.       — Совсем никакие? Возможно мы найдём какой-то компромисс, раз вы и так поступились своими принципами и пришли сюда?       — Может быть, но в данном случае я хочу, чтобы именно мне было интересно.       — Что вы имеете в виду?       Ви задумчиво откидывается на спинку своего кресла, прикладывает длинный изящный палец к пухлым губам и не отвечает. К этому моменту трек заканчивается, и Чон вынужден нажать на кнопку включения микрофона.       — С вами снова JK и, как вы уже поняли, наш сегодняшний гость — Ви! Не умрите там от восторга, вы всем нам очень дороги!       — Добрый вечер, дорогие радиослушатели, с вами Ви, — пробасил Тэхён своим до мурашек низким голосом, губами слегка касаясь микрофона.       У Чона по телу пробегает электрический разряд. От голоса, от образа артиста, от того, как плавны и сексуальны его движения.       — Поприветствуем Ви в нашей студии. И давайте обозначим формат сегодняшнего вечера. Обычно я беру интервью, но все вы в курсе, что Ви не делится личной информацией.       — Стоп-стоп-стоп, — врывается Ви в реплику Чонгука. — Вы, многоуважаемый Джей Кей, тоже являетесь загадочной личностью. И не смотрите на меня так. Дорогие радиослушатели, довожу до вашего сведения: в данный момент JK округлил свои огромные чёрные глазищи. Вообще-то я тоже пришёл подготовленный, — Тэхён двусмысленно играет бровями. — Я искал много информации в сети. Поклонники журналиста JK, которому удаётся заманивать к себе на эфиры и канал самых известных деятелей искусств Кореи считают его не менее интересной личностью, чем я. Поэтому, выдвигаю обоюдно-провокационное предложение.       — О чём вы? — гулко сглатывает Чонгук. Дело пахнет керосином.       — Я предлагаю вам откровенный и честный вариант интервью в формате «дашь на дашь».       — Что вы имеете в виду?       — О, всё предельно просто! — Ви раскатисто смеётся. — Один ваш вопрос — один мой честный ответ, после один мой вопрос и ваш не менее честный ответ. И так далее.       — Вы думаете, что моя личность настолько интересна поклонникам, как и ваша?       — Уверен в этом, — безапелляционно.       — Хорошо, я согласен. Но, Ви, я могу задавать любые вопросы?       — Любые.       — Серьёзно? И личные?       — Да, рискнём, пожалуй.       — Хорошо. Погнали. Я начну?       — Без проблем.       — Итак, дорогие слушатели, мой первый вопрос непредсказуемому Ви: вы планируете продлевать контракт с агентством, который истекает в этом году?       — Оу, мой любезный Джей Кей, я ждал несколько другого. Из серии: женаты ли вы или есть ли у меня внебрачные дети, — снова смеётся. — Но хорошо. Раз уж обещал. Я не собираюсь продлевать контракт. Я двенадцать лет отдал кей-поп индустрии, теперь же хочу сосредоточиться на личной жизни. Да и в целом, я устал. От публичности, популярности, необходимости скрываться.       — Вот это новость. Вы уже сообщили близким о вашем решении?       — Это уже новый вопрос. А следующий — мой к вам, вы забыли уговор?       — Простите, задавайте свой.       — У загадочного Джей Кея есть вторая половинка?       Ви улыбается и облизывает губы так откровенно, что Чону становится не по себе. Он крутит в пальцах бокал с вином и нервно постукивает ботинком по полу.       — Касаетесь запретных тем? Не боитесь, что я пройдусь по ним же? Но хорошо. Уговор есть уговор. Да, у меня есть близкий человек.       — Вы встречаетесь?       — Мы живём вместе уже довольно давно. Но это новый вопрос. Могу я задать вам зеркальный?       Ви подмигивает. Игриво так и наклоняет голову чуть набок. Гук нервно закусывает губу.       — Можете. Да, я тоже в долгосрочных отношениях. На самом деле мне в рамках контракта нельзя говорить о таком. Но, учитывая, что до его окончания остаётся чуть более двух месяцев, думаю, глобально эта информация ни на что не повлияет.       В этот момент рука Ви накрывает лежащую на столе кисть Чонгука и нежно гладит его татуированные пальцы, слишком интимно. Да что этот нахал себе позволяет? Вот прям только что признался в серьёзных отношениях на широкую публику, сидя рядом с человеком, который признался ответно. Невероятная наглость! Неужели для него норма так себя вести? Флиртовать с другими, имея постоянного партнёра дома?       Только проблема заключается в том, что кокетливые взгляды и преднамеренные прикосновения по какой-то необъяснимой и совсем неправильной причине начинают заводить Чонгука. Хорошо, что в рубке нет камер, иначе Намджуна сейчас хватил бы удар, который всенепременно наблюдал бы за таким интригующим бесплатным шоу.       — У недоступного Ви есть постоянный партнёр — это же просто сенсация! Хорошо, следующий вопрос. Вы планируете обнародовать ваши отношения по истечении контракта?       — Это зависит только от его желания, но с той стороны нет ни малейшего стремления раскрываться, поэтому я должен уважать чужие границы. А что насчёт вас?       — Погодите, вы только что сказали «его»? Это мужчина?       — Следующий вопрос — мой! Но под словом «его» я маскировал лишь слово «партнёр». Не стоит слишком много фантазировать.       Чонгук чувствует движение чужой стопы по своей ноге под столом. И когда только этот настырный Ви успел скинуть свою обувь? Он ведёт ступней по напряжённой голени интервьюера, плавно поднимаясь по бедру, и останавливает путь в области чужого паха, с усилием надавливая на спрятанный в узких джинсах член.       — А что касается меня, — сдавленно говорит Гук, — мой человек будет оставаться в тени столько времени, сколько ему будет нужно. Я не в праве лишать его возможности жить без излишнего влияния со стороны прессы. — Чон небрежно откидывает чужую ногу со своей промежности. — А теперь послушаем лирическую композицию нашего сегодняшнего гостя. — И резко выключает микрофон на пульте.

🎚️ V —Winter Bear

      — Тэхён-щи, что вы себе позволяете? Вы только что признались в серьёзных отношениях, как и я. К чему эти двусмысленные подкаты?       — Это весело, — пожимает плечами. — И разве это не вы так сильно дрожите только от того, что я касаюсь вас ногой?       К сожалению, это абсолютная правда. Дрожит, инстинктивно облизывает губы и часто сглатывает. Места себе не находит.       — Вы отвратительны. Лживы и неверны.       — Разве хотеть такого привлекательного крольчонка может быть отвратительным? Чонгук-щи, не будьте ханжой.       — А что, для вас норма хотеть кого-то, кто не ваш парень? — раздражённо выплёвывает Гук, делая акцент на том, что сразу понял, что Ви в отношениях с мужчиной.       — Это всего лишь безобидный флирт, Чонгук-щи. А хотеть можно кого угодно, не вижу смысла бороться с естественными реакциями тела.       Тэхён встаёт со своего кресла, подходит к сидящему напротив Чону и нагло усаживается ему на колени, широко разведя стройные ноги в стороны. Встречает испуганный взгляд чёрных глаз. А после высовывает язык и мучительно медленно ведёт им сначала по нижней губе интервьюера, а после по верхней, чуть прикусывая и оставляя мокрый след от слюны. Затем непринуждённо поднимается, снова подмигивает второй раз за вечер и, повиливая бёдрами, возвращается на своё место. Такой красивый и такая сука!       Чонгук на мгновение теряет самообладание и загнанно дышит. Незаметно рукой поправляет под столом слегка возбуждённый член. Стыдно и неправильно это. Но всё же берёт себя в руки и включает микрофон.       — Уважаемые слушатели, сейчас прозвучала очень нежная композиция Ви — «Winter Bear», вы можете оставить свои комментарии и пожелания в чат радиостанции. Сейчас время получить ответы ещё на несколько вопросов, а потом вас ждёт главный сюрприз сегодняшнего вечера.       — Да, сегодня вас ждёт большой эксклюзив! Только для Purple Paradise! — вторит Ви.       — Итак, расскажите о начале своего творческого пути. Всем очень интересно, потому что информация, найденная в сети, очень противоречива.       — Да тут нет ничего такого особенного и интересного, я серьёзно. Я был старшеклассником, живущим в проблемной семье. Но об этом я точно не хочу рассказывать. Так вот, однажды, когда мы с ребятами из школы проводили время в караоке-баре, ко мне подошёл взрослый мужчина, как потом оказалось — менеджер известного музыкального агентства и высоко оценил мои вокальные данные. Пригласил на собеседование. А дальше завертелось. Я понравился директору своим необычным голосом, и мне предложили первый контракт. Удачное стечение обстоятельств, не более.       — Не обесценивайте свой талант. Ваш голос уникален! Скажите, Ви, а тяжело быть айдолом?       — Вообще, теперь моя очередь спрашивать. Но я отвечу. Потому что эта тема настолько мало освещена обществом, что люди не понимают и близко, каково приходится айдолам на самом деле. А это крайне тяжело. Это жизнь, в которой ты совсем не принадлежишь себе. Твоё тело, твои желания, твой голос, твоё время, твои интересы — они больше не твои. И это — главная причина, почему я не стану продлевать свой контракт. Я хочу, наконец, вернуть себе свою жизнь. Настоящую.       У Чонгука сжимается сердце, когда он слышит столь откровенное признание лидера кей-поп индустрии. Хотя он и раньше знал, что там всё не так радужно. За потрясающими образами, идеальной хореографией, непревзойдённо записанными треками скрываются живые люди. Со своими проблемами, болью, неистовой усталостью и таким сильным, но неосуществимым желанием жить свою жизнь, что становится горько. Невыносимо горько. А ещё печально осознавать, что основная масса людей видит лишь то, что находится на поверхности: красивую картинку, не понимая насколько же в реальности тяжело приходится артистам. Но особенно сильно Чона коробит грустная улыбка, отработанная годами, с которой артист рассказывает о по-настоящему болезненных вещах. Она как яркая маскарадная маска, прикрывающая всё то, что скрывается внутри, но глаза не врут, в них можно увидеть совсем противоположные чувства.       — Дорогие радиослушатели, а сейчас наступает самый невероятный и волнительный момент сегодняшнего вечера. Ви согласился исполнить эксклюзивно только для нашего радио песню, официальный релиз которой назначен на завтра. Внимание! Это будет живое исполнение. Готовы?

🎤 V — Rainy Days

      Тэхён отъезжает на стуле на колёсиках от стола и снимает с себя наушники, делает конкретный жест Чонгуку, что готов исполнить лайв. Тот в свою очередь меняет настройки на пульте управления.       И тут происходит ёбаная магия. Ви начинает петь своим завораживающим голосом, от которого Гук покрывается миллиардами мурашек, а волосы на всём теле встают ровным строем, как будто они тот самый лес рук на уроках математики. Тембр исполнителя настолько низкий, сексуальный, властный, как будто он не человек вовсе, а настоящая сирена, привлекающая, подчиняющая, заставляющая следовать за собой на непременную погибель.       Гук не может совладать с собой. Это слишком, чересчур, перебор, блять, да какие ещё там можно придумать определения?       А Тэхён ведёт себя непринуждённо, как будто всю жизнь только и готовился к этому выступлению. На середине композиции он стягивает с себя шапку, отбрасывая её на стол, и накидывает на голову капюшон от зипки, сводя с ума этим простым действием одного почти скромного Чон Чонгука. Того, который давно и прочно в отношениях. Но сейчас не может думать ни о чём другом, кроме как о длинных роскошных пальцах этого чёртова Ви, небрежно отбрасывающего со лба свою непослушную светлую чёлку. Все мысли где-то ниже пояса, подкидывая воспалённому мозгу эротические картинки: а как эти пальцы смотрелись бы во рту у Чонгука, когда жали бы на корень языка, заставляя давиться? Или когда три таких музыкальных пальца готовили бы себя для члена журналиста, исчезая в жарком и по-блядки блестящем от смазки сфинктере? Для члена человека, который полчаса назад признался в том, что он с головой отношениях? Блядство!       Чонгук не может. Нет, не так. Чонгук от чего-то совсем не хочет сдерживать свой внезапный порыв. Он нерешительно встаёт со своего кресла ведущего и делает несколько неторопливых шагов по студии, как будто оттягивая неизбежное притяжение. Совершает примерно то же самое действие, что и певец чуть ранее. Приземляется на колени айдола, широко расставляя крепкие накачанные бёдра, плюхается на Тэхёна, прижимаясь своим пахом к чужому, тем самым давая понять, что возбудился, а губами присасывается к острой ключице, которая приветливо торчит из расстёгнутой нараспашку зипки, не скрытой тонкой тканью майки. И да, оставляет следы. Чёрт возьми, что он творит? Этим поступком противоречит своим же ранее произнесённым словам о неверности в адрес Тэхёна.       Ви ведёт себя как настоящий профессионал. Но нахально улыбается сквозь пение. Голос его не дрожит при живом исполнении, даже невзирая на тот факт, что Чонгук самозабвенно вылизывает нежную бархатную кожу на шее, зубами цепляя остро торчащий кадык. А тот вошёл во вкус и задрал до подбородка артиста его майку, чтобы освободить свободный доступ к карамельной коже груди. Губами припадает к тёмным напряжённым соскам, которые выглядят настолько соблазнительно, что их, грешным делом, хочется просто откусить и съесть. Гук облизывает каждый, несильно прихватывая зубами. Большего себе не позволяет, в прямом эфире нельзя напрочь терять голову.       Плавно и грациозно сползает на пол, оказываясь между ног, спрятанных в широких белых штанах. Не отдавая отчёт своим действиям, цепляет пальцами язычок молнии на ширинке и медленно тянет вниз. А после приспускает чужие боксёры, высвобождая значительно окрепшее достоинство Ви. Предвкушающе облизывается, обильно смачивая свои губы слюной и наклоняется над артистом. Проводит языком по стволу от яичек до головки, лижет прорезь уретры, чуть погружая в неё самый кончик. Мокро исследует каждую напряжённую венку на идеальном члене.       Ви закрывает глаза от такой приятной ласки, продолжая сводить с ума своим невероятным исполнением, и пытается не сбиться.       Чонгук титаническим усилием отрывается от этого дико интересного занятия и отстраняется. Отправляет налитый кровью орган обратно в бельё и застёгивает ширинку. Возвращается в своё кресло и залпом допивает бокал с вином. Зачем так поступил не знает, как и то, что делать дальше. Видит только насмешку в каштановых омутах напротив и отчаянно тонет в их глубине.       Ви заканчивает премьеру песни и, не разрывая зрительного контакта с Чонгуком, подъезжает к нему на стуле, перебирая ногами по полу.       Гук включает свой микрофон и тихо аплодирует исполнителю.       — С нами был Ви и его шикарный новый трек «Rainy Days» эксклюзивно для Purple Paradise!       — Надеюсь вам понравилось.       — Конечно понравилось, это было великолепно! Спасибо вам большое, что выбрали нашу радиостанцию для премьеры новинки. Песня вышла просто волшебная, как раз идеально подходит ко времени года, настроению и погоде за окном.       — Я рад, что мне удалось передать атмосферу!       — Безусловно, удалось. Так же выражаю свою личную благодарность за эксклюзивную беседу и честные ответы.       — О, я в вас не ошибся, Джей Кей, когда решил дать своё первое интервью. Мне было весело. Спасибо и вам за ответы.       — Пожалуйста. Уважаемые радиослушатели, наше эфирное время подходит к концу. Мы прощаемся с Ви и ещё раз благодарим его за то, что провёл этот вечер вместе с нами и доставил такое удовольствие.       — До новых встреч, друзья!       — С вами был бессменный ведущий JK и несравненный Ви! До следующей пятницы. Напишите в чат Purple Paradise ваши предположения о том, кто будет следующим гостем. Пока!       Гук выключает микрофон и откидывается на спинку стула, прикрывает глаза, расслабленно выдыхая. Чувствует, как его пальцы переплетаются с чужими прохладными.       — Ко мне? — уверенный, не терпящий отказа вопрос.       — Да, — отвечает тихо и как-то слегка обречённо Чон.       Парни покидают студию, выходят в коридор, слегка соприкасаясь плечами, попутно вызывая такси. Чонгук чувствует себя неловко, но старается держаться уверенно. В нём борется желание к этому восхитительному мужчине и ощущение собственной слабости. Первое бескомпромиссно побеждает.       В просторный холл вылетает из кабинета радостный Намджун, который провёл последние два часа как на иголках, вслушиваясь в каждое слово во время эфира. Но вовремя тормозит себя, когда видит перед собой две удаляющиеся фигуры, потому что тот самый знаменитый и загадочный Ви поворачивается к Чонгуку, нахально проводит языком по его щеке и прикусывает зубами мочку уха. А Гук не отстраняется, только лишь краснеет кончиками ушей, и берёт за руку артиста, продолжая следовать на выход из здания радиостанции.       — Ну охуеть, — бормочет себе под нос Джун и достаёт телефон из кармана брюк, попутно набирая контакт, отмеченный жёлтым сердечком. — Чимин-и, ты сейчас умрёшь...       На улицу выходят в масках, стараясь не привлекать лишнего внимания. Хоть ночью и темно, но бдительность у обоих уже в крови. В такси ведут себя прилично, даже не касаются друг друга. Но в лифте срывает. Ви набрасывается на Чона в голодном поцелуе, вылизывая всю внутреннюю поверхность рта, буквально трахая его языком, руками зарываясь в копну тёмных волос. Гук громко мычит и впивается напряжёнными пальцами в талию айдола.       Двери лифта разъезжаются в разные стороны и парни одним слитным организмом вваливаются в просторную квартиру Ви, занимающую весь последний этаж дома, продолжая яростно целоваться.       Но тут Тэхён ощущает, что его носок стал неприятно мокрым, и сам он стоит в какой-то холодной луже. Отстраняется от журналиста и, наощупь найдя кнопку выключателя, врубает свет в прихожей.       — Блять, Гук-и! Ты что, не вывел Танни утром на прогулку? Он снова сделал лужу на полу, чёрт!       — Ну знаешь, ТэТэ, — совсем не виновато тянет Чон, — я был слишком занят сегодня утром, стараясь довести тебя до второго подряд оргазма. И вообще, Ёнтан — твоя собака, а значит и твоя ответственность. Ты меня просил с ним выйти? Нет! Поэтому не пизди. Я сейчас уберу и продолжим.       — Чон Чонгук, сначала ты возьмёшь ответственность за мой вставший член. А потом я сам всё уберу.       И снова целует. На этот раз уже не столь дико, а скорее нежно, мягко, но по-прежнему глубоко и страстно. Одежда летит в разные стороны, что, конечно же, никого не заботит.       Тэхён разрывает поцелуй и начинает ласково и невесомо касаться губами щёк, подбородка своего мужчины, плавно переходя к шее и любимым ключицам.       Из-за угла вылетает радостный пёс, который сначала не услышал появление хозяев дома, потому что сладко спал в дальней комнате. Чон делает жест рукой, обозначающий команду «место». Ёнтан тут же слушается и ложится на пушистую лежанку в гостиной зоне, продолжая активно вилять маленьким хвостиком. Зря что ли Тэхён его дрессировал часами?       — Тэ, если мы сейчас не остановимся, то всё закончится как вчера вечером — у стены, а ты потом будешь гундеть, что натёр спину. Пойдём в спальню?       Подхватывает своего восхитительно голого парня под ягодицы, примерно так же, как в те моменты, когда берёт его на весу — а Чонгук может, он сильный. Шагает со своей драгоценной и тихо хихикающей ношей в сторону спальни, бережно укладывает его на спину на кровати и нависает сверху.       — Какой же ты красивый Тэхён, — заворожённо произносит Гук, — никак не могу налюбоваться. — И коротким мазком лижет родинку на самом кончике носа.       — Ага, — подтверждает, — и ещё весь твой.       — Люблю, — шепчет в самое ухо.       — Бесконечно, — вторит ему Тэ.       Чонгук садится на пятки между призывно раскрытыми ногами Тэхёна, ведёт, едва касаясь ладонями, по шёлковой коже: от щиколоток к голеням, слегка усиливает давление на внутренней поверхности стройных бёдер. Область паха намеренно игнорирует, оглаживает мягкий живот, пальцами выписывая на нём одному ему понятные узоры. Заменяет руки языком и губами и проделывает тот же путь в обратном направлении, целуя и засасывая кожу живота, идеальных ног, завершая этот маршрут слабым прикусыванием большого пальца правой ноги. А после и левой, потому что тот может обидеться. Ким улыбается, прикрыв в наслаждении веки, хоть ему и не терпится уже приступить к более интенсивным ласкам. Но он знает: то, что сейчас делает Гук, это не издевательство над изнывающим от желания парнем. Это поклонение его телу.       Гук не просто любит и хочет своего мужчину, нет. Его чувства необъятны настолько, насколько бесконечна вселенная. И ему жизненно необходимо порой не оставить ни миллиметра на обожаемом теле нецелованным, незалюбленным. И он это делает самозабвенно, местами оставляя бледные следы, а Тэхён плавится и тает от трансляции такой большой и чистой любви. Не смеет даже заикнуться и попросить перейти к большему. Знает, что его милому Гуку сейчас так нужно.       К моменту, когда Тэ уже готов взорваться, а на животе скапливается приличная лужица естественной смазки, обильно текущей с перевозбуждённого члена, Чонгук неожиданно вбирает в рот пунцовую головку и слегка посасывает, создавая такую необходимую сейчас стимуляцию. Но дальше не продолжает, выпуская член изо рта и слизывает с живота солоноватую жидкость.       — Какой ты вкусный, мой ТэТэ.       — Гук-и, пожалуйста, я не могу больше.       — Моему мальчику так не терпится оказаться на моём члене?       — Да, пожалуйста, иначе я сейчас отключусь от возбуждения.       — Даже так? Ну хорошо, не буду тебя мучить. Растяжка нужна?       — Гу, мы трахаемся со вчерашнего утра практически без перерыва. Я готов принять тебя сразу и на всю длину. Давай же!       — Тогда встань в коленно-локтевую и раскрой себя для меня так широко, как сможешь.       — Боже, да, — стонет Тэхён, немедленно исполняя просьбу Чонгука.       Чон тянется к прикроватной тумбе, доставая оттуда флакон со смазкой и презерватив. Знает, что его мальчик не любит после секса вытекающих из него следов бурного удовольствия. Зубами аккуратно рвёт фольгу и раскатывает тонкий латекс по своему крупному члену. Выдавливает приличное количество на раскрытую ладонь и ждёт пока вязкая белёсая жидкость нагреется, ведь комфорт Тэ для него априори на первом месте. А цвет смазки — отдельный извращённый пункт в сексуальной жизни парней: всегда выбирают такую, невероятно похожую на сперму. Это заводит.       Хоть Тэ и сказал, что растяжка не требуется, Гук всё равно проверяет, аккуратно погружая в любимое тело два пальца, но быстро доходит до четырёх под аккомпанемент тяжёлого дыхания и хриплых стонов и заменяет их на член, погружаясь на всю длину, как и просили.       — Гук-и, прошу, давай сейчас быстро и грубовато, а потом ещё раз, но нежно и долго, как ты любишь.       — Как скажешь, — короткий влажный поцелуй на ровной спине. Он просто обожает такого Тэ, когда тот открыто и чётко выражает свои желания.       Чонгук сразу набирает размеренный темп, чуть агрессивно вбиваясь в натруженный сфинктер. В Тэхёне безумно горячо и узко, сумасводяще хорошо, отчего Гук боится позорно спустить в первые же секунды. Руками до лёгких отметин впивается в запястья Кима, который продолжает удерживать свои руки на ягодицах, предоставляя возможность Чонгуку входить максимально глубоко. Чон знает тело своего парня наизусть до мельчайших деталей, до каждой родинки и шрамика, поэтому простату находит практически сразу же, что подтверждается протяжным низким стоном. А голос Тэхёна просто добивает и так до предела возбуждённого Гука, и он переходит на длинные восхитительные толчки, трахая с оттяжкой, скоро наращивая амплитуду.       Обоих не хватает надолго. Чонгук понимает, что Тэхёна накрыло мощным оргазмом без какой-либо дополнительной стимуляции в момент собственного приближения по громкому вскрику, дрожащему телу и сильному сокращению внутренних мышц. Теперь уже сдерживаться нет необходимости, Гук делает завершающие фрикции и сам мелодично стонет, обильно изливаясь в презерватив внутри самого прекрасного тела, какое только существует на планете.       Гук аккуратно покидает покрасневший от трения анус, удерживая двумя пальцами края презерватива, сразу же снимает его, завязывает узлом и бросает на пол. Укладывается на спину рядом с запыхавшимся и покинувшим ненадолго реальность Тэхёном, который, несмотря на природную брезгливость, упал животом на собственную сперму, испачкавшую тёмно-зелёное постельное бельё под ним.       — Хочешь пить, медвежонок?       — Хочу тебя ещё раз в ду́ше, только немного приду в себя.       — Какой ненасытный, обожаю!       — Ну а кто весь эфир держал меня на грани?       — Действительно, блять, кто? Тэ, ты первый начал провоцировать.       Тэхён приподнимается, подползает ближе и ложится на Чонгука сверху, вытягиваясь вдоль тела и упираясь локтями в его плечи. Мягко расцеловывает порозовевшие щёки и слизывает каплю пота с виска.       — Ну что сказать, ты слишком сексуальный кролик, чтобы я смог удержаться.       — Скажи мне, Тэ, тебе не надоели эти игры?       — Тебе же самому это всегда нравилось, — короткий поцелуй в уголок рта.       — Первые пять лет в этом что-то было. Но я больше не хочу. Тэ?       — Ммм?       — Давай официально признаемся после окончания твоего контракта и свалим в Штаты?       — Ты сейчас серьёзно?       — Да. Я понимаю, что наше консервативное общество скорее всего сильно осудит и...       — Да нет, я про США. Ты действительно хочешь переехать? — перебивает Тэхён.       — Я давно думал о том, что мог бы сильнее раскрутиться, беря интервью у американских звёзд. В Корее я достиг верхней точки в карьере после интервью с тобой. А ты...       — А я, — мечтательно тянет Тэхён, — мог бы открыть пекарню с оригинальными рецептами сладостей от моей бабули. Гук-и! Мне нравится твоя идея. — Садится на кровати, ярко освещая комнату искренней улыбкой, и хлопает в ладоши. Чонгук до сих пор не понимает, как у его парня получается так легко переключаться с томно-эротического образа на по-детски непосредственные эмоции.       — Значит, через два месяца признаёмся и сваливаем в Америку? — тут же подхватывает настроение Гук и улыбается не менее широко.       — Значит, ты долго и со вкусом сейчас меня берёшь в ду́ше, а через два месяца...       Но договорить ему не дают, утягивая в долгий чувственный поцелуй, выражающий абсолютное доверие, безусловную поддержу и всепоглощающую любовь.