Отголоски смеха

Поздний вечер уже давно обосновался в кабинете Клейна. Тусклый свет лампы выхватывал из темноты лишь часть комнаты, оставляя углы утопать в тенях. На столе лежал дневник, который он оставил открытым, погружённый в мысли. Он всегда записывал всё важное, но сегодня его мысли странным образом уплывали в другое русло. Он слышал за спиной какой-то шум, но, как всегда, списал это на усталость и воображение. Когда в комнате один, она иногда начинает "говорить". Но кто бы мог подумать, что эту привычку подхватил его напарник... — О, так ты всё-таки ведёшь дневник, — прозвучал знакомый, слегка насмешливый голос. Клейн вздрогнул, резко обернувшись. И кого он увидел? Леонарда, удобно развалившегося в кресле, будто он только что зашёл с очередного задания и решил, что пришло время для вечерних шуток. — Леонард? — Клейн не сразу смог ответить, окинув его взглядом. Всё выглядело до смешного обыденно: улыбка, взгляд, словно он знал что-то больше, чем Клейн, и эта легкомысленность в движениях. — А кто ещё? — усмехнулся Леонард, наклонив голову. — Ты что, так увлёкся своими записями, что перестал замечать меня? Или снова думаешь о своих великих планах? Клейн опустил взгляд на дневник, стараясь собраться с мыслями. Да, Леонард всегда был мастером в неожиданном появлении, но всё равно каждый раз удивлял его своей способностью вести себя так, будто происходящее — просто шутка. Как будто жизнь — это череда разыгрываний, а не серьёзных решений. — Что ты тут делаешь? — спросил Клейн, скрывая лёгкое недоумение. — Да так, решил заглянуть, — Леонард поднялся с кресла и подошёл к столу, наклоняясь над дневником. — Я вижу, ты не потерял привычку к дневникам. Хотя, честно говоря, никогда бы не подумал, что ты всё ещё записываешь... эмоции. Он подчеркнул последнее слово с таким насмешливым тоном, что Клейн едва сдержал ухмылку. — Это не эмоции, — возразил он. — Просто записи. — Конечно, конечно, — Леонард притворно кивнул, как будто соглашаясь. — И, конечно, ты не пишешь тут о том, как скучаешь по моим шуткам? — Шуткам? — Клейн, наконец, посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Ты слишком много о себе воображаешь. — Да ладно! — Леонард, не смущённый, присел на край стола, скрестив руки на груди. — Признай, ты ведь скучаешь по моим талантам в разрядке обстановки. Без меня тут наверняка стало скучно. — Скучно? — Клейн фыркнул. — Ты всегда был мастером отвлечений, но это не то, чего мне не хватает. Леонард рассмеялся, подаваясь вперёд. — О, неужели? А что, если тебе не хватает меня самого? Тех наших... моментов? — Он подмигнул, явно дразня его. "Это снова началось," — подумал Клейн. — "Опять эти подколки." — Моментов? — переспросил Клейн, слегка наклонив голову. — Ты имеешь в виду, когда ты притворялся, что мы "маскируемся" и обнимал меня посреди задания? — Именно! — Леонард щёлкнул пальцами. — Видишь, ты всё помнишь. И скажи, неужели это не было гениально? — С точки зрения провала миссии? Возможно. — Клейн покачал головой, но глаза его смеялись. — Ты ведь всегда умел превращать даже самые простые вещи в настоящий цирк. — Эй, я просто добавлял чуть больше веселья в нашу скучную рутину, — Леонард подался вперёд, как бы шутливо намекая. — Признай, Клейн, я тебе нравился. Клейн нахмурился, делая вид, что задумался. — Трудно сказать, нравился ли ты мне как напарник или как источник постоянных головных болей, — отозвался он, но лёгкая ухмылка всё-таки выдала его. — Ну, по крайней мере, я был хорош в одном из этих двух, — с усмешкой ответил Леонард, подмигнув. Он легко шагнул назад, уходя в тени комнаты, но его голос всё ещё наполнял помещение, как эхо. — Не говори, что не скучаешь. Клейн снова вздохнул, наблюдая за тем, как Леонард сливается с тенями. — Знаешь, ты всегда был немного слишком уверен в себе, — ответил Клейн, не сводя глаз с того места, где только что был Леонард. — Даже когда не стоило. — А как ты думаешь, почему? — голос Леонарда вдруг снова прозвучал рядом, совсем близко, будто он снова наклонился к дневнику. — Может, потому что я знал, что ты обо мне думаешь? — Думаю, что ты всё ещё здесь, чтобы портить мне жизнь, — сухо отрезал Клейн, хотя его улыбка начала становиться всё шире. Он уже привык к этому ощущению — постоянному, словно Леонард где-то рядом. — Вот именно, — усмехнулся Леонард, с лёгким насмешливым тоном. — Кто же ещё будет делать твою жизнь веселее? Клейн уже почти открыл рот, чтобы ответить очередной саркастической репликой, но не успел. В одно мгновение Леонард резко выхватил дневник у него из рук. — Эй! — возмутился Клейн, пытаясь вернуть записи, но Леонард уже отскочил на шаг назад, с хитрой ухмылкой. — Дай-ка угадаю, что ты тут написал... — протянул он с привычной насмешливой интонацией, разворачивая обложку и пролистывая страницы. Его глаза блестели от искреннего любопытства, словно он только что наткнулся на что-то сокровенное. — Леонард, верни дневник! — Клейн нахмурился, шагнув вперёд, но Леонард быстро взмахнул рукой, удерживая книгу подальше. — Подожди, подожди, дай хоть прочитать… О! Вот это интересно! — Леонард остановился на одной из страниц и, закинув ногу на ногу, с усмешкой прочитал: — "21 июля. В последнее время Леонард всё чаще напоминает о себе". Хм, ну что ж, это правда, — он поднял взгляд на Клейна с озорной улыбкой. — Всегда рад быть в центре внимания. — Ты серьёзно это читаешь вслух? — тяжело вздохнул Клейн, скрестив руки на груди. — Это же личные записи! Леонард лишь пожал плечами, делая вид, что не слышит возмущений, и продолжил читать. — "Иногда его шутки становятся невыносимыми, но..." — Он внезапно замолчал, и его взгляд стал чуть мягче. Однако на лице всё ещё оставалась эта хитрая улыбка. — "...но, возможно, мне их немного не хватает". Ого, Клейн, неужели ты скучаешь по моим выходкам? Клейн почувствовал, как его лицо стало предательски теплеть. Он мог бы списать это на раздражение, но понимал, что Леонард, как всегда, находит способ пробиться через его холодную маску. Даже когда он пытался сохранять дистанцию, этот парень всегда подбирал ключи к его защите. — Перестань, — сказал он, прикрывая раздражение наигранной строгостью. — Это мои записи. — Записи, говоришь? — Леонард театрально закатил глаза. — Я-то думал, может, ты записываешь планы, как наконец признаешься в том, что я тебе нравлюсь. Клейн тяжело вздохнул, пытаясь не дать раздражению взять верх. — О чём ты вообще говоришь? — саркастично переспросил он, хотя понимал, куда всё это идёт. — О, ты прекрасно понимаешь, — Леонард лукаво прищурился, махая дневником. — Ты ведь никогда не умел скрывать свои эмоции. Помнишь, как я однажды решил "замаскироваться" под тебя? — Он сделал паузу, и его лицо расплылось в широкой ухмылке. — Ты нарядился в мою одежду, — недоверчиво произнёс Клейн, качая головой. — Именно! — Леонард театрально вытянул руку вверх, словно представляя спектакль. — Надел я твоё пальто, иду по кабинету, пытаюсь напустить на себя эту серьёзную мину… А потом оно трещит на мне по швам, потому что, как оказалось, ты значительно меньше меня, — он расхохотался, припоминая этот момент. — Ты бы видел своё лицо, когда зашёл! Клейн закатил глаза, вспоминая, как застал Леонарда, втиснувшегося в его пальто и шляпу, с таким серьёзным видом, будто он действительно собирался выдать себя за Клейна. — Конечно, я помню. Ты не просто пытался меня передразнить, ты едва не порвал мою любимую шляпу, когда решил "войти в роль". Это был какой-то фарс. — Фарс? — Леонард рассмеялся ещё громче. — Да я просто пытался показать, как это — быть тобой! Такой серьёзный, весь в раздумьях, всегда занятый своими делами. Я думал, вдруг ты увидишь со стороны и поймёшь, что иногда стоит быть чуть более расслабленным. — Да уж, хорошая попытка, — усмехнулся Клейн, вспоминая этот момент. — Ты выглядел, как надутый шарик, который вот-вот лопнет. — Но зато сколько было веселья! — Леонард снова хмыкнул, по-прежнему удерживая дневник подальше. — Признай, я тебе нравился в те моменты. — Ты был катастрофой, — Клейн фыркнул, но глаза его блестели. — Но без тебя точно было бы слишком скучно. Леонард всё ещё хохотал над воспоминаниями, но вдруг резко остановился, словно что-то вспомнил. — О, помнишь тот день, когда я взял твои духи и решил "навести ароматное совершенство"? — он ухмыльнулся, подтягивая дневник к себе поближе, словно собирался искать ту самую запись. — О, нет, только не это, — простонал Клейн, тяжело вздыхая. — Леонард, мы договорились больше никогда не вспоминать этот случай. — Но это же был шедевр! — Леонард наигранно хлопнул себя по лбу. — Я надел твоё пальто, побрызгался этими "слишком дорогими для меня духами" и решил выйти в большой свет, — его голос стал более игривым, и он помахал рукой, словно актёр на сцене. — Ты бы видел лицо капитана! Бедняга просто растерялся, когда я влетел в его кабинет с вопросом: "Ну как, вкусно пахнет?" Клейн с трудом удержался от смеха, вспоминая, как тот день превратился в настоящий хаос. Леонард, облачившись в его пальто и надушившись самым сильным и дорогим ароматом, который Клейн берег для особых случаев, прошёлся по всему зданию. Он буквально "пах" так сильно, что запах начал заполнять комнаты ещё до его появления. — Ты был просто невозможен! — Клейн покачал головой. — Я буквально ощущал запах за три комнаты до тебя. Ты ходил и спрашивал у каждого подряд: "Ну как, я достаточно соблазнительно пахну?" Мадам Дейли чуть не подавилась чаем, когда ты к ней подошёл. — Ах, да! — Леонард хлопнул себя по колену, при этом ещё шире ухмыляясь. — Она сидела в библиотеке, вся такая погружённая в книги, и тут захожу я, не в своей одежде, но явно "в своём аромате". Я встал прямо перед ней и говорю: "Ну что, Дейли, как тебе мой новый стиль? Пахну достаточно вкусно, чтобы подкатить к тебе?" Она просто не знала, что ответить! — Я был в другой комнате и слышал, как она откашливается, — усмехнулся Клейн. — Ты перегнул палку. — Эй, но зато все запомнили этот день! — Леонард театрально взмахнул рукой. — Да и как можно забыть такое? Мне даже капитан потом сказал, что я "пахну как букет роз, вперемешку с восточным базаром". А потом предложил переодеться и "смыть это безумие", потому что "весь Тинген теперь знает твой запах". — Конечно, знает, — Клейн покачал головой, почти не сдерживая смех. — Ты бы хоть не лил на себя полфлакона! — Я просто хотел, чтобы все заметили, — Леонард развёл руками, всё ещё с улыбкой. — И потом, знаешь, как трудно было изобразить тебя? Надо было передать весь твой образ. Серьёзный, неприступный, загадочный... Я думал, духи помогут мне войти в роль! — Духи тут явно не при чём, — с сарказмом отметил Клейн. — Ты выглядел, как комедия на двоих. Леонард снова рассмеялся, откинув голову назад. Смеяться с ним было легко, даже когда он доводил Клейна до белого каления своими фокусами и неожиданными выходками. Но тут он резко остановился. В его глазах пробежали искры былого озорства, словно он вновь что-то задумал: — А как я тебе сейчас? Клейн собирался ответить на автомате, как делал это сотни раз до этого. Улыбнуться и подколоть в ответ. Но в этот раз что-то его остановило. Вопрос Леонарда вдруг прозвучал глубже, чем обычно, заставив Клейна замереть на месте. Он пристально посмотрел на друга, пытаясь ухватиться за нечто знакомое — ту лёгкость, ту живость, которую всегда излучал Леонард. Что-то было не так. Мир вокруг начал медленно, но неумолимо терять своё тепло. Тихий сквозняк пробежал по комнате, холодный и неживой. Клейн нахмурился, улавливая в воздухе слабый, почти неощутимый запах. Не тот лёгкий, свежий аромат весенних трав, которым всегда пах Леонард, а что-то странное, едва уловимое, будто духи, оставленные на долгое время и утратившие свой аромат. Он инстинктивно втянул носом воздух, пытаясь уловить хоть тень того запаха, который сопровождал Леонарда, когда он был рядом. Но вместо этого он почувствовал пустоту. Как будто перед ним стоял не человек из плоти и крови, а что-то чуждое, не имеющее аромата, не имеющее сути. Клейн медленно поднял глаза и встретился с взглядом Леонарда. Этот взгляд... Вначале он казался таким же озорным, как всегда, но теперь, глядя в глаза этому существу, Клейн понял, что не видит привычного блеска. Глаза Леонарда всегда были живыми, искрились от эмоций — будь то насмешка, азарт или беззаботное веселье. А сейчас… его глаза были пустыми. Ни единой тени эмоций, только холодный, безжизненный взгляд, словно у марионетки, которой придали внешние черты, но забыли оживить её душу. — Леонард? — тихо позвал Клейн, его голос дрожал, как будто он боялся услышать ответ. Фигура Леонарда стояла так же, с лёгкой улыбкой, но эта улыбка больше не казалась настоящей. Она была мертвой маской, которой не хватало того живого тепла, что всегда исходило от его друга. Клейн медленно потянулся к нему, будто проверяя, есть ли он здесь на самом деле, но в тот момент, когда его пальцы почти коснулись рукава, фигура вдруг растворилась в воздухе, как утренний туман. Клейн замер, глядя на пустое место перед собой. Его рука всё ещё висела в воздухе, как будто только что ухватилась за пустоту. Реальность медленно, но неизбежно обрушивалась на него. Леонарда не было. Уже давно. Всё это время он общался лишь с тенью, с образами из своего воображения. Потянувшись за стулом, Клейн с тихим вздохом сел и уставился на дневник перед собой. Недавно Леонард "читал" его страницы, смеялся, подшучивал. Но теперь Клейн видел — это были только его собственные воспоминания. Всё, что он только что слышал, был лишь его разум, цепляющийся за те немногие моменты веселья и простоты, которые они разделяли. Грусть медленно накатывала на него, как волна, затопляя все уголки его души. Его дорогого поэта... его больше нет. Клейн знал это, всегда знал. Но лишь теперь по-настоящему осознал, как глубоко он скучал. Эти мимолётные призраки были единственным способом удержать друга рядом, хоть и ненадолго.