Приручите меня, мистер Чан

      Громкий звонок на телефоне раздался по всей комнате, и двое, что крепко спали, прижавшись телами друг к другу, невольно вздрогнули от шума.       — Выключи, — недовольно буркнул омега, спавший в позе эмбриона. Он инстинктивно опустил руки на свой, едва заметно выпуклый живот, когда альфа отстранился от него, ища источник всеобщего беспокойства.       — Сейчас, дорогой, спи, спи, — ответил быстро Чан, резво привстав на локтях.       Он отыскал телефон, который почему-то лежал на полу, и сбросил вызов, но на него сразу же перезвонили, и альфа, не посмотрев на контакт, тут же взял трубку. Из динамиков раздался знакомый, но такой недовольный голос.       — Ты что сделал? — эмоционально громко крикнул в трубку Хёнджин.       — А? Что? — ещё совсем сонный, переспросил Чан.       Он вообще не понимал, о чём его спрашивают и что от него хотят в, мать его, 4:00 утра. Серьёзно?       — Почему я самым последним узнаю о том, что ты сделал предложение моему брату? Ты козёл, Чан. А как же моё благословение?       — Чего? — альфа почти повысил голос, но когда услышал вошканье позади себя, мгновенно притих. В последнее время у Чонина чуткий сон, и он стал немного раздражительнее обычного своего состояния. Гормоны, что сказать. — Ты сдурел. Какое благословление? Ты ему не отец и не батюшка.       — Я брат! — воскликнул гордо Хёнджин. — Ключевая фигура в воспитании одного очень своенравного омеги. И да, если бы вы дошли до отца, раньше чем до меня. Поверь, ничего хорошего с этого бы не вышло.       — Кто там? — проворчал омега, касаясь голой спины альфы.       — Хёнджин.       — Пошли его. Почему так поздно звонит. Иди ко мне. Согрей меня.       Чонин хлопнул пару раз по месту на кровати, которое пустует.       — Да, возможно мой косяк, что я не сказал об этом тебе раньше, чем сделал. Но это уже произошло, Хён, — твёрже ответил Чан.       — Жду вас двоих на семейном ужине у нас дома. Отказы не принимаются. Нам нужно обговорить важные моменты: как сказать отцу, как организовать торжество. Вы вообще планируете детей? К этому нужно заранее подготовиться. Чан, что за безответственность. Вы уже немаленькие.       — Именно поэтому мы разберёмся как-нибудь сами с этим, — спокойно ответил Чан. — Пока.       — Ах ты! Если сбро-       Чан скинул трубку раньше, чем дослушал нравоучения от альфы. Почему все такие нервные в последнее время. Такими темпами и он сам начнёт ходить дёрганый, а ему ещё семью свою содержать. Как-никак скоро в его квартире станет тесно для них двоих, поэтому они приняли решение перебраться за город в дом Чонина, а его жильё сдавать в аренду, как пассивный доход.       Альфа поставил телефон на беззвучный и положил на тумбочку, что была около кровати. Чан расслабленно лёг обратно на кровать, поворачиваясь к своему омеге и приобнимая его со спины. Его руки обхватили мягкий живот Чонина и плавно начали массировать его.       — Ммм, — протянул от удовольствия омега. — Почему он звонил так поздно? Что-то критичное? Конец света или Феликс не разрешил ему смотреть прямую трансляцию футбола ночью? Хотя это почти приравнивается к первому, — хихикнул следом он.       — Хёнджин позвал нас на семейный ужин, видимо в эти выходные, — тихонько шепнул Чан на ушко омеги. — Он расстроен, что мы не сообщили ему о нашей помолвке.       — О, — вытянул губы в трубочку Чонин, развернувшись лицом к альфе. — Я и не думал, что это так важно для него.       — Он любит тебя, малыш, — ответил Чан и легонько поцеловал омегу в лоб.       — Почему ты стал таким обходительным со мной? Я ещё не вздулся как тесто, не осторожничай, — хитро улыбнулся омега и сам потянулся к губам альфы.       Чонин быстро переместился на колени Чана, взобравшись на него сверху. Его ладони обхватили лицо альфы, целуя настойчивее, а бёдра начали медленные покачивающие движения, на что альфа низко прорычал.       — Не думаешь, что ещё рано для утреннего секса? — отстранившись, произнёс он.       — Я всё равно уже не усну, — хныча, ответил Чонин. Вдобавок ко всему он выпятил свою нижнюю губу, что всегда обезоруживающе действует на альфу.       Чан крепче ухватился за бёдра Чонина, наслаждаясь их полнотой. Теперь они были более округлые, да и всё тело омеги начало проходить свой метаморфоз в связи с его новым положением. Это безумно нравилось альфе. Мысль о том, что живот Чонина со временем округлится и станет ещё больше, трогательно будоражило его сознание, и он проходил через эти эмоции впервые.       — Хочу, — хмыкнул омега.       Он быстро избавился от своих спальных шорт под одеялом и уже был весьма мокрым, когда альфа приставил головку своего члена к его входу. Чонин увёл руку за спину, чтобы самостоятельно обхватить уже твёрдую плоть Чана и ввести её в себя.       — Мхг, — протянул омега, да так сладко, что альфе пришлось сдерживаться, чтобы не начать первым двигаться в него. Чонин издевательски медленно опускался на член, который приятно растягивал его стенки изнутри и наполнял собой так хорошо и так нужно. — Альфа такой большой. До сих пор не могу привыкнуть к его размеру.       Уши Чана загорелись, как же он любил слышать такие комментарии от Чонина в свой адрес. Разговоры о нём в третьем лице ужасно заводили, и омега об этом уже знал, пользуясь этим. Как подло с его стороны, но, боже, как приятно было альфе каждый раз.       Чан не сдержался и толкнулся, выбивая из омеги громкий стон, а Чонин впился в его плечи, чтобы найти опору под собой, когда почувствовал всю длину альфы в себе и то, как она его буквально распирала изнутри. Член Чана всегда затрагивал нужные точки, правильно на них надавливая, и каждый раз это сводило Чонина с ума. Ему ещё никогда не было так хорошо, как со своим, теперь уже, будущим мужем.       Его альфа был прекрасен во всём: в своей заботе, в своей защите, в своей искренней любви к нему, и Чонин это ценил, отдавая не меньше. Этот союз был на равных. Никто не принижал другого, не говорил о том, где его место в доме. Так выглядела семейная идиллия.       Чонин полюбил Чана, также сильно, как Чан когда-то сильно влюбился в одного независимого омегу, как только понял, что без него ему даже не спится.       — Чонин, — протянул Чан, сжимая в руках бёдра омеги и помогая тому раскачиваться на нём. — Мой омега такой мокрый для меня. Так хочет узел альфы, да?       — Дааа, — также плавно протянул Чонин. Его руки опустились на грудь альфы, поглаживая её, а потом губы нашли на ощупь один из тёмных сосков и влажно принялись лизать его, отчего Чан вздрогнул, крепче сжимая Чонина в своих руках.       Омега любил играться с сосками альфы во время их секса, это приносило им двоим сладкое наслаждение. Ему нравилось, как Чан дрожит под ним, когда он сверху и у руля. Даже если с виду кажется, что альфа берёт омегу, на самом деле всё не так просто. Их секс — это всегда лёгкая форма борьбы за власть, которая нашла свой баланс и вносила теперь только терпкие нотки страсти, а не ссоры.       Чан никогда не признается напрямую, чтобы не снижать градус их игр и настрой Чонина, что ему безумно нравится такой омега. В меру игривый, в меру властный, в меру заботящийся о нём, хоть и по-своему — этот омега был идеален для него. Чонин был той идеальной мерой. Он никогда не давил, чтобы нанести вред, не пытался унизить или пренебречь уважением своего альфы.       Чонин ценил свой выбор, а его выбором стал Чан.       — Альфа, так хорошо, — простонал омега.       Его ягодицы бились о бёдра Чана, а смазка мелкими каплями вытекала из его прохода, пачкая их двоих. Он начал ускоренно подпрыгивать на месте, вгоняя член альфы ещё глубже в себя, до мелких искр перед глазами. Смазка хлюпала, смешиваясь со звуками их стонов и лёгких шлепков тела о тело.       Омега взял руку альфы и положил на свою ягодицу, намекая на то, что ему нравится больше всего в процессе их секса.       — Давай, ну же.       Чан не стал его дразнить и сразу с размаху шлёпнул омегу по сочной половинке, оставляя небольшой алый след на ней, а позже мягко поглаживая, чтобы успокоить бархатную кожу.       — Ещё, хочу ещё! — взвизгнул Чонин.       Альфа исполнил его просьбу, пока его бёдра двигались на встречу, вгоняя его член ещё глубже в омегу, он несколько раз, с двух рук, сильнее шлёпнул Чонина, отчего тот начал извиваться на месте, сжимая его внутри себя с такой же силой, каким пришёлся удар.       — Узел. Дай мне его, — почти зарычав, произнёс омега.       Похотливая пелена застелила ему глаза. Сейчас он хотел лишь одного — узел альфы в себе, его семя в себе. Ему так мало Чана и в тоже время его так много в нём. Сумасшествие. Хочется кусаться, ставить метки. Им двигало почти животное желание, когда омега каждый раз вдыхал запах альфы, что был для него теперь всем.       Чан резко перевернул их, оказываясь сверху, и вжал Чонина в кровать, всем своим весом наваливаясь на него. Чтобы сбалансировать силу и не навредить новой маленькой жизни внутри омеги, альфа расставил руки по обе стороны от его головы, оперевшись на них. Теперь ему ничего не мешало для того, чтобы взять своего омегу так, как ему этого хочется.       Амплитуда его толчков нарастала прямо пропорционально вскрикам Чонина под ним. Омега сжимал его внутри сильнее с каждым глубоким толчком в него, доставляя им обоим крышесносное удовольствие.       — Хотел узел — держи, — всё что смог выдавить из себя Чан, из последних сил ускоряясь и сажая Чонина на свой узел. Он чувствовал, как тот увеличивается внутри влажных стенок омеги, надавливая на простату, отчего Чонин жалобно простонал и кончил себе на живот, весь содрогаясь.       На глазах омеги выступили слёзы, и Чан легонько сцеловал их, далее приникаяк пересохшим от стонов губам. Целовал нежно и так медленно-сладко, что у Чонина в паху снова начало нарастать возбуждение.       Омега утянул альфу в свои объятия, сплетаясь с ним всеми своими конечностями.       — Люблю тебя, мой Чани, мой альфа, — ласково произнёс Чонин.       — А я люблю вас ещё сильнее, — ответил Чан, переворачиваясь вместе с сцепленным омегой на бок. Он провёл ладонью по его животу, мягко улыбаясь. — Как себя чувствуете, маленькая фасолинка?       — Почему сразу фасоль?       — На последнем узи он казался не больше фасолевого стручка.       Чонин засмеялся. Это было так. У него ещё не такой большой срок, всего-то пару недель, и он пока не успел ощутить все симптомы беременных омег на себе. Они ещё никому не сообщали об этой новости, потому как сами о ней узнали совсем недавно. Омега просто проходил очередной плановый медосмотр, такова политика их компании, и когда очередь дошла до омеголога, его буквально ошарашили слова врача о его интересном положении.       Пара не готовилась стать родителями. Чан только недавно сделал ему предложение, а Чонин сел на противозачаточные, но как оказалось в аптеке их спутали с бадами для беременных. Ну кто ж знал, что оранжевая баночка с простыми белыми таблетками в ней и надписью «противозачаточные» будет иметь совсем другой эффект.       В тот день Чонин дрожащими руками набрал Чана и, не сказав в чём дело, сразу начал плакать в трубку, а потом и вовсе сбросил. Для него это был самый настоящий шок, и он понятия не имел, как об этом сообщать альфе, но говорить всё равно придётся. Он прислал фотографию узи со сроком беременности и свой адрес, и Чан уже через каких-то, чудом, пятнадцать минут был около больницы.       Всё, что сказал альфа в тот день это: «Не плачь. Всё хорошо. Ребёнок — это хорошо. Наш ребёнок», — и Чонин облегчённо выдохнул, поняв, что сделал правильный выбор — Чан его альфа, он был только для него.       Узел спал через час, и они наконец-то смогли размяться от долгого пребывания в одной позе. Чан мягко промассировал плечи Чонина, затем спину, ноги и ступни, поцеловав каждую из них.       — Тебе помочь в душе? — спросил он.       — Я сам, — буркнул омега, потягиваясь на кровати. — Хочу кушать, — добавил Чонин, почесав свой животик.       — Тогда я приготовлю нам завтрак, потом мы поеди’м, я приму душ и заеду в мастерскую пораньше, чтобы к обеду быть уже дома. Такой план вас устроит, мой омега?       — Вполне, — довольно улыбнулся Чонин.       Пока омега был в душе, альфа успел приготовить плотный завтрак, чтобы его маленькое чудо не проголодалось раньше его приезда и не заказало себе всякой вредной пищи в доставке. Чан уже спалил список недавних заказов Чонина, пока тот был в своей мастерской, разрабатывая новые запахи духов, в это время его беременный омега объедался острыми крылышками, вприкуску с мятно-шоколадным мороженым — гурман, что сказать.       Вкусы омеги слегка начали меняться, в этом альфа его никак не мог обвинять, но и спускать ему всё, что придёт в голову не собирался. Мало ли что, может завтра Чонин потребует от него сырую рыбу сашими в сливках, а потом весь день просидит на унитазе, проклиная в этом альфу, который собственно ему всё привезёт. А это на минуточку, самый настоящий произвол.       Чонин уже сидел и уплетал за обе щёки завёрнутый блин, в который был заложен омлет с беконом и овощами, мягко хрустящими во рту. Было вкусно. Омега обожал домашнюю стряпню альфы и совсем не любил готовить сам, это напоминало ему о детстве, когда папа омега учил его всему, что связано с хозяйством в доме. Так что методом совместных обсуждений, они пришли к тому, что Чан больше занимается домом, а Чонин просто красивый.       Альфа тоже принял душ и быстро перекусил, выпивая кофе из своей любимой кружки с надписью: «daddy chan», что имела двойной подтекст.       — Сегодня вместе с командой будем обсуждать новую линейку духов с афродизиаком, — буднично произнёс Чан. — Хочу основным составом сделать мяту. Уж очень она меня возбуждает.       Чонин с набитым ртом и в растянутой домашней футболке не считал себя настолько сексуальным, по крайней мере на данный момент времени, но Чан никогда не упускал возможности сообщить ему о том, какой он горячий.       — Так вот значит, что это было. Это всё твои афродизиаки. Теперь у меня кольцо на пальце и вот это, — омега мягко ткнул пальцем себе в живот, после ласково поглаживая. — Приворожил меня.       — Кто кого ещё околдовал, мой милый, — усмехнулся Чан, быстро чмокая омегу в висок. — Скоро увидимся. Уже скучаю.       — Я тоже, — буркнул Чонин, провожая взглядом альфу.       На самом деле омега лишь делал печальный вид о том, что скучает, потому что, как только альфа уходил за порог, он мог наконец-то спокойно сходить с ума, наслаждаясь своей беременностью по-своему. Чонин знал, что Чан никогда не задерживается на работе и всегда держит своё слово, поэтому нужды беспокоиться у него особо не было. Если альфа сказал, что успеет до обеда, значит он успеет до обеда, а пока омега мог побыть наедине с собой.       Первым делом Чонин включил музыку на домашних колонках и, пританцовывая в такт мелодии, принялся за лёгкую уборку в квартире. Весёлый джаз всегда настраивал его на позитивную волну, даже с учётом того, что скоро он станет совсем круглым, как колобок, и едва сможет сам надеть на себя обувь.       Это немного расстраивало омегу. Он ещё не был в таком запущенном состоянии ни разу за свою жизнь, но Чонин понимает, что это банальная физиология беременных омег, и к тому же у него есть Чан, который всегда скажет ему пару, а то и десяток, приятных слов, чтобы держать его в тонусе.       Вообще, Чонину начинало нравиться его нынешнее состояние. Он заимел привычку постоянно трогать свой живот, подолгу купаться в ванне с воздушной пеной и гидромассажем. Самое любимое, пожалуй, было дегустировать новые для себя блюда, которые стали для него открытием в мире вкусов. К примеру, солёные огурчики — пикули со скумбрией, вприкуску с зелёным луком и батоном.       Чан шутил над ним, что ещё не хватает варёной картошки и тогда получиться приличный русский ужин.       Омега отмахивался, но потом его потянуло на красную икру лосося и чёрный хлеб, посыпанный солью, и тогда он на секунду засомневался в том, что ребёнок ли Чана в его животе, может это какой-то подселенец в виде будущего иноагента. В нашем сумасшедшем мире всё может быть.       Ещё омега стал более тактильный и ручной, что ли. Ему нравилось подолгу обнимать своего альфу, ложась сверху и вжимая того в матрац, пока тот с трудом начнёт произносить каждое слово. Постоянно хотелось ущипнуть, укусить и облизать, впрочем, последнее тоже нравилось Чану.       Их интимная жизнь действительно стала более насыщенной и интенсивной. Омега постоянно находился в режиме: «Чан, я хочу твой член сейчас же!» — и чуть реже переходил на режим помягче: «Хочу обнимашки». Альфа ссылался на то, что у его омеги бушуют гормоны и скоро Чонина попустит, и он даст ему немного продыху, хотя бы его яйцам, которые уже не успевали накапливать хоть что-то в себе.       Чан ждал момента, когда омега будет большим и неуклюжим, тогда ему не так-то просто будет затащить альфу в постель.       К слову, об альфе. Его работа с парфюмом пошла в гору, не зря он откладывал на первый стартап. Ему удалось выбить приличное место, сделав из него свою мастерскую, закупиться всеми необходимыми материалами на первое время, пока не придёт основной доход с продаж, а со временем он и вовсе нашёл людей по интересам и организовал свою небольшую компанию.       Об этом альфа мог только мечтать — у него теперь есть своё дело и любимый омега, с которым он создал свою собственную семью. Осталось только приложить усилия и обеспечить её долголетие и стабильность, но в своём выборе Чан ни на секунду не сомневался.       Он выбрал Чонина и это было лучшее его решение.

❤️ ❤️ ❤️

      Дни приближались к выходным, а это означало лишь одно — новоиспечённым молодожёнам придётся столкнуться с парой, которая уже несколько лет в браке. Один из которых брат омеги, а другой был когда-то повязан узлом с его альфой — весело, что сказать. Чонин немного нервничал, ему это не свойственно, но в последнее время нервишки шалили и настроение раскачивалось, как маятник, по разным сторонам.       Чонин был заочно знаком с Феликсом, когда старший брат приводил его на совместный ужин и знакомство с отцом, потом на ещё один, когда объявил о их помолвке и в третий раз, когда поделился счастливой новостью о том, что скоро у них будет ребёнок. Их отец был весьма благосклонен и радушно принял омегу в их семью, давно желающий поняньчить внуков. К счастью, для Чонина, в тот день никто даже и не заикнулся о том, когда же он сам обзаведётся собственными детьми. Отец всё ещё рассчитывал на омегу, как на полноправного наследника его компании, а Хёнджина давно отпустил в свободное плаванье.       Теперь Чонин откладывал разговор с отцом в самый дальний ящик, но понимал, что со временем его живот будет только расти, а он всё равно обязан появляться в их компании и управлять ей. Не он, так слухи донесут его отцу о том, что омега ждёт ребёнка, и Чонин не знает какой реакции ожидать от старшего альфы.       Но зато омега убеждён в том, что Феликс всё знает о нём. Как никак, что знает один супруг — знает и второй. От этих мыслей становилось неловко. Как ему себя вести при нём? И почувствует ли омега, что его феромоны изменились под воздействием гормонов, тогда он сразу поймёт в каком положении находится Чонин.       — Нервничаешь? — шепнул на ушко Чан, когда они уже подъехали к дому Хванов.       — Пф, с чего бы, — фыркнул Чонин, а у самого коленки тряслись, и усидеть на одном месте он никак не мог.       Альфа положил руку на его колено и мягко погладил, затем поцеловал в щёку.       — Да брось. Это же всего лишь Хёнджин — твой брат.       — Знаю. А ещё его омега и их ребёнок.       — Что тебя смущает?       — Всё. Не хочу идти.       — Но мы уже приехали.       — Скажи, что я заболел. Я правда себя не очень хорошо чувствую, — тяжело вздохнул омега.       Чан положил руку на его живот и медленно начал массировать.       — Может не надо было есть столько мятного мороженного и скумбрии одновременно?       — Моя жизнь — что хочу, то и делаю, — цокнул Чонин, совсем как обиженный ребёнок, и сцепил руки в замок. — Не пойду!       Альфа только посмеялся на это. Он припарковал машину позади дома и вышел из неё, открывая двери омеге, но тот даже не пошевелился. Чан улыбнулся и без лишних разговоров подхватил Чонина на руки, закрыв дверцу машины всем своим телом. Пока омега вошкался в его руках, они уже успели дойти до главного крыльца.       — Поставь меня на землю, альфа, — твёрже произнёс Чонин. — Иначе больно укушу. Прям сюда.       Омега оскалился, прижимаясь к шее Чана, но тот резко увернулся, но осторожно опустился его наземь.       — Чур меня! — воскликнул он и отошёл на пару шагов подальше. — Стучи, — добавил Чан, метнув взгляд в сторону двери.       — Что я сразу? — поднял брови Чонин.       — Я, что ли?       — А что я?       Пока они спорили кто наконец-то откроет двери, Хёнджин уже стоял на пороге и смотрел на них, как на двух спорящих ни о чём дурачков, похожих на какую-нибудь престарелую пару.       — Вечер добрый, — произнёс он, чуть откашливаясь себе в кулак.       — И тебе не хворать, братик, — елейно ответил Чонин, хлопая Хёнджина по плечу.       — Привет, — улыбнулся Чан, и они оба пожали друг другу руки, заходя внутрь.       Феликс стоял в гостиной, ожидая их. Он принарядился, надев классические чёрные брюки и белую блузку, а Хёнджин, к слову, был одет по-простому, так как не собирался никого впечатлять на сегодняшнем ужине. Было видно, что Феликс волнуется не меньше самого Чонина, потому как их запахи тут же начали сильнее выражаться. В один момент стало непонятно какой из ароматов был более противно-приторный — клубника или же мята, которая теперь отдавала ещё и лёгкими нотками лимона и бергамота.       Это могло означать только одно.       Когда Феликс почувствовал изменившийся запах Чонина, то его брови тут же в удивлении поползли на лоб. Нет, конечно, он думал, что это когда-нибудь случиться, но, чтобы так скоро, даже не предполагал. Он хотел было открыть рот и тут же ляпнуть первое, что пришло ему в голову, но Чонин перебил его.       — Давайте, что ли, поскорее за стол сядем. Я есть хочу, — буркнул омега.       — Пару секунд назад ты говорил, что плохо себя чувствуешь, — тихонько произнёс Чан, смотря на Чонина.       — Чем быстрей начнём — тем быстрее уйдём, — отрезал он.       И Чан не мог с этим поспорить. Оно ведь действительно так.       Хёнджин проводил их за стол, пока Феликс пошёл на кухню доставать последнее блюдо из духовки. Как только все трое сели за стол, омега с кухни крикнул.       — Чонин-а, мог бы ты помочь мне на кухне. Противень тяжёлый для меня одного, — соврал Феликс, чтобы кое в чём наверняка убедиться.       Чан первый подорвался с места.       — Сиди, дорогой. Не нужно тебе напрягаться лишний раз, — он чмокнул омегу в щёку и пошёл на кухню.       — Да я и не собирался, — цокнул Чонин, но всё равно следом поблагодарил своего альфу, одаривая его своей самой милой улыбочкой.       Когда Чан ушёл, Чонин, не дождавшись основного блюда, принялся за закуски, пока Хёнджин начал наседать ему на уши про взрослую семейную жизнь и ответственность.       — Привет, — ещё раз зачем-то произнёс Чан, улыбаясь, когда подошёл к Феликсу. — С чем помочь?       — Я Чонина звал, — протянул омега.       — Он не хочет. Я за него, — легонько хлопнул в ладоши альфа, оглядываясь по сторонам и смотря что можно уже унести за стол.       — Не хочет или не может, потому что он беременный, — произнёс Феликс с ухмылкой, слегка наклоняя голову в бок и смотря на Чана.       — Как ты…       — Чан, я вообще-то уже с ребёнком и понимаю что к чему. Его запах изменился, его походка стала медвежьей, хоть он считает, что это не заметно. И к тому же, стал бы он терпеть меня, если бы не гормоны, которые заставляют его настроение меняться сто раз на дню. Сейчас хорошенький, через пару минут вредный, потом злой, а потом опять хорошенький, как ни в чём не бывало.       — По-моему ты сейчас описываешь обычное состояние Чонина 24/7, — усмехнулся альфа.       — Чан, разве я не прав? — спрашивает Феликс, смотря в глаза словно в душу.       — Ладно. Сдаюсь, — отвечает Чан, односекундно поднимая руки вверх и опуская. — Да, мы ждём ребёнка.       Феликс резко взвизгнул от радости и принялся подпрыгивать на одном месте, как заведённый.       — Поздра-       — Тише, тише, — произнёс Чан, тут же закрыв ему рот рукой. — Спокойно. Без резких движений. Я отпущу, а ты замолчишь и сделаешь вид, что этого диалога не было, — тихо добавил он.       — Дорогой, чего кричишь? Что-то случилось? — доносится с гостиной голос Хёнджина.       Чан убирает руку со рта Феликса.       — Ничего страшного. Слегка ударился.       — Осторожней там.       — Угу.       Феликс смотрит на Чана укоризненно, не понимая к чему такая конспирация.       — Почему бы не рассказать всем? Что в этом такого? Я когда узнал, что жду ребёнка, тут же твиттер всем друзьям и коллегам написал, а потом родителям ,и те в свою очередь всем родственникам донесли.       — А тебе не приходила в голову мысль, что мы пока не готовы об этом сообщать.       — Это ведь такая радость. Настоящее счастье, — сияющая улыбка появилась на лице омеги.       — Считай, что счастье любит тишину. Мы с Чонином живём по такому принципу, — спокойно ответил Чан.       — А как же Хёнджин? Он же теперь дядя. Он должен это знать.       — Да, и тогда он оторвёт мне яйца. Спасибо, Феликс, за идею.       — Почему же сразу яй… ну это, — омега метнул взгляд на пах альфы. — Шары, ага.       — Ты же знаешь, как он опекает Чонина. Сейчас, конечно, реже, потому что у Чонина теперь есть я, но всё же. На днях он позвонил мне среди ночи с предъявой, что я не сообщил ему заранее, что хочу сделать предложение его брату, — развёл руками Чан, — Феликс, что мне делать?       — О, я и не знал про это, — удивился омега, — вот тихушник. А говорил, что не беспокоиться за него совсем. Что теперь Чонин в надёжных руках.       — Думаешь он мне не доверяет? — спрашивает Чан, с долькой огорчения во взгляде.       — Ты чего? После всего, что было, — Феликс слегка краснеет в ушах, вспоминая былые деньки. Это странно, но он скучает по ним. Просто тогда Чан был рядом, и он точно мог сказать, что альфа в безопасности. А теперь... просто с Чонином действительно бывает сложно. Омега наслышан о нём.       — Ладно, — цокает альфа. — Но, пожалуйста, молчи. Если Чонин захочет, он сам сегодня всё скажет. Это его выбор и только.       — Чан?       — Да?       — Ты хороший альфа для своего омеги, — произнёс Феликс, подходя чуть ближе и быстро приобнимая его за талию, что не осталось незамеченным другим омегой, что уловил это.       Хёнджин посмотрел туда же, куда и его младший брат, взяв бокал вина в руки и отпивая от него глоток.       — Ты же не ревнуешь? — спросил он.       — Ты же не думаешь, что твой Феликс бессмертный? — парировал омега, насаживая острыми концами вилки кусок запечённого баклажана и тут же отправляя его к себе в рот.       — Да брось, Йенни. Ты получил чего хотел изначально. Так выпей, — дразняще усмехнулся Хёнджин. В детстве он часто любил дразнить младшего, как и тот его. Это у них семейное — язвительность и дерзость.       — Я не буду алкоголь. Ещё ехать обратным путём, — ответил ровным тоном омега.       — Так Чан поведёт. Разве ты не хочешь продегустировать отличный сорт красного сухого? Специально для тебя приберёг. Тебе же нравится вино, — Хёнджин помахал своим бокалом перед носом брата, а тот странно скривился в лице и зажал нос пальцем, уворачиваясь.       — Придурок, сейчас этот бокал окажется в твоей жопе и не той стороной, где ножка! — проворчал Чонин. Его конкретно так затошнило. О нет, только не сейчас. Он взглянул на жирный кусок отрезанного баклажана, потом вспомнил запах вина, а ещё довольную рожу Хёнджина и его стало мутить сильнее. — Боже.       Чонин прикрыл рот рукой.       — Что с тобой? — всполошился Хёнджин, положа руку на плечо брата. — Чонин? Тебе нехорошо?       Омега зажмурился, сделав глубокий вдох и выдох, и его отпустило. Кажется, пронесло. Главное больше не есть ничего жирного и не разговаривать с братом весь вечер — делов-то. Но Хёнджин продолжал надоедать, будто специально приседая на уши. Он начал кружить вокруг брата, подав ему стакан воды, и стал задавать несколько десятков одних и тех же бесполезных вопросов.       Чонин вскипел и не выдержал.       — Заткнись! Я просто в положении! — коротко и ясно произнёс он.       — Ты, что? В положении? — переспросил Хёнджин, на секунду вообще теряя дар речи и смотря на брата как-то придурковато. Уголки его губ были приподняты, брови тоже, а глаза светились восторженным блеском.       — Да, в положении, беременный, на сносях, залетел, стану папой, так понятно? — протараторил Чонин, становясь весь красным, как рак. — И не смотри так на меня, — цокнул он, — ты выглядишь глупо.       — Да, я. Да, я, — Хёнджин резко встал со стула, чуть не уронив его и полез своими длинными лапищами к младшему брату.       — Стоп-стоп, без рук только, — сказал омега, слегка отстраняясь на стуле и вытягивая одну ладонь вперёд, а вторую машинально положив на живот, начав его поглаживать. Стресс. Один стресс, да и только. Тактильность Чонина ограничивалась Чаном, его альфой, и то, когда они были наедине — в уюте и безопасности.       — На что мне руки, если я не могу ими обнять своего брата! — взмолил Хёнджин. Да так театрально, что ему пришлось упасть на колени перед омегой и начать фальшиво выдавливать пару слезинок.       — Что тут у вас происходит? — спросили одновременно Чан и Феликс, когда несли каждый по блюду в руках и смотря на то, как Хёнджин стоит на коленях, а Чонин, подняв высоко свой подбородок, отвернулся от него. Прямо сцена из мифа о Прометее, где Прометей предстал перед Зевсом в покорной позе, но тот отвернулся от него, отказавшись услышать. Истинная трагедия века.       Хёнджин обернулся и тут же встал с колен, направившись к Чану.       — Дорогой, у него противень с горячей индейкой в руках, — напомнил Феликс, смотря на возбуждённого мужа.       — Ты! — воскликнул он, прожигая альфу взглядом.       Пока они устроили дуэль взглядов, Феликс быстро поставил своё блюдо на стол и забрал другое из рук Чана. Феромоны Хёнджина стали резко пахнуть, также как и запах Чана среагировал на него.       — Нам стоит вмешаться? — тихо спросил Феликс у Чонина.       — Пусть сами разбираются. Я опять проголодался, — ответил спокойно омега и принялся за еду.       Хёнджин схватил Чана за воротник, как в каком-то крутом боевике про двух гангстеров. Со стороны было весело за этим наблюдать, и Чонин увлечённо смотрел, будто включив новый сериал на Нетфликсе.       — Чан, ты что сделал?! — эмоционально произнёс Хёнджин, отчего слёзы из его глаз потекли даже как-то чересчур естественно.       — Захватывающе, — прокомментировал Чонин, отламывая ножку от индейки и сразу её откусывая. — Ты поешь, — он пододвинул тарелку с гарниром Феликсу, что замер и не знал, как ему вообще реагировать.       — Это нормально? — спросил омега       — Вполне, — ответил Чонин. — Главное вовремя разнять. Только я не полезу, как уже выяснилось — я жду ребёночка.       — П-поздравляю, — заикнулся Феликс.       Битва феромонов и взглядов была не такой уж и долгой. Хёнджин просто имел такой характер всё преувеличивать, да и только. Он крепко обнял Чана за плечи и выпалил, как на духу.       — Я теперь дядя, сукин ты сын, Чан! — воскликнул он, зажимая альфу в своих тисках. Хёнджин так сильно сжал грудь альфы, что тот не то что пошевелиться не мог, он и вздохнуть не мог и не пёрнуть, если уж на то пошло.       Неожиданно, но ожидаемо. Хёнджин заревел, как медведь, прямо над ухом Чана, а тот стоял и терпел, кося взгляд на довольно уплетающего еду Чонина.       — Хёнджин, ну всё, хватит, слишком, — раздражённо шикнул альфа. — Ты мне ногу отдавил!       — Ладно, ладно, — пробормотал Хёнджин, отстранившись и вытирая быстро слёзы с щёк. — Я дядя, — почти полушёпотом, ещё раз произнёс альфа и радостно затопал на месте.       Наконец-то все собрались за столом и могли приступить к ужину. К слову, индейка получилась очень вкусной, и Чонин даже спросил рецепт у Феликса, так и сговорились на тему еды и хозяйства, а альфы болтали о своём — работа и футбол — как две опции.       Феликс был приятно удивлён, беременность Чонину шла к лицу, да и к характеру. Омега стал намного мягче, что ли, разговорчивее, иногда тихонько интересовался какими-то вопросами касательно будущего ребёнка и даже делился своими волнениями. Так и прошли пару часов от ужина и все уже были сыты.       — А где Дохён-и? — спрашивает Чан, когда они все усаживаются в гостиной на широком диване.       — Ой, а я его родителям своим отдал на пару дней. Уж больно сильно они по нему соскучились, — отвечает Феликс, закинув и вытянув ножки на мужа, а тот в свою очередь привычно начал их массировать.       Чонин, завидев такую уютную картину, тоже примостился плотнее под бочок Чана, обхватывая его поперёк талии и кладя голову на грудь.       — Ещё успеете свидеться, когда Чонин родит альфочку, будут нам два брата — акробата! — воскликнул Хёнджин.       — Чего сразу альфа? Может омега будет? — буркнул Чонин, на автомате поглаживая свой живот.       — Ммм… лимон и бергамот, — принюхался Хёнджин, — кажется, я никогда не встречал омег с таким бодрящим ароматом, — хитро прищурился он.       Чонин закатил глаза, опять брат напоминает ему о его резком запахе мяты, что в детстве притягивал всё внимание к себе. Омега же в этом никак не виноват, что родился с таким доминирующем феромоном и опасался, что никогда не найдёт себе пару. Впрочем сейчас это уже не имеет никакого значения. Теперь у него есть любимый альфа и они ждут ребёнка, а это как минимум значит, что теперь омега никогда не останется в одиночестве.