Stronger

Лиам хрипит в удушающем, неистово стуча ладонью по матам. Лицо горит от приливающей к нему крови, а сознание кренится к темноте от недостатка кислорода. Кровь течет с рассеченной брови, застилая взор. Он закрывает глаза, жмурясь до рези под веками. — Хватит-хватит, блять, — рычит, надрываясь, Данбар. Скотт тяжелый и, по ощущениям, едва легче слона. Он навалился сверху, придавливая и сдавливая предплечьем трахею. — Если ты не научишься выбираться из-под него, он быстро отправит тебя отдыхать в партере. — Скотт поднимается, протягивая руку подопечному. — Осталось всего 4 месяца, а ты… — Да знаю я, знаю, — он отмахивается от помощи, вскакивая с пола и хватая полотенце с турника, вытирает пот, — У него вообще есть слабые стороны? — Ты же знаешь, что да, — устало повторяет Скотт будто уже в сотый раз. Лиам амбициозен и слишком самоуверен, и этому есть причины: он добрался до вершины слишком быстро. За свою недолгую карьеру выигрывал несчетное количество боев, в то время как его проигрыши можно было посчитать на пальцах одной руки. Агрессивный настрой, быстрая реакция и тяжелые удары пробивали ему путь и открывали новые возможности. «Но не может всегда так быть, он слишком наивен», — думает Скотт. — Тебе нужно просто сосредоточится на том, чтобы не подпускать его к себе слишком близко, не работать «в лоб», — МакКолл подходит ближе, заглядывая в глаза и встряхивая Дамбара за плечи, — Он чемпион уже четыре раза подряд, отнесись к этому серьезно. Скотт уходит, оставляя Данбара одного в зале. — Остаешься сегодня тренироваться с Джексоном, пока не получится, — кричит он уже около выхода. — Да блять…

***

Лиам бежит, чувствуя, как майка липнет к спине и пот скапливается над верхней губой. Но все мысли сейчас занимает только предстоящий бой. Осталось всего несколько месяцев, и ему жизненно необходимо сместить этого говнюка с трона. Познакомились лично они не так давно. Это было две недели назад, столкнулись на одной вечеринке – афтерпати, где собрались все более-менее значимые лица бойцовской сферы. Точнее, прошло уже 16 дней и 13 часов. Лиам никогда уже не забудет эту самодовольную рожу, разбить которую теперь хотелось еще больше. Но в тот вечер он был слишком пьян, а хищные глаза Рейкена всё смеялись над ним. Неужели этот засранец думает, что Лиам не займет его место? Официанты снуют туда-сюда, не забывая наполнять бокалы, и он уже едва соображает, растекшись на диване террасы дорогущих апартаментов, хозяин которых какой-то…Господи, да ему было насрать, кто он там. В его руке шампанское, пузырьки которого приятно щекочут в носу. Красивые и богатые движутся маленькими группами по территории, смеясь и наслаждаясь вечером. Лиам окидывает толпу взглядом, цепляясь глазами за дорогие костюмы и длинные девичьи ноги и все глубже проваливаясь в мягкие подушки. «Здесь открывается шикарный вид на Лос-Анджелес», — думает он, вдруг ощущая, как диван прогибается под чьим-то весом. — Привет, — так тихо и бархатисто говорит кто-то, что Лиам скорее чувствует вибрацию соседнего тела, чем слышит сам голос. Он поворачивается слишком резко для его состояния - зрение сразу плывет, а фужер опасно покачивается в руке. Это Тео Рейкен. Ему не нужно быть трезвым, чтобы узнать своего врага в лицо. В его глазах спокойное веселье, а в уголках глаз – морщинки. Этот мудак смеётся над ним! — Пожалуй, тебе хватит, — он аккуратно забирает бокал и вкладывает в руку бутылку воды. Данбар так погружен в свои мысли, что не сразу слышит, как кто-то оказывается рядом, сбивая его плечом. Он потерял счет времени и едва помнил сколько уже пробежал – милю или пять. — Привет, Волчонок, — хитрая «рожа» щурится от солнца и бежит спиной вперед, равняясь с ним. Рейкен просто невозможен, его лицо блестит от пота, а футболка без рукавов оголяет совершенно неповрежденные руки. Он что, дерется бесконтактным боем? Как он бесит. Данбар чувствует, как желчь подступает к горлу, и он уже готов выплюнуть свой яд, а лучше просто врезать ему, когда Тео поворачивается спиной и бежит дальше, не дождавшись ответа. — Пошел ты! — слабо кричит Лиам вслед, останавливаясь.

***

Сегодня у него тренировка с Бреттом. Этот напыщенный индюк не лучше Райкена, но он сможет помочь, у него уже было несколько боёв с ним, хоть успешным и был только один. У них схожая техника, и если сегодня Данбар уложит на лопатки его, то уже завтра, харкая кровью, на матах будет лежать Тео. Бретт никогда не действует прямо, он изматывает противника, затем быстро приближается и добивает, это - самый опасный оппонент для такого агрессивного панчера, как Лиам; нужно научиться лишь терпению, и тогда пояс чемпиона – его. Спустя час и десяток попыток Лиам, взмокший, с рассеченной губой, нокаутирует Талбота хуком, выводя из равновесия, и добивает его ударом коленом в ребра. Тот лежит на спине, счастливый с разбитым носом и зубами, окрашенными кровью. — Ты готов, Данбар, — Бретт сплёвывает на пол, поднимаясь и протягивая руку для рукопожатия. Он улыбается. — Ты придурок, — бубнит Лиам, хлопая его по спине.

***

Сегодня тот самый день. Он чувствует, как привычная ярость заполняет его без остатка. Весь день Лиам на нервах и даже срывается на Скотте, пока тот не заламывает ему руку. Теперь осталась лишь злость и страх, который зудит под кожей. Но он готовился к этому дню слишком долго, нельзя все испортить. Данбар закрылся в комнатушке, где можно сосредоточиться и скрыться от посторонних глаз. Паника застилает глаза, когда он слышит стук в дверь и тихое: «Пять минут» — от Скотта.

***

Слепящие огни, вспышки фотоаппаратов, галдёж тысячи зрителей и музыка - непрекращающийся шум, давящий на Лиама. Он знает, что готов, и когда идёт в толпе, и когда поднимается на ринг, и когда видит ухмыляющееся лицо. Его кулаки непроизвольно сжимаются, а челюсть так сводит, что Данбар неконтролируемо скрипит зубами. Сердце бьется заполошно, а жилка на шее неистово пульсирует. Лиам чувствует, как встают маленькие волоски на шее, капля пота стекает по виску. А потом он выдыхает. Все вокруг вдруг становится неважным, звуки и люди пропадают и остается лишь человек перед ним. Рефери что-то у него спрашивает, на что Данбар лишь кивает и надевает капу. Они подходят очень близко к друг другу, едва не касаясь носами. От Тео пахнет чем-то терпким, Лиам морщит нос. — Ну что, Волчонок, поиграем?