Сладкая

      Анавин глотает спёртый ночной воздух в попытке насытить лёгкие кислородом, и спешит вперёд, переставляет ноги, бросив велосипед у входа в парк. Он боится оглядываться назад, в темноту, ощущает, что она, словно живая, дышит ему в затылок, наступает на пятки и зовёт потусторонним насмешливым голосом:       — Анавин…       Парню хочется вцепиться себе в волосы, присесть и закричать во всё горло, умоляя уйти из его головы, прося всех известных ему существ о помощи, потому что ему страшно, ему так блядски страшно, как ещё никогда не было.       Но он идёт вглубь парка, не останавливается ни на секунду, будто промедление может стоить ему жизни, подбегает к бочкам с горящим мусором и загнанно дышит, прижимая к груди слегка измятые листы романа. Анавин прочитал его и пришёл в ужас, осознавая, что это тот текст, который ещё не был опубликован. И его первой мыслью было: эта какая-то глупая и несмешная шутка, кто-то узнал о его неприязни к автору романа «Финн и Дэймон» и решил подшутить над ним, подбросив вот эти листы. И он так думает ровно до того момента, пока не решает ради забавы дописать несколько строк. По его спине бегут мурашки, а холодный ужас пронизывает всё тело, стоит ему нажать на несколько клавиш. Он буквально ощущается взгляд, направленный в спину, резко оборачивается, но находит только обшарпанную стену своей спальни. Анавин фыркает, смеётся себе под нос, ругая за какую-то детскую впечатлительность, и крупно вздрагивает, слыша:       — Анавин…       Парень оборачивается снова, нервно вглядываясь в стену, закрывает документ с несколькими строчками, не сохраняя ничего, и ложится спать, надеясь, что ему просто от усталости мерещится всякое. Но на следующий день он уже боится садиться за рукопись, занимается своими делами, игнорируя ощущение чужого присутствия в доме, вытирает пыль возле компьютера и случайно смахивает листы романа, которые падают вниз, разлетаясь ковром по полу, а взгляд парня падает на последнюю страницу. На которой написаны те две строчки, которые Анавин даже не сохранял.       Мальчишка отшатывается, приземлившись на задницу, смотрит на рукопись так, словно она сейчас оживёт и откусит ему руку, и разражается криком, когда над ухом звучит снова:       — Анавин…       Он думает, что сходит с ума, вцепляется до боли в волосы и неотрывно смотрит на белые листы, пытаясь понять, что делать дальше. Шутка перестаёт быть спешной и забавной в тот самый миг, когда на листах появляется то, что он точно не распечатывал. Именно поэтому идея о том, чтобы уничтожить эту рукопись, кажется такой логичной и правильной, и Анавин подрывается, хватает её в охапку и выбегает из дома, боясь не успеть.       Он мчит на велосипеде по ночным улицам, оборачиваясь назад и опасаясь увидеть позади какую-нибудь тёмную зловещую фигуру, зовущую его по имени. У этой фигуры обязательно в руках будет нож, на плечах длинное пальто и полубезумная улыбка на пол-лица. Она будет выглядеть так, каким Анавин рисует в своей голове «Дэймона» — главного злодея проклятого во всех смыслах романа. Который никогда не должен был попасть ему в руки.       И сейчас мальчишка стоит над огнём, ощущает жар пламени, оседающий на щеках, дышит рвано, загнанно и заносит стопку листов над бочкой, желая забыть всё, как страшный сон.       Который в одно мгновение становится явью.       Анавин не успевает ни закричать, ни оказать сопротивление, потому что его хватают сзади и валят на землю, припечатывая собой и сковывая ужасом. Парень больно ударяется затылком, но даже не замечает этого, смотрит широко распахнутыми глазами на того, кто на него напал. Дикая, безумная улыбка, позвякивающий на цепочке жетон и глаза полные тьмы. «Демон», — проносится мысль в голове Анавина.       — Я Дэймон, пташка… — хрипло поправляет его уже такой знакомый голос.       Именно его Анавин слышал у себя в голове, именно он пугал до чёртиков и вызывал неистовое желание спрятаться и больше никогда не покидать своего укрытия. Не может ведь быть такого, чтобы персонаж романа ожил и напал на него, ведь так? Он явно спит, а это всего лишь кошмар, из которого легко выбраться и очутиться уже в своей кровати.       — Ты всё ещё думаешь, что спишь, Анавин? Глупое-глупое создание, — весело, даже игриво произносит… Дэймон, рывком перехватывает руки мальчишки и прижимает их над головой, наклоняясь близко-близко к его лицу. Парень морщится, сводит брови, думая, что его окатит зловонным запахом смерти и крови, ожидает ощутить что угодно, кроме еле заметной смеси аромата масляных красок и сладко-горького запаха полевых цветов. Он смотрит в нездорово бледное лицо испуганными глазами и нервно сглатывает, мечтая, наконец, проснуться. Анавин жмурится до боли и мушек под веками, точно зная, что это поможет, и вскрикивает от боли, когда его кусают за нижнюю губу. Металлический привкус крови расползается по языку, а губа пульсирует, но тяжесть чужого тела никуда не исчезает, заставляя мальчишку сделать ужасные, неутешительные выводы:       — Я не сплю.       — Ты не спишь, пташка, потому что даже самый извращённый мозг не смог бы нарисовать кошмар с моим участием, — мурлычет Дэймон, подцепляя языком капли крови с нижней пухлой губы дрожащего под ним мальчишки. Забавный человечек, который ещё не понимает, что ни один кошмар ему больше не покажется таким уж страшным, после встречи с ним, Дэймоном.       Анавин не может найти в себе сил даже для того, чтобы пошевелиться и начать сопротивляться, поперёк горла встаёт ком, не дающий закричать, а сердце колотится о рёберную клетку, словно пойманная птица, грозясь выпрыгнуть из груди. Ужас пронизывает каждую клеточку его тела, в голове бьётся набатом мысль: «Я сейчас умру. Ясейчасумру. Я СЕЙЧАС УМРУ».       — Не умрёшь, если будешь умничкой и сделаешь всё так, как нужно мне, — заверяет его Дэймон, снова ухмыляясь, и впивается в его губы своими потрескавшимися губами, снова прокусывая нижнюю и высасывая кровь, будто вампир. — Сладкая, — выдыхает он, смотря в наполнившиеся слезами глаза, — но твой страх ещё слаще, маленькая испуганная пташка.       И в это мгновение Анавину кажется, что умереть было не самым плохим вариантом, потому что жизнь рядом с этим психопатом уже сейчас кажется невыносимой, самым страшным ночным кошмаром.