Достойный

Сложно сказать что-то о том, кто молчит, но омега выглядел слишком грустным и подавленным всю неделю, которую врач прописал ему молчать. Тем спреем, что дал Медус, в комнате Фани пахло так, что просто проходя мимо по коридору создавалось ощущение, что обнимаешь какого-то омегу. К счастью не течного, так что никаких эмоций кроме благостного спокойствия, аромат не вызывал. Разве что перекрывал собственный запах змея, но на себя омега пшикал редко, так что в гостиной и кухне ощущался почти привычно. Тем более большая часть запаха ангела заключается в крыльях. Альфа не сразу понял почему мальчишка и не думает прышикать на них. С учётом слабого обоняния, использовать спрей Фани имело смысл только максимально близко к лицу. Поэтому как новые, так и старые перья, которые шатен с самого начала запретил приходящей прислуге выбрасывать, пахли самим змеем. Возможно, только из-за подаренного бутылька апатия и грусть не переходили в более бурные эмоции, которые сейчас могли бы омеге навредить. Всё-таки резко хватать что-либо, даже просто порывисто двигаться змею было больно. Келай и сам не ждал от себя такой чуткости, но проникся и пытался хоть как-то порадовать свою пару. Правда, работало это не очень. Ни подарки, ни сладости, ни даже гостинцы от Окипета не радовали змея в достаточной степени. Летать Змею было можно, так как крылья как раз почти не пострадали. Трофеи собирали не только стилары, а Розальский явно планировал извлечь из удачно попавшейся диковинки максимум пользы. Борозды от плети на крыльях быстро зажили, да и перья взяли на себя большую часть удара, частично защитив кожу. И всё-таки тренироваться было нельзя, а омега, кажется, не видел себя без этого. Чуть прояснилась ситуация, когда Медус зашёл чтобы устроить уже полноценный допрос. - Тебе всё ещё нельзя много говорить, так, что я сам всё расскажу. Ты убил двух демонов, что пытались тебя схватить и ранил третьего. Но недостаточно сильно, так что он усыпил тебя снадобьем и таким образом доставил в особняк Розальских. Барон потребовал от тебя вылечить его руку и лицо, но ты соврал, что не можешь. Он не поверил, но ты смог убедить его в своей искренности и согласился попробовать если тебе дадут время и книги. Но сильно время потянуть не вышло. Что впрочем тебя не остановило. Я так понял, ты ещё в небесных чертогах наслушался, как не наговорить глупостей во время пыток. И вот представилась возможность проявить знания. До сих пор не очень верится, что ваши порядки могут быть извращенней наших. Потом был званый ужин. И когда все разошлись, ты изобразил полную разбитость. Получив море нелюдей, готовых подтвердить следствию, что ты и стоять не можешь. Тогда ты, я ума не приложу как, так как если ты ещё и отмычки где-то прячешь, я сам тебя опасаться начну, выбрался из камеры. Прирезал барона. Я так и не понял на глазах его жены или нет, но она, кажется, видела тебя. Потом вернулся в камеру, каким-то я не представляю каким, образом запер её. Нашёл кинжал, определил, что на нём именно что слабый парализующий яд. А потом провернул что-то совсем уж интересное с кандалами. Так, что подозрения были к кому угодно, но только не к тебе. Если бы не запахи и то, что ты так быстро встал на ноги, я бы тоже ни усомнился, что ты был слишком слаб для профессионально выполненного убийства. Кстати Розальская похоже заплатила, чтоб ни один оборотель или стилар расследованием не занимался. Мне пришлось слегка нарушить закон, чтобы всё это выяснить. И у меня лишь один вопрос. Это того стоило? – ангел дважды прикрыл веки с каменным спокойствием. Он слишком привык общаться глазами за эту неделю. – Тебе достаточно было подождать. Я уже договорился, чтобы твоё похищение признали как минимум кражей собственности одного из стиларов, – Келай с трудом укладывал услышанное в своей голове. - И тогда бы граф остался безнаказанным, - тихо ответил змей, стараясь не напрягать горло. Кажется, он уже запомнил, что стилары имеют более острый слух и услышат, всё что необходимо. - Справедливость стоила таких жертв? - Она стоит чего угодно, - тенор всё ещё звучал чуть хрипло, но уверенно. – Я лишь волнуюсь о Лили. Кажется, она, несмотря на всё любила отца.