Разбитые стёкла

Стекло трепетало под пальцами, как под дыханием. Легкий стук, и это было единственное, что напоминало о жизни. Он зажал уши руками — искусанными, покрасневшими от собственных зубов, — и пальцы, не слушаясь, запутались в грязных, спутанных волосах. Глаза, воспаленные, налитые кровью, снова затопило слезами. Сутулый, сломленный, он медленно скользил по стене, как бы растворяясь в ней. Каждый новый удар по стеклу раздавался глухо, но с эхом, которое проникало в самое сознание. Казалось, будто не звук — нечто другое врывается в голову, мучительно растягивая время. Игра, в которую они не вступали, но в которой уже потерпели поражение. Никаких шансов. Талисманы, амулеты — смешные, бесполезные вещи! Они только на миг отдаляли конец, неизбежный, как шаги палача. Но что страшнее — смерть или эта чудовищная, тягучая жизнь, которую приходилось терпеть? Всё, что происходило вокруг, было настолько нелепым, что не укладывалось в привычные рамки, нарушало любое понятие реальности. Всё казалось сном, абсурдным, не имеющим конца кошмаром. Пауль вспоминал, как на его двадцать восьмой день рождения пришел странный подарок. От университета, где он когда-то учился, где уже начинал преподавать. Северная Каролина, Чапел-Хилл... Вот это название! Руководителем экспедиции его назначили. Что ж, звучит почетно. На три недели отправиться в горы, в леса к хребту Грейт-Смоки-Маунтинс. Ему нужно было всего лишь присмотреть за восемью студентами. Да и с геологического факультета двух молодых людей подучить — разве это так трудно? Экспедиция казалась праздником. Суровая, дикая природа, флора и фауна — здесь всё было полно какой-то мистической прелести. Но что-то пошло не так. Дорогу перегородило дерево, на ветвях вокруг засели большие, черные как смоль вороны. Пауль лишь почесал затылок и развернул фургон в обратном направлении. Снова этот проклятый город, снова и снова. Он объехал всю местность по кругу уже шесть раз, но каждый раз возвращался сюда, к этим чокнутым жителям и местному шерифу... Нужно будет сообщить соответсвующим органам о том, что в этом месте весьма странное население. Пауль раздраженно ударил по рулю, тормоза скрипнули, и машина замерла посреди лесной дороги. Он резко открыл дверь и выскочил наружу, а за ним, как цепочка гусят, потянулись студенты — молодые, беспечные, еще не ведающие, во что они влипли. Закурил. Ночь уже медленно, но уверенно затягивала верхушки деревьев черной пеленой. Вскоре из света остались лишь экраны телефонов и тлеющая сигарета в его пальцах. Из темноты, как призраки, начали появляться люди. Их фигуры, странные, неуместные, постепенно проступали сквозь тьму. Они были в одежде, не свойственной нашему времени: мужчины и женщины, лица бледные, неясные, точно нарисованные слабой рукой. Пауль не успел и слова сказать, как одна из них — женщина в медсестринской форме начала прошлого века — рванулась на одного из студентов с какой-то дикой, первобытной яростью. Началась паника. Кровь залила его руки, лица студентов исказились в ужасе. Пауль стоял ошеломленный, зрачки расширились, и, не успев сообразить, он схватил ближайшего студента и, не оглядываясь, рванул к фургону. Но путь им преградил мужчина в ковбойской шляпе. Шериф? Его молчаливая фигура, неподвижная и мрачная, замерла на дороге. Лицо его казалось вырезанным из камня. Он растянул лицо в хищной улыбке. "-добро пожаловать" Пауль, сжав до боли рукав студента, рванул вперед, не глядя, выкрикнув в ночной воздух, чтобы остальные следовали за ним. Он обернулся на бегу, в лунном свете мелькнули две тени, преследующие его: Екатерина с геологического и Джонатан, один из его подопечных. За спинами их, в густой тени деревьев, проступали всё новые и новые фигуры. Эти твари двигались неторопливо, словно наслаждаясь предвкушением, уверенные, что жертвы далеко не уйдут. Они добрались до границы города. Пауль, едва отдышавшись, отчаянно закричал, моля о помощи. На его крик распахнулись двери местного полицейского участка, откуда показался шериф. Человек ли это был? Он жестами, с какой-то лихорадочной поспешностью, звал их внутрь. Пауль, толкнув студентов вперед, скомандовал бежать в полицейский участок. Обернулся еще раз, глядя в темноту. Там, в глубине ночи, фигура лже-шерифа медленно приближалась, одной рукой опираясь на пояс. Этот образ, словно вырезанный из кошмаров, преследовал его. "Беги!" — кричали студенты, и Пауль, отбросив сомнения, бросился внутрь участка, закрыв за собой дверь. Так они оказались здесь. Здесь же и погибла его душа. Он не смог уберечь тех, кто был ему вверен. Кровь, казалось, пропитала каждую складку его одежды. Перед глазами вновь и вновь вспыхивали обрывки картин: изуродованные тела студентов, их искаженные болью лица, искаженные, хищные улыбки тех, кто носил человеческий облик, но не был человеком. Лже-шериф с ухмылкой, казалось, навсегда врезался в его память. Остатки группы — трое студентов — нашли себе приют в общем доме. Паулю же выделили недавно опустевший дом, и он переселился туда. Всё, что не было заляпано кровью в фургоне, забрали. Учебники, биологические атласы — все эти вещи теперь казались бессмысленными, но только они вертелись у него перед глазами. В попытках обрести хоть тень здравого смысла, Пауль рисовал схемы, пытался понять природу лже-людей, как они так мастерски имитируют жизнь. Почему талисманы останавливали их у порога? Между приступами истерики и самодельным местным алкоголем он заполнял страницы своих догадок, пытаясь подойти к проблеме научно. Щетина покрыла лицо, волосы спутались, отрастая до неопрятной длины. Ночами он сидел у окна, словно зачарованный, наблюдая за тварями. Днем же спал тревожным, рваным сном, по несколько часов. Сегодня Пауль опустился на самое дно. Он сидел в углу комнаты, дрожа, с бледным лицом, глядя в окно. Лже-шериф... С тех пор, как они встретились, он больше не появлялся. Руки Пауля тряслись, как у человека, доведенного до безумия. Шериф лишь ухмылялся. Его палец слегка касался стекла, издеваясь, насмехаясь над своим пленником