Ghost coffee

Джисон не опаздывает, потому что ему до работы — три минуты бегом, а сейчас ещё без пятнадцати, но Джисон все равно блядски опаздывает, потому что… Потому что Джисону нужен гребанный кофе, ноль шесть (и его будет мало) с молоком, приторно-сладким сиропом, и обязательно аккуратно написанным от руки «выходи раньше, придурок». Потому что в кафе постоянно по утрам очереди, потому что сонные оперативники с тяжёлыми сумками, потому что студенты, а еще люди работают… Потому что Минхо сегодня точно в ночную, и Джисон просто надеется, что он не уйдёт на час раньше. Джисон, ну, вообще не опаздывает, потому что Джисон — в принципе пунктуальный (честно, почти, и, окей, может, его скоро убьют на работе (не убьют, Джисон хорошо извиняется)), но очередь в кафе на секунду — его даже сбивает. Но за стойкой все же Минхо, кажется, дорабатывает смену слишком заебанно, и, окей, ладно. Джисон готов подождать, проявить чудеса аккуратности, не нарвавшись на чью-то рапиру, сумку с цепями, бедных подростков с заспанными глазами, огромными кофе и какими-то горячими бутербродами… — Почему ты постоянно опаздываешь? И, окей, ради этого — Джисон готов подождать, потому что на улице осень, скоро, ну, хэлллоуин, у Минхо на фартуке идиотские тыквы и рыжина на бумажных стаканчиках… — Не выходить же мне за сутки из дома! Минхо, кажется, даже игнорирует его обычный заказ (два огромных тыквенных лате, просто пожалуйста), и устало ему улыбается, ставя на стол два огромных стаканчика: — У тебя есть ещё целых четыре минуты. О, черт. Джисон даже не замечает, что ему в карман подсовывают печенье, и, разумеется, едва не спотыкается в офисе… Его даже не убивают за опоздание на минуту, потому что Джисон знает — достаточно принести второй кофе. Ему Минхо на стаканчике пишет «ночью дождь, почему у тебя нет зонта?», и Джисон, кажется, улыбается — как настоящий придурок, и ему, вообще-то, надо работать… Окей, Джисон в рот ебал — приведений, Лондон и все эти гребанные компании. Джисон терпеть не может кладбища, призраков, дарованных оперативников и вот это вот все. Ему искренне жалко сонных бедных подростков в кафе, и он понимает, что это все хуета, но как же Джисон заебался работать. У него не было выходных последние две недели, потому что где-то в Кенте нашествие, и он работает едва не ночами, и ему бы самому — таскать с собой побольше металла… Потому что Джисон по ночам уже не видит ничего пару лет, и ему бы трястись и боятся… — В пизду приведений, — его напарник роняет им на стол (прямо на пятнадцать уебищних заявлений о кладбищах) два сендвича из кафетерия, допивая второй кофе за утро. — Если меня ебнет рейз ночью, я не буду с ним драться. Джисон — не то что бы не согласен. Но Минхо завтра тоже работает, а значит, что он утром заглянет за кофе, а значит — ночью от рейзов можно немного побегать… У Джисона — ужасно, ужасно унылая работа, их отдел занимается тем, что выдаёт разрешения — на разрытие кладбищ (без шуток), проходки в квартиры, дома с привидениями… Джисон — честно — оперативником не был, он не дежурил в ночной страже ни разу, просто из-за того — что Джисон сильно не видел. Бледновато свечения смерти, иногда — призраков посильнее… В общем, Джисона чутка пронесло. Он спокойно ебался на парах, где-то, обычно, по-дневному работал… А Минхо — пару лет назад ещё слышал. У него — чутка седина, он работал в каком-то агентстве, и он на руках прячет парочку шрамов от эктоплазмы. Джисон — немного устал, и его уже мутит от паршивого чая, от описания кучи могил, которые бы раскопать, потому что из них по ночам вылезает какая-то мерзость… Джисона бесят бумаги, которые попали к ним чисто случайно, бесит чай в кафетерии, который пить невозможно, и без выходных работать — бесит пиздец, но он чай наливает — прямо в стаканчик от кофе, и тащит его домой — в стопочку точно таких же в шкафу, с абсолютно разными записками маркерами… И, о, работа без выходных не идёт ему совершенно на пользу. Потому что Джисон — просыпает, просыпает безбожно, и, блять, Джисон опаздывает на совещание. У Джисона совещание, у Джисона совещание, у Джисона ебанное совещание… Джисон срочно нужно на совещание, потому что там, видите ли, призрак-лампы не модные, университеты выебываются, да и вообще Лондон — просто дыра, и… И у Джисона — нет лишней минуты, чтобы получить свой приторный кофе, и не сколько дело даже, ну, в кофеине, и… — Почему ты постоянно опаздываешь? И Минхо, на улице, в одном дурацком шерстяном шарфе, намотанным до самого подбородка, с дурацкими пушистыми кисточками, в какой-то идиотской толстовке… О, он такой, блять, красивый. Облокотившись на дверь кафе, в котором наверняка с утра спят звработавшиеся в холод оперативники, которых никто совершенно не трогает, Джисон даже не замечает, что Минхо держит подставку с двумя огромными кофе, и мятый пакет крафтовый, и… — Боже, спасибо, — и Джисон, кажется, мог бы его поцеловать, прямо сейчас, пока он опаздывает на ебанное… Минхо не может сдержать смех. — Ты все ещё опаздываешь. — Блять. Его точно убьют, абсолютно. Но он умудряется — не разлить ни один кофе, съесть на бегу — ещё горячий сендвич и даже — успеть практически вовремя. Он забыл дома пиджак, но его что-то все еще греет. Джисону дают — три отгула, за эти ебучие смены без выходных, и он, конечно же, очень хочет поспать, но… Минхо смотрит на него — удивлённо, потому что Джисон здесь — в типичной для него помятой рубашке прямо на шерстяное пальто, неловко оглядывает (удивительно) пустое кафе, потому что сейчас день, все работают, а кто не работает — отсыпается… — Кофе? — и Джисон улыбается ему, немножко неловко. — Как обычно. И у меня все ещё нет твоего номера, что само по себе преступление. И Минхо даже смеётся, и перегибается через стойку, чтобы с ним, с Джисоном, поговорить, потому что в кафе почти пусто, и Джисон — немножко тупит в его присутствии, ведь он такой боже, красивый, и он неловко трет чересчур холодные руки, и… — Пойдём на свидание, — у Минхо глаза округляются, и он чуть не роняет его, Джисона, стаканчик, на котором он аккуратно рисовал крошечные рапиры с мультяшными привидениями. — Сегодня. Или завтра. Или сейчас. Минхо — немножко смущенно смеётся, трясущимися руками подписывая на стаканчике свой телефон, и шепотом так я работаю до самого вечера, а потом комендантский час, но завтра я совершенно свободен… И у Джисона в стаканчике — какао с корицей, самое вкусное, которое он вообще пил, и он, кажется, не удерживается от идиотского танца под окнами собственного дома, потому что черт, они идут на свидание. Джисон, правда, ни черта не решил куда и зачем, потому что, черт, он не может пригласить его выпить кофе, потому что Минхо буквально каждый день готовит кофе, и это какое-то настоящее издевательство, и… О, черт, Джисон совершенно не знает, в чем идти на свидание, потому что он привык — ходить на работу в рубашках, но Минхо его и видит — только в этих дурацких рубашках, но не идти же на свидание — в идиотской футболке, и… Джисон по-настоящему в панике, он пытается отвлечься на газету, журнал, хоть на что-то, но везде что-то про призраков, аварию в Кенте, и… Минхо звонит ему вечером, и Джисон едва-едва не срывает — телефонную трубку, и он говорит какие-то глупости, пока Минхо не смеётся и успокойся, я же не Одри Хепберн. Джисону кажется — что он бы так никогда не нервничал даже с самой Одри Хепберн, потому что, блять, это Минхо. Минхо предлагает ему встретится где-то, и хорошо, что Джисон додумывается записать адрес, потому что минуту спустя он уже не помнит ни слова, он помнит только тёплый голос Минхо, и… О, блять, он все ещё должен что-то надеть. У Джисона дома остаётся кошмар, и он в полной спешке распихивает амулеты по карманам пальто, потому что да, он все ещё не знает, что ему делать, поэтому он в рубашке и брюках, и обычном шерстяном свитере, и, кажется, он снова опаздывает, потому что волосы именно сегодня лежат абсолютно хуже обычного, и ему приходится немного бежать… Минхо смотрит на него в полном ужасе, смущенно оттягивая на пальцах перчатки, и: — О, черт, я выгляжу глупо. Он совершенно не выглядит глупо, он выглядит потрясающе, потому что у него под кофейным пальто водолазка и брюки, и, кажется, глаза подведены аккуратно, и перчатки на руках плотные, и вот у него волосы лежат идеально… — Я не знал, в чем идти на свидание, — Джисон в асфальт смотрит смущенно, вертя в пальцах железные амулеты, от которых сильно пахнет лавандой и ладаном. — Тебе так идет это пальто. Минхо пихает его в плечо, тут же хватая за руку крепко, и: — Пойдем, тут есть вкусные сладости, — и тише, через пару секунд. — Милый свитер. И Джисон давно не был на свиданиях, он смущен, что пиздец, и Минхо ему, за двумя чашками чая, тихо рассказывает, что он теперь всегда мерзнет, как он пять лет работал агентом, как его заебали — и рейзы, и спектры, и мёртвые кости, и как из-за этого — черт он куда-то смог поступить, и теперь нереально — найти работу получше… Говорит, что ему правда — привычно, работать в ночную, и как иногда он подпихивает уставшим подросткам списанные сендвичи и печенья побитые, потому что он помнит, какой это ужас — по утрам возвращаться с каких-то, блять, кладбищ, таскать с собой цепи, кому-то отчитываться… У Минхо руки правда — холодные, и Джисон аккуратно их пальцами распирает, рассказывает в ответ что-то, глазами — куда-то в свой чай, потому что если он посмотрит на Минхо — он тут же собьется окончательно с мысли, и… Джисон — давно не был на свиданиях, но у Минхо руки в перчатках такие тёплые, и он наклоняется, чтобы его поцеловать, прямо на лестнице возле своей же квартиры, и, о, это такая плохая идея… Джисон стягивает с него перчатки, аккуратно по шрамам губами, заставляя едва задохнуться, и… — Может — зайдешь? Потому что еще пара секунд — и Джисона прикончат соседи. Джисон снова — чертовски, чертовски опаздывает на работу, и у него все меньше времени остаётся — на кофе, и, кажется, пора, все-таки, переводить будильник — немного пораньше… — Твой латте, растяпа, — Минхо улыбается ему — немного устало, потому что он снова — в ночную, и (плевать на всю гребанную очередь за Джисоном) наклоняется, целуя его коротко в губы. — У тебя есть обед? Джисон слишком занят, смотря на него, чтобы что-то ответить, поэтому Минхо закатывает на него глаза и выталкивает из кофейни с наигранно-уставшим я тебе принесу, вали давай на работу. И Джисон чуть не проебывает — второй тыквенный латте, и на него смотрят — чутка удивлённо, потому что Джисон — зарывается в полный список надгробий, и буквально раскидывает по столу пачку заявлений, пытаясь избавиться от них до обеда, потому что в обед его внизу ждёт Минхо, в своём шарфе с дурацкими кисточками, быстро и шепотом рассказывая, что ему предложили где-то работу, и Джисон по-глупому и внезапно так счастлив. Даже если на работе — читает описания каких-то надгробий, и его на неделе — отправляют куда-то на кладбище за город.