Без тебя, мне ещё холоднее

Кабинет Макото был чем-то вроде импровизации, которую его жена организовала в качестве подарка за то, как усердно он работал директором в первые несколько месяцев работы новой Академии Пик Надежды. После того, как общество рухнуло из-за Трагедии, которая привела к разрушению большей части инфраструктуры, мебели и пригодных для жизни помещений не хватало. Кёко и Макото всё же удалось найти пару уцелевших квартир, которые они могли назвать своим домом, и это было совсем недалеко от академии. Они жили там счастливо, хотя и немного тесновато, и поэтому в качестве запоздалого подарка на день рождения Кёко нашла и расчистила скрытый чердак. Собрав вместе базовый набор офисной мебели: письменный стол, лампу, книжную полку, картотечный шкаф и зелёную кушетку вместо стандартного стула, она сумела обустроить для своего мужа — она использовала это слово, несмотря на отсутствие официального разрешения, — небольшое уютное пространство, где он мог выполнять дополнительную работу. Однако в последнее время Макото слишком часто работал там, часто бодрствуя до поздней ночи и раннего утра за чашкой слишком сладкого кофе или чая, чтобы не отставать от бумажной работы и исследований. Кёко часто расстраивалась из-за этого, лежала в постели, уставившись на тускло-красный будильник, и считала минуты до 12, 1, 2 часов ночи, прежде чем в конце концов засыпала в ожидании, когда её любимый вернётся в постель. Ей было больно признавать, как сильно это её беспокоило. Она не была похожа на тех, кто ходит и жалуется, признаётся, что не может спать рядом с ним, что это расстраивает её и заставляет чувствовать себя ещё более отстранённой — снова одинокой. Она так долго справлялась сама, а теперь в её жизнь входит этот странный, наивный, полный надежд мальчик и отнимает у неё единственное, на что она могла рассчитывать: её независимость. Теперь Кёко могла рассчитывать только на то, что будет скучать по мужу почти каждый раз, когда он будет вдали от неё. Сегодняшний вечер мало чем отличался от других: Абсолютной надежды с мышино-каштановыми волосами встала в неурочный час, пытаясь собраться с мыслями перед открытием школы на следующей неделе после зимних каникул, а таинственная и бледная Абсолютный детектив дрожала под грудой толстых, тяжёлых одеял без своего любимого плюшевого мишки, который согревал бы её. Решив, что с неё хватит, она схватила одеяло, лежавшее сверху, перекинула его через плечо и вышла из спальни. Её босые ноги опустились на холодный деревянный пол после того, как Кёко свесила их с кровати, и она резко втянула в себя воздух. Обычно Макото никогда не оставлял свою возлюбленную одну, когда ей было так некомфортно, но в этот момент он был полностью поглощён своими мыслями. Молодой директор был поглощён своими мыслями, из-за чего перестал воспринимать окружающий мир. Несчастной девушке всё же удалось взять себя в руки и прокрасться в темноту, ориентируясь только по лунному свету, проникавшему в коридор. Она держалась рукой за деревянную обшивку стен, пока кралась вниз, пытаясь вспомнить, в правильном ли направлении она идёт, чтобы добраться до чердака. К счастью, поскольку там кто-то был, лестницу уже опустили, и здесь ей будет немного легче. И действительно, завернув за угол, Кёко увидела знакомую картину: тонкие деревянные ступеньки, привязанные к потолку верёвкой, которую можно было использовать, чтобы незаметно (если не считать крюка, с помощью которого можно было убрать лестницу) спрятать её. Ступеньки скрипели сильнее, чем ей хотелось бы, когда она начала спускаться, переступая с одной на другую. Хотя, если бы это и привлекло внимание Макото, это не было бы большой проблемой — перерыв пошёл бы на пользу и ему, и ей. Однако этого не произошло. Поднявшись по удивительно длинной лестнице из восьми ступеней, детектив обнаружила, что её супруг продолжает усердно работать, даже не поздоровавшись с ней. Он, конечно же, даже не понял, что она встала с постели, так как это было совсем на него не похоже. Она подошла к нему, даже не стараясь не шуметь, чтобы не вывести его из этого транса. К счастью, тень, которую она отбрасывала на стол благодаря удачно расположенному светильнику, заставила Макото остановиться и задуматься. В конце концов он обернулся и сонно улыбнулся жене. Она вытянула шею, чтобы посмотреть на него, и начала говорить, глядя на потолок. — Ах! Привет, Кири, не спится? Он наклонил голову, задавая этот вопрос, и выжидающе моргнул, глядя на приближающуюся женщину, чьи волосы с лавандовым оттенком обрамляли её шею и всё, что над ней. — Да, Наэги-кун Вздохнула Кёко, всё ещё предпочитая более уважительное обращение к своему партнёру, чем он сам, даже после стольких лет, проведённых вместе. — Здесь… холодно. Макото щёлкнул по ней свободной рукой, которой до этого перебирал и придерживал бумаги, заставив Кёко несколько раз быстро моргнуть, пока она пыталась сосредоточиться, несмотря на усталость. — А, понятно. Ты, наверное, помнишь, что у нас в той тумбочке лежат запасные одеяла, да? — Я уверен, что ты найдёшь там что-нибудь, чтобы согреться. — Нет... — «О ... ну ...» Кёко быстро оборвала его, жестом показав, чтобы он заткнулся. – М-м-м. Не в этот раз. В уголках её губ появилась ухмылка, когда она увидела, как обычно уверенный в себе Абсолютная Надежда мгновенно замолчал по её приказу. «Я просто терпеть не могу то, что ты со мной делаешь. Ты знал об этом, Наэги-кун?» Фиолетовые глаза пронзили Макото, когда она наклонилась ещё ниже. — Хм, я полагаю, нет?.. На лице невысокого мужчины уже читалось беспокойство, он смотрел в сторону и почесывал шею. — Я тебя чем-то расстроил, дорогая? Макото удалось взглянуть на нее и оптимистично приподнять брови, надеясь на обычное «Нет, Наэги, ты в порядке». — Так и есть. Одна из её рук, без перчатки, крепко сжала костлявое плечо, находящееся дальше всего от неё. Другой она просто схватилась за спинку дивана, на котором сидел муж Кёко. — Ты проводишь здесь слишком много времени. Я, э-э… Я… Киригири замолчала, не решаясь признаться в своих истинных опасениях. — Ты просто слишком много работаешь, это вредно для здоровья. Директор не может так работать, чтобы загнать себя в могилу. Она отстранилась от него и выпрямилась, забыв о низком потолке и ударившись о него головой. — Кто-то должен следить за тобой, Макото. Позволь мне пока посидеть с тобой. Кёко уже направилась к свободному месту на диване, не дожидаясь разрешения, и села на приличном расстоянии от Макото, который в замешательстве открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Однако вскоре она положила руку ему на плечо и опустила на неё подбородок, что позволило ей в кои-то веки посмотреть на мужа снизу вверх, несмотря на разницу в росте. Уставшая будущая основательница фонда проворчала, наслаждаясь зрелищем. В тот момент она видела директора всего раз, может быть, два или три раза в день, и ей повезло, что за последние несколько дней он хотя бы пожелал ей спокойной ночи, так что возможность снова запечатлеть его образ в своей памяти была редким удовольствием. Она протянула руку и заправила прядь волос за ухо Наэги. «Это жестоко, знаешь ли. Так часто лишать меня этого». Она прищурилась и посмотрела, чем он был так занят. Сначала она заметила не одну, не две, а целых три пустые кружки сбоку, подальше от его бумаг. Хотя это было не слишком удивительно, она почти каждую ночь слышала свист чайника и знала, что он, должно быть, что-то заваривал. Однако сами бумаги вызвали у неё ещё больший интерес. Абсолютный Детектив смогла чётко разглядеть календарь на предстоящий январь, список учеников первого класса в новой школе «Пик Надежды» и письмо от Бьякуи, которое она не могла прочитать с этого ракурса. Остальные документы были сложены в папку или скоросшиватель или просто подложены под один из уже открытых документов. — Так Тогами тоже в этом замешан? Он хочет разлучить нас? Выражение лица Кёко оставалось холодным и серьёзным, когда она протянула руку и игриво ущипнула Макото за щёку, отчего он слабо усмехнулся. Бледные пальцы мужа нежно обхватили тёмную, покрытую шрамами руку Киригири. Он знал, что ему повезло, что она чувствует себя с ним так же комфортно, как и дома, где она обычно не носит перчаток. Поэтому он научился уважать ожоги и проявлять крайнюю осторожность, прикасаясь к ним. — Кири, ты же знаешь, что это не так, Макото не мог сдержать улыбку от уха до уха, медленно убирая её руку. — У Бьякуи были кое-какие вопросы о наших планах на год, я просто обновлял учебную программу и работал над некоторыми мероприятиями для учеников. Его большой палец скользнул вниз по её запястью, пока рука Кёко зависла в воздухе. Слегка надавив, он провёл им по её коже и почувствовал, как расслабляются мышцы и вены. Она придвинулась ближе, и её жёсткий внешний вид начал разрушаться из-за того, насколько тошнотворно-милым оставался Макото. Её колени были подняты на сиденье, и она прижималась ими к его бёдрам, а грудью — к его боку. — Ты не можешь делать это каждую ночь. Кёко прикусила губу и повернула голову набок, убрав руку, чтобы её щека легла прямо на его плечо. — Мне нужно, чтобы ты делал перерывы, Наэги. Я начинаю скучать по тебе, когда ты ещё дома. Признание в этой слабости явно причинило ей боль, она крепко зажмурилась, стараясь не поморщиться. Макото отложил ручку и повернулся на несколько градусов к своей жене. Он наклонился к ней и, просунув руку ей за спину, нежно притянул её к себе. — Ты права Пробормотал он, поглаживая Кёко по затылку и перебирая пальцами её блестящие серебристые волосы. Он уткнулся подбородком ей в плечо, прижимая её к себе. — Я буду проводить с тобой больше времени. Я и так взял на себя много сверхурочной работы Бьякуи и Хиро. Я могу вернуть им часть денег тихо Признался он, явно стыдясь того, что подписался на это и до сих пор не справился должным образом. “Иногда ты бываешь таким глупым”. Кеко пробормотала, прищелкнув языком, и уткнулась головой в изгиб его шеи. Она поудобнее устроилась на сиденье, зная, что ей недолго осталось приходить в сознание. Она вытянула ноги позади себя и практически легла на грудь Макото, пока он все еще стоял вертикально. “Тем не менее, я люблю тебя. Я люблю тебя и скучаю по тебе. ” Нервно прошептала она после затянувшейся паузы. "Любовь" было не тем словом, которое она любила часто употреблять. Это был тот случай, когда всегда серьёзная детективша была готова открыто выразить свои чувства. Но из-за усталости ей было легче. Она обхватила мужа за талию и приподнялась, чтобы поцеловать его в шею. Макото не смог бы сдержать улыбку, даже если бы захотел. — Я тоже тебя люблю, Кири. Не медля ни секунды, он зарылся губами в её шелковистые волосы и поцеловал её в макушку, а затем провёл рукой по взъерошенным прядям. Кёко позволила себе издать долгий дрожащий вздох, расслабляя своё тело. Несмотря на то, что она прекрасно знала, как сильно её партнёр заботится о ней, каждый интимный момент всё равно вызывал у неё стресс. Эта взаимность успокаивала её так же, как и в первый раз, когда она сказала, что любит этого парня. Однако её тело снова напряглось, когда она толкнула Макото, заставляя его откинуться на спинку дивана. Одеяло сползло с её плеч, но он послушно поднял его и накрыл обоих влюблённых, опустив край чуть ниже ушей Кёко. Директор Наэги мог лишь радостно наблюдать, как его жена безмолвно осыпает поцелуями его открытый воротник. В комнате стояла полная тишина, если не считать множества тихих «чу» и дыхания влюблённых. Через минуту или около того её темп замедлился, и из груди Кёко вырвалось усталое ворчание, когда она всё сильнее и сильнее прижималась к Макото, пока наконец не остановилась, даже не пожелав спокойной ночи. — ...Макото? Слабый голос Кёко нарушил напряжённую тишину. Он, конечно, был немного удивлён, не привыкнув к тому, что жена называет его таким именем. — Д… Да, дорогая? Макото провёл пальцами по волосам спящей женщины. Очевидно, она всё ещё спала. Казалось, что эта ночь перешла в её сон, и она, похоже, немного по-другому воспринимала своего возлюбленного. — Милый… Она шмыгнула носом и вытерла щёку о его щёку. — М-Макото… Вернись. Кёко обычно не разговаривала во сне. В то же время её режим сна оставался практически неизменным. В 11 часов вечера, умывшись и выпив стакан воды, она легла на левый край матраса (ближе к двери, чтобы защитить Макото в случае вторжения) под теми же несколькими одеялами и стала ждать, когда её возлюбленный встретит её там. Смена обстановки, должно быть, вызвала у неё любопытство. — Не волнуйся, Кёко Макото устроился поудобнее, понимая, что не встанет с этого места до утра. — Я здесь. Я всегда буду рядом с тобой. Он поймал себя на том, что гладит жену, обхватив рукой изгиб её шеи. Она стиснула зубы и прижалась к директору. «Холодно, люблю т-тебя…» Девушка резко вдохнула сквозь зубы, словно от боли, и это встревожило Макото. Но, похоже, она не была ранена, поэтому он просто обнял её и прижал к себе, растирая спину, чтобы согреть. «Пойдём со мной». Она, казалось, приказывала ему, а Наэги никогда не отказывал своей супруге. — Хорошо, хорошо Макото откинул голову назад. Это было не самое удобное положение, но спать так, обнимая свою любимую, было гораздо лучше, чем спать одному на диване. — Я иду, Кири. Я уже почти на месте. Макото не совсем понимал, как он справится со всей этой дополнительной работой, которую взвалил на себя, но он знал, что это нужно сделать ради него самого и Кёко. Он давно знал, что ему действительно суждено стать Абсолютной Надеждой. И всё же иногда он задавался вопросом, не является ли он также Абсолютным Везунчиком. В конце концов, ему удалось построить свою жизнь так, чтобы работать вместе с самыми близкими друзьями и даже собственной женой. Он формировал следующее поколение Абсолютных, восстанавливая общество с нуля, и при этом ни на секунду не оставался один. Он не имел права принимать это как должное и заставлять Кёко справляться самой. Он был бы рядом с ней и в дождь, и в ясную погоду, как и всегда. И если бы ей действительно так повезло, может быть, он даже нашёл бы способ попасть в её сон, чтобы провести чуть больше времени рядом с ней, оберегая её и ценя её талант. Она заслуживала этого, правда заслуживала.