right before your eyes

День Мин Юнги не задался с самого утра. Всю бумажную работу он выполнил в течение рабочей недели, так что в выходной решил дать себе послабление — пару часов бездельного созерцания плодов своего труда. В машине он даже включил радио — какую-то лёгкую песенку — и вёл не торопясь, стараясь уделять внимание виду из окна. Дороги были не нагружены. Процесс вождения дал Юнги отвлечься и почти что поднял ему настроение, а потом мужчина сделал остановку в своей первой кофейне. Необычно тихое для центра города местечко. Разговоры здесь не катились штормовыми волнами, а шелестели, но и они утихли, стоило владельцу сети появиться в дверях. Здесь он бывал наиболее часто, и многие его узнавали. Теперь до него донеслись приветствия и приглашения, но он ни к кому не подсел, а занял столик у окна с табличкой "Забронировано". Лёгкий завтрак, безукоризненное обслуживание — Юнги остался всем доволен, но потратил ещё десять минут, изучая состав посетителей. Много молодых людей, родителей с детьми, степенных взрослых. Публика достаточно состоятельная, чтобы проявлять уважение к окружающим, не нарушать чужого покоя. О делах не говорят, больше о любви и дружбе, о повседневных заботах. У всех хорошее либо мечтательное настроение. Юнги как никто знает, до чего легко этого добиться: улыбка бариста, милое сообщение об акции — будь то подарок для влюблённых или скидка на десерт для детей — несколько мелочей способны дать человеку ощущение счастья, удачливости, или, как это называют, "сделать его день". В следующей кофейне всё так же. Такой же интерьер, такая же атмосфера, выверенная по нотам, как хороший парфюм. Юнги заказал вид кофе, совсем недавно добавленный в меню — безупречно. Работники быстро освоились. Это хорошо. Третью кофейню Юнги поторопился покинуть. Почему он не чувствует тепла, обещанного девизом сети? С ним уже не здороваются, и он даже занял обычный столик в центре зала. Со своего места он увидел нечто приторное: глупую молодую парочку: он дул ей на горячий кофе, а она ломала вилочкой два их пирожных, чтобы обоим досталось по половине каждого. Он увидел одинокую девушку за столиком для двоих: она улыбалась, что-то печатая в телефоне, и часто оглядывалась на окна и на входную дверь. Юнги знал, что "уют" и "тепло" — это просто слова. Эти слова он своей рукой вписывал в рекламные тексты. Как люди могли претворять их в жизнь? В четвёртой кофейне он увидел несчастье: студенту, платившему за всю ушедшую компанию, не хватало денег. Он нервничал и умолял официанта подождать, пока кто-нибудь из спутников вернётся с кошельком. Юнги наблюдал за сценой с интересом, думая, что она нейтрализует в нём муку чужого наглого счастья, но этого не произошло. В пятой кофейне всё было спокойно, но там Юнги тоже не задержался долго. Обход стал ему в тягость. Всё в порядке было и в самой новой кофейне, недавно открытой ближе к окраинам города. Запах кофе ещё не до конца вытеснил из неё запах ремонта, но здесь уже было оживлённо, и публика была такая же, как в центре, только с не такими дорогими часами на запястьях. Оставив машину на удобной парковке, чья краска разметки сияла белизной, Юнги отправился гулять. Врачи говорят, что ходьба на свежем воздухе положительно скажется на его здоровье, да и он сам чувствует, что хочет ненадолго потеряться в пустых улочках окраинного Сеула. Они порой манили его, когда ему было грустно. Здесь, в отличие от центра города, небо видно лучше и дышится легче. Здесь легче забыться. Ничто не напоминает о работе. Задумавшись, Юнги прошёл куда большее расстояние, чем ожидал. Внезапные капли дождя выбили его из колеи. Похлопав себя по бёдрам, он осознал, что оставил зонт в машине. Зря: небо с самого утра было затянуто серыми клочьями, прозрачно предупреждая о своих планах. Дождь усилился, не оставляя времени на саможаление, а через несколько секунд — разошёлся. Холодные капли, словно кнуты, погнали Юнги искать любой навес, любую открытую дверь. От холода в его голове что-то будто бы прояснилось, и он совершенно забыл утреннюю тоску. Перед дождём все равны, будь ты даже владелец сети кофеен. Юнги зашёл, кажется, в самую глубь трущоб — ливень делал всё неприглядным — и уже отчаялся найти приют среди заведений, закрытых в воскресенье, и подъездов жилых домов. Наконец он нашёл более просторное, чем другие, крыльцо под чёрным навесом, и замер под ним. Дождь не унимался и грохотал о металл навеса так, что Юнги не слышал собственных мыслей. Вздохнув, мужчина зашёл в магазин. Не успел он прожить удивление от того, что дверная ручка поддалась, а не осталась равнодушна к его тихой мольбе, как на него обрушилось новое, церемонное и тёмное удивление. В полумраке лавки, словно перенесённой из Средневековья, прозвучал властно-восторженный голос: — Добро пожаловать в "Магический эликсир"! *** День Пак Чимина не задался с самого утра. Была суббота, а проснулся он в пять, чтобы к девяти быть в бизнес-центре в центре города на конференции, тема которой даже не была ему интересна: его и ещё нескольких студентов университет отправил на мероприятие ради отчётности. Пака убедили внести своё имя в списки одногруппники, у каждого из которых были более важные планы на выходной. Пребывание в шумном транспорте и людных местах утомило домашнего по характеру Чимина, и единственной отрадой за утро был завтрак в кофейне, куда студенты забежали во время перерыва. Удобные сиденья, приятные запахи, мягкий свет, относительная тишина — в этой обстановке студенты выдохнули и наконец-то проснулись окончательно благодаря превосходному кофе. Но в этой ложке мёда была капля дёгтя. Спутники ушли, оставив Чимина заплатить, и ему не хватило какой-то сотни вон. Отчаянно рыская по карманам под грузом молчаливого осуждения официанта, Чимин послал молящие взгляды всем, кто сидел в зале, но люди только отводили глаза. Пришлось звонить спутникам и требовать вернуться и помочь — а радостные студенты, как оказалось, ушли уже далеко, поэтому посланника от них ждали долго. Чимину было неприятно об этом вспоминать. Он же не вор, и все это видели, и в итоге чек был оплачен полностью — но липкий иррациональный стыд не отпустил его и после обеда, тем более Чимину не удалось развеяться в остаток своего выходного. С трёх начиналась его смена в магазине знакомого, куда он ходил уже две недели, проклиная свою отзывчивость. «Магический эликсир»! Хорошо хотя бы, что от Чимина не требовалось с жаром фанатика всучивать покупателям товары: старые книги, амулеты, тотемы, — а только расставлять это всё по полкам по мере того, как они пустели, что происходило не так уж быстро. Со всей оккультной работой справлялся старший маг, которому принадлежало также произаичное, даже материалистическое место за кассой. Второго мага, занимавшегося помимо магии всем остальным, Чимин сейчас подменял: ясновидящий бедняга не предвидел, что подвернёт ногу. Прозвенел колокольчик над дверью. Теребя шнурок униформы — чёрной накидки, — завязанный в узел под подбородком, Чимин выглянул в зал и даже сбросил капюшон, чтобы лучше рассмотреть посетителя. Это был мужчина в дорогом костюме, вымокший и похожий от этого на кота, отчаянно приглаживающий растрепавшуюся короткую стрижку. — Здесь мы обращаем магические потоки, текущие сквозь всё сущее, на пользу людям. Желаете ли вы узнать свою судьбу? — торжественно спросил старший маг, снимая красный шёлковый платок с хрустального шара. — Да... да, — рассеянно ответил мужчина, оглядываясь с видом попавшего в ловушку зверя. Он слегка дрожал от холода. — Ваше имя? — Мин Юнги. — Я вижу... — протянул маг, водя руками над шаром. — Вы богаты... у вас есть всё, чего простой человек может желать. — Это правда. У меня успешная сеть кофеен... — Вы чувствуете, что должны быть счастливы, но не можете. Вы не видите смысла, и вас гложет одиночество. — Это так. Чимин хмыкнул, скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку, с интересом наблюдая за холодным чтением старшего мага. Конечно же, на вид состоятельный взрослый мужчина без кольца на пальце страдает от одиночества. Другие сюда и не заходят, особенно в такую погоду. — Аура мутная, но без пятен... На вас нет проклятия, — чуть ли не выкрикнул маг с могучей решительностью, наклонившись ближе к шару. Должно быть, он вглядывался в него, но наверняка нельзя было сказать, так как тень капюшона прятала его лицо. Юнги выдохнул. Он уже не дрожал и был полностью поглощён рассказом. — Вы не делаете людям зла, и у вас нет врагов. Ваша тоска — не более чем туча, которая пройдёт, стоит планетам изменить своё положение. Но чтобы назвать точную дату, мне нужно провести расчёты — это бесплатно. Также вы можете использовать талисманы-защитники, чтобы перенести чёрную полосу легче, но они стоят денег. — Деньги не проблема. — Тогда я посоветуюсь с силами. Прошу подождать. Продавец зашёл за чёрную штору за прилавком и скрылся в святой святых — хранилище наиболее сильных артефактов. Штора качнулась, закрывшись за ним, и послала в зал волну запахов пыли и лакированного дерева. Чимин кивнул посетителю в знак приветствия, минуя прилавок, и ушёл во второй зал, где не было ничего, кроме стеллажей с товарами. Окон тоже не было, вместо них освещением служили электрические лампы в виде подсвечников и красная RGB-подсветка вдоль стен. Площадь помещения была небольшая, так что расходовалась экономно: стеллажи возвышались до потолка, а товары на полках стояли в несколько рядов, создавая причудливые композиции, напоминающие изображения ада. Это впечатление подкреплялось тёмно-красными бликами от амулетов с рубинами, которые были почти на каждой полке. Очень уж рубины, даже фальшивые, нравились создателю магазина, лежащему сейчас дома с подвёрнутой ногой. Юнги сначала заглянул в эту необыкновенную комнату, а потом и зашёл, словно зачарованный. Конечно, было бы лучше, будь в этом заведении зал ожидания с красными бархатными креслами вокруг кофейного столика из чёрного дерева — такой зал, как в магазинах, которые Юнги привык посещать (конечно, его бизнес не мог конкурировать с хозяевами рынка, и Юнги не относился к высшему классу, но это не мешало ему так о себе думать). Но всё же что-то прелестное и внушающее доверие было в тесноте этой лавчонки. Чимин в это время открыл коробку с поступившими товарами и стал расставлять их по полкам, стараясь поддерживать эстетику. При этом он то и дело вздыхал и менял вещи местами, косясь на посетителя, стоявшего над душой. Работал он медленно, так этого не требовалось: полки были и так достаточно полны. Но Чимин не любил ничего не делать, пока в магазине находились посетители. — Если вам что-то нужно, то подождите продавца, пожалуйста. Я не смогу помочь. Я здесь не работаю, а так, другу помочь надо, — пробормотал он наконец. — Ты же не веришь во всю эту магию? — Нет. Я тогда не буду с вами притворяться, вы же здесь тоже не от веры, а от дождя. Юнги грустно усмехнулся. — Да, но... славно было бы, если бы у вас здесь был какой-нибудь эликсир от одиночества. — Вам название магазина приглянулось, да? Мы эликсиры уже даже не продаём, а вывеска осталась. Как-то зашла полиция и сказала, что средства для внутреннего употребления без лицензии продавать нельзя. — Как жаль. — Одиночество — это не смертельно, от него полно практических методов. Вы же бизнесмен, не старый ещё, и красивый — ну так, объективно, не подумайте ничего. — Чимин переставил коробку поближе к стеллажам и, присев, занялся нижними полками. — Увидите в кафе одинокую женщину — пошлите к ней официанта с клубничным пирожным и словами: «Вам комплимент от хозяина сети». Она заинтересуется — подсядьте, поболтайте, а там сложится. — Если бы всё было так просто, как на словах! — Если не хотите предпринимать активных действий — ждите случайной встречи. Говорят, случайные встречи — самые лучшие, потому что в них нет расчёта, а есть... ну, не судьба, но что-то такое важное. В хранилище раздался громкий кашель. — У вас тяжёлый случай, — сделал вывод Чимин. — Старший маг полез в самые пыльные фолианты. Ненадолго наступило молчание. Юнги не шевелился: не было потребности: каждый набитый под завязку стеллаж можно было рассматривать по полчаса. Но неловкость нарастала до невыносимости. — Что это за ворон? — мужчина ткнул пальцем в крупное чучело с блестящими глазами, царствующее на своей полке. — Это? Так, декор. Не стойте так близко только, а то толкнёте меня, всё попадает. — Это мог бы быть сосуд для охранных духов, но только для злых. "Чтобы они на вас самих не напали, надо доплатить, мы его расколдуем". Чимин усмехнулся и беззлобно ответил: — Да ладно вам! Мы здесь не шарлатаны, а любители. Но вы очень вдохновенно придумываете. Вам бы в магазине этом бы работать. А я бы домой пошёл. — Не умеют здесь торговать. Да и работник незаинтересованный. Не профессионально, — пошутил Юнги. — А уж вы-то профессионал, — вдруг ощетинился Чимин. — Я вас узнал с самого начала, только значения как-то не придал. Вы утром сидели в кофейне и смотрели, как студента обкрадывают, а могли бы вмешаться. Хозяин. "Хорошее настроение клиентов прежде всего, но деньги — это деньги." — Я жалею, что не вмешался. — Правда? — Да. Чимин встал резко, словно вспомнил что-то важное, и передвинулся со своей коробкой немного в сторону. Юнги сделал шаг за ним и присел: его внимание привлекла банка с крысой в формалине на нижней полке. Никто из них не понял, как получилось, что они задели друг друга, даже толкнули. Чимин уронил коробку, и она, полная стеклянного звона, осела на полу. — Я всегда говорил, что ничто не обладает такой предсказательной силой, как скептицизм! — радостно-нервно пролепетал Чимин на одном дыхании, а потом озаботился. — Осторожно, вдруг стекло разлетелось. Выйдите, а я уберу. Жалко, дорогое же...— бормотал он, озираясь в поисках метлы и совка. От волнения он забыл, где всегда их брал. — Я заплачу. — Не надо. Я же сам уронил. — Потому что я стоял рядом и был неосторожен. Чимин притих. Он пытался думать, но мысли не клеились одна к другой, и он просто повторял про себя одно и то же по много раз. — Да, да, пожалуйста. Спасибо, — наконец выдавил он. Юнги ободряюще улыбнулся, но сказать ничего не успел. В зал вбежал, путаясь в чёрной накидке, старший маг. Он объявил с благоговейным страхом: — Я чувствую, были освобождены опасные силы! Их необходимо усмирить и запечатать. Пожалуйста, освободите помещение. Чимин, у тебя перерыв до востребования. Когда двое виновников вышли в основной зал, продавец добавил: — Господин Мин Юнги, расчёты закончены, но, как видите, я не могу предоставить их сию секунду. Мои извинения. — Всё хорошо. Я могу зайти завтра? — Да, конечно. — В таком случае, я пойду. Спасибо за консультацию, — произнёс Юнги и оглянулся на витрины. Сквозь множество вещей, рекламировавших магазин своим причудливым видом, едва виднелось окно в разводах и каплях, а за ним — мокрая серая улица. Мужчина нерешительно взялся за дверную ручку, морально готовясь к холодному кроссу по малознакомому району. — Вы зонт за..! — начал Чимин громко, утвердительно-извинительно. На этой дождливой неделе он уже десяткам покупателей указал на притаившуюся в углу вешалку, которая, должно быть, была проклята, судя по тому, как легко на ней было забыть верхнюю одежду или зонт. Но, осознав, парень оборвал себя. — Да нет, я забыл. Так пойду. — Проводить вас? У меня перерыв просто. И зонт. Юнги кивнул с облегчением, внутреннее светясь от торжества. Чимин заскочил за дверь, гласившую "только для сотрудников", в единственную не магическую комнату этого магазина. Там он влез в ветровку, повесил на запястье зонт и быстро вышел мелкими шагами, параллельно мучаясь с молнией. — Я сейчас, секунду... — Не торопись. Чимин встал на месте, выдохнул и без проблем поднял бегунок до шеи. — Всё, пойдёмте. Я ненадолго! — добавил он громко, обращаясь к продавцу, и получил из соседней комнаты недовольное бормотание занятого человека. На улице погода и не думала улучшаться. Тяжёлыми ударами дождь словно пытался выбить зонт из руки Чимина; холодный ветер нырял под одежду. Юнги, который был выше, предложил понести зонт. Чимин согласился, и с тяжестью в плече исчезла тяжесть в груди. Он даже немного улыбнулся. Его обнял смутный восторг, которого он даже не осознал, не то что понял причину. Только ему стало теплее. Если бы он был чуть проницательнее (и если бы ему было до этого), он бы понял, что ему держит зонт человек, который уже много лет ни для кого ничего не делал. От восторга и от всего остального у Чимина заслезились глаза. Он слегка отвернул и приподнял голову, чтобы капли, случайно залетающие под зонт, падали ему на лицо. — Что случилось? — прозвучал над ухом голос Юнги. — Да так, день дурацкий, — ответил Чимин, чувствуя, что слеза всё-таки предательски скатывается по щеке, да ещё по той, которая обращена к спутнику. — Неудача за неудачей... — Устал? — Да. Чимин сдался и шёл дальше, спрятав руки в карманы и позволяя слезам катиться. Юнги подвинул зонт так, словно хотел спрятать спутника в его сухой тени. Стало уютнее. Незаметно слёзы высохли. Чимин спросил: — Как вы нашли жизненный путь? Ответом было вопросительное молчание. — Я у людей постарше спрашиваю, как они нашли своё место. Студенту кажется, что сложно устроиться в жизни, а все ведь как-то устроились. Я сам... в раздумьях. Учусь на бизнес направлении, но неинтересно. Кажется, что всю жизнь проведу в рутине как помощник помощника менеджера. Деньги будут, но кроме этого... Дом-работа, душный галстук. Не вижу выхода. Но не может же быть, чтобы не было другого варианта. — Я не тот, кто может тебе помочь. Я и сам несчастен, вот как ты описал. — Неужели совсем несчастны? Беспросветно? Ну, ладно, как вы добились успеха? — Занялся тем, что умел. Использовал деловой склад ума и немного подлости. Да, вот твой продавец сказал, что я безгрешный, а ты бы знал, как я с конкурентами разделывался в начале карьеры. Душил соратников, пока сами не бросали бизнес, уступая мне дорогу. А сотрудников заставлял перерабатывать. Давал обещания и не выполнял. Теперь это не нужно, так как встал на ноги. — Вот! Вы исправились! — воскликнул с отчаянным неверием Чимин. — Ваше заведение дарит людям счастье и тепло, как и говорит слоган. — Ты говоришь так, только потому что на улице холодно и ты хочешь зайти куда-нибудь. — Да. Но это о чём-то говорит, разве нет? Вы тоже можете это испытать, если отвлечётесь от своих унылых мыслей. — Попробую. Если получится, тогда дам тебе жизненный совет получше. Некоторое время шли молча. Под пасмурным небом даже неоновые вывески не казались яркими. — У меня есть идея, — сказал Юнги. — Нам надо сделать коллаборацию. У нас — кофейная гуща, у вас — гадальщики. — Хах, да, если хотите. Раскрутим магазинчик. — Да, раскрутим, — повторил Юнги задумчиво, словно пробуя мысль на вкус и силясь вспомнить, что это за вкус такой, приятный и неуловимо знакомый. — Поможем маленькому любимому делу. Я помогу. — В этом и есть счастье. — Да. Я тебе сейчас покажу место, где ты будешь сидеть и гадать, мы почти пришли. — Буду сидеть, только если заплатите! Они вдруг оказались на парковке кофейни. Дождь уже почти кончился, и сквозь побелевшие тучи прорывалось солнце — осеннее, но всё же золотое. Его лучи заиграли на лужах и мокрых машинах. — Ну вот, стоило добраться, как не капает... — проворчал Чимин, отряхивая и складывая зонт, и тут же засмеялся. Юнги присоединился к нему. Солнце щекотало. — А всё равно сыро ещё. Давайте, правда, погреемся в кофейне.