Внутри каждого фикрайтера есть два волка...

— Ты чего там? — спросил Леви, копошась под одеялом. — Спи давай. — Прости, — сказал Эрвин, понижая яркость подсветки дисплея, хотя тот и так едва светился в темноте спальни. — Я тихо. Не буду мешать. — Чего тихо? Спать, говорю, давай, — Леви даже приподнял голову из-под одеяла. — Чего тебе этот усатый хрен сказал такое, что ты среди ночи в телефон дрочишься? — Да я не… — начал Эрвин и кашлянул, не зная, как корректно воспринять упрёк. — Просто пытаюсь написать фанфик. — Хо? — Леви совсем уж взбодрился, подполз поближе, приткнулся к плечу Эрвина щекой. — Ну-ка. Что пишешь? — Пока ничего, — признался Эрвин, демонстрируя пустую заметку на телефоне. — Я размышляю над сюжетом. — А зачем тебе оно вообще впёрлось? Эрвин помялся мгновение, но они были вместе уже довольно долго, и он привык полностью и всецело доверять своему партнёру, даже в совершенных глупостях. Потому что, даже если Леви и считал какие-то его увлечения странными, он принимал Эрвина вместе с ними. И доверял ему в ответ. Впрочем, у Леви тоже были странности вроде излишней аккуратности. — Мы с Майком поспорили, что я наберу больше лайков, чем его ученицы, — ответил Эрвин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и не выдавал смущения. Потому что смущение внезапно накатило. И ещё больше нахлынуло, когда он озвучил сей факт и понял, как глупо это звучит. Леви, однако, не стал ни смеяться, ни называть идиотом, ни строить из себя строгого профессора, молча осуждающего ученика-идиота. Леви подполз ещё ближе, совсем уж вплотную, и устроился поуютнее, щурясь в экран. — Давай писать тогда, — сказал он с серьёзной решимостью. — Да? — удивился Эрвин. — Ты же сам говорил: одна голова хорошо, а две — лучше… Тц, или это Кенни про яйца говорил? — Ладно, — Эрвин проигнорировал присказку про яйца Кенни. — Про что хочешь написать? Майк сказал, нужна эротика. Упомянул страпоны и тентакли, но я как-то не уверен, что это необходимо. Во-первых, детям такое читать не положено. Во-вторых… — Дети как раз такое и читают, — Леви покосился на него со взглядом а-ля «дядь, ты на какой планете живёшь?». — А ты откуда знаешь? — Про меня уже писали. Эти самые дети, — Леви фыркнул и, на миг отстранившись от Эрвина, включил ночник. — Давай при свете. А то зрение посадим. — Про тебя писали? — Эрвин зажмурился от яркого света, прикрывая глаза ладонью. — Кто? — А хуй разберёт. Я не запомнил никнейм. Короче, знаешь Йегера? — Он писал?! — возмутился Эрвин. Конечно, он знал Йегера. Вся школа знала Йегера. Второго такого бестолкового, но упрямого ученика было ещё поискать. А ещё он постоянно прогуливал. И что же, вдобавок, писал фики про Леви?! — Да не он, у него мозгов не хватит, чтобы писать, — сказал Леви. — Но он ко мне как-то подошёл и даёт телефон, и такой: «глядите, про нас порнуху написали!» Я даже не понял, он жаловался или хвастался. Вечно бурный, как на энергетиках; поди разбери. — Мм, — Эрвин нахмурился. — И что там было? — А я, думаешь, сидел и два часа читал? — Леви изогнул одну бровь. — Мне ещё целый этаж было мыть, так что я его послал. Помню только, что там прям с первых строчек кто-то яйца заглатывал. — Чьи? — возмутился Эрвин, но его возмущение тут же перескочило на более глобальный вопрос: — Впрочем, неважно. Это просто недопустимо! Как они посмели написать такое про тебя?! — Эрвин. — Ты — живой человек, со своими чувствами и своей жизнью. Как они могут тебя спаривать с ребёнком?! — Эрвин. Уймись, — Леви неспешно, но крайне выразительно накрыл пальцем губы Эрвина, и тот, негодующе булькнув, затих. — Тебе правда есть дело до того, что пишут дети? Или ты считаешь их фантазии реальностью? — Нет, но… — Я. Сейчас. Здесь, — медленно и ёмко произнёс Леви, и от его бархатистого голоса Эрвин мгновенно растаял. — Да… Ты прав, — слегка пристыженно произнёс он. — Я просто ревную тебя. Даже тебя, написанного кем-то посторонним. — Я только один, — сказал Леви. — И я — вот он. Под одним с тобой одеялом. В твоей пижамной рубашке и без трусов. А всё остальное — не я. — Леви, — Эрвин отложил телефон и потянулся, чтобы прикоснуться к его щеке и выразить этим всю нежность, которую сейчас испытывал. — Про тебя с Майком тоже пишут, — брякнул Леви. — Я же не ревную. — Про меня с Майком? — снова возмутился Эрвин. — Мы же просто друзья! Что за глупости, у меня в жизни даже мысли в голове не было!.. — А я тебя разве обвинял? — Леви покосился на его руку, зависшую в воздухе. — Куда клешню тянешь? Ты ей трогал телефон, а его когда в последний раз мыл? Вчера? Вчера. А сегодня ты знаешь, сколько на него бактерий нахватал? Не знаешь. Вот и не трожь меня этими руками, на них половина школьных прыщей. — Каких прыщей? — недопонял Эрвин. — Подростки давят прыщи, гной оказывается у них на руках, потом на дверной ручке, ты хватаешься за ручку, это всё на твоей руке, потом на экране твоего телефона, и даже если ты помыл руки, ты заново схватил это с экрана, — доходчивее объяснил Леви. — Так что не трожь меня. Там прыщи. Давай фанфик писать. — Давай, — Эрвин тяжко вздохнул и поднял свой телефон, который, конечно, никаким гноем обмазан не был, разве что пара случайных микрочастиц на молекулярном уровне, но спорить с Леви на тему чистоты было бесполезно. — Про кого? — Про нас? — предложил Леви, снова устраиваясь поудобнее. — Неловко как-то, — возразил Эрвин. — Личную жизнь раскрывать… Не пойми кому… Я бы предпочёл оставить это при себе. — Тогда давай про Майка, — предложил Леви. — Он тебя на писательство развёл — пусть он и огребает. — Ладно, — согласился Эрвин, ощущая некоторую неловкость, но уже загораясь азартом. — Нужен сюжет. — Какой сюжет у ебли? — Леви отмахнулся. — Там главное, чтобы горячо. Эрвин призадумался. — И что именно ты считаешь горячим? — Тебя, — Леви вкрадчиво провёл пальцем по груди Эрвина. — Спасибо, конечно, но я не хочу в фанфик. — Я тебя и не отдам, — сказал Леви. — О. Придумал. Пусть этот усатый работает в борделе. — Почему в борделе? — недопонял Эрвин. — Потому что, — сказал Леви, — это лучший способ законно выебать твоего Майка за то, что не дал нам спать. Приведём к нему клиентов, сразу пятерых, и пустим по кругу. — Ладно, — сказал Эрвин, ощущая, как к щекам прилило странное смущение. — Давай бордель. А я хотел предложить дом с привидениями. — Они же неосязаемые, как их ебать? — не понял Леви. — Они могут двигать вещи, — возразил Эрвин. — Если они хлопают ставнями — значит, и человека могут поиметь. Даже если предметом, а не половым органом. — Хуясе ты изврат, — восхитился Леви. — А давай! Пусть призраки трахнут его шваброй. — Чем?.. — Шваброй, — повторил Леви, запустив руку под одеяло и поглаживая бедро Эрвина. — У швабры очень длинный, прочный черенок подходящего диаметра. И вообще, я обещал, что засуну ему в жопу швабру, ещё год назад, когда он прожёг нам штору окурком. Отличный шанс исполнить угрозу. — Это было случайно, — сказал Эрвин, скорее для порядка. — Ещё мне кажется, что вместо швабры можно взять бутылку вина. В старых заброшенных домах часто есть винные погреба. Во всяком случае, в кино. — Бутылка? — переспросил Леви. — Оу, блядь, да. Годно. — Какая дикость, — сказал Эрвин. — Что ж, давай начинать. Остальное придумаем по ходу действия. — Ага, — сказал Леви. — Нужна предыстория, — добавил Эрвин. — Зачем? — Чтобы пояснить, как Майк вообще оказался в такой ситуации… с бутылкой. — Ну дай, — Леви выхватил телефон и быстро напечатал: «Майк купил дом и поселился там. Однажды ночью его окружили призраки». — Не слишком быстро? — уточнил Эрвин. — Может, расписать вступление… — Это и есть вступление. — Не литературно как-то, — Эрвин забрал телефон и исправил: — «Однажды ночью Майк проснулся в тёмной комнате, окружённый тишиной и холодом». — «И ощутил, как что-то тычется ему в жопу». Пиши, — вмешался Леви. — Да погоди, слишком быстро. — Нормально. Дай я напишу, — потребовал Леви. — Так… Ты-чет-ся… — Напиши хотя бы, что оно было гладким и холодным, — попросил Эрвин. — Иначе текст будет слишком примитивный. Нужны подробности, они всегда украшают. — «Тычется гладкое и холодное». Принято, — записал Леви. Повозился немного и добавил: — Знаешь, я тоже не против, чтобы в меня что-нибудь сейчас ткнулось. Шершавое и горячее. — Вроде моего языка? — предложил Эрвин. — О! — Леви осенило, и его мысли моментально вернулись к фанфику. — А пусть у призраков тоже будут длиннющие языки. Их можно пихать куда хошь. Читатели обалдеют от восторга. — Это уже не призраки, а вампиры какие-то, — задумчиво возразил Эрвин. — Какая разница. Мы же тут авторы, — легкомысленно отмахнулся Леви и написал: «Майк резко охнул. Это были вампиры». — Предыдущая фраза была, как что-то упёрлось ему в зад, — напомнил Эрвин. — Что, вампиры упёрлись? — А почему нет? Они тоже холодные и гладкие. — Дай, я тоже напишу, — Эрвин забрал телефон. — «Майк внезапно осознал, что он в комнате не один». — Его же уже ебут, — в недоумении возразил Леви. — Ещё нет, ему только что-то упёрлось, — пояснил Эрвин. — Вампиры упёрлись. Хуями. — Но не вошли же ещё! — Пиши: «вампиры вошли»! Чтобы вопросов не было. — Слишком быстро. Давай они сперва разденутся, снимут с Майка пижаму, свяжут его… — Да чего ты тянешь-то, читатели заснут, если страницу расписывать, пока они раздеваются. Дай! — Леви снова забрал телефон и напечатал: «вампиры связали его и вошли». — Это вообще не литературно, — надулся Эрвин. — Дай я. «Вампиры стянули его руки верёвкой и бросили на кровать. Майк пытался сопротивляться, но это оказалось бесполезно. Он был полностью в их власти»… — Они вошли. Пиши. — Да кто так пишет-то? — возмутился Эрвин. — Это ковбои в салун входят, а тут вампиры и Майк. И вообще, какие вампиры… Дом с привидениями — ещё куда ни шло, Хэллоуин скоро, тематика подойдёт. Но дома с вампирами — это нонсенс. — Они спали на чердаке. — Надо записать. Хм… «Прежде эти твари, видимо, спали на чердаке, но сегодня ночью вышли на охоту, чтобы поймать новую жертву»… — И вошли в неё. — Да постой ты, — Эрвин нахмурился. — Зачем вампирам трахать Майка, если им нужна только его кровь? Не сходится. — Может, им хочется секса. — Они и так могли заниматься сексом на чердаке. — Интересно, вампиры ебутся вниз головой? — Наверное, как летучие мыши, — предположил Эрвин. — Ведь вдвоём в узком гробу с раздвинутыми ногами они явно не поместятся. Вообще я читал, что летучие мыши делают это зимой. Самец оплодотворяет самку, пока она находится в заиндевелой спячке. — Самец сам зимой в спячке, хули он полезет со своим членом, — нахмурился Леви. — Ну-ка, загугли. Ты какую-то лажу прочитал. — Сейчас, — сказал Эрвин. — «Как размножаются летучие мы…» Леви, погоди. — Годю. — Мы заняты чем-то не тем. — Жми. Аха-ха, глянь, какой херок. — Леви. — Вот, написано, что они елдой отодвигают у самки защитную мембрану. — Леви. — Я. — Мы фанфик пишем. Леви сосредоточенно закусил губу. — Верно, — сказал он. — Напиши тогда, как вампиры своими хуями отодвинули труселя Майка. Как мембрану. Эрвин, не сдержавшись, рассмеялся. — Дай я, — потребовал Леви. — Применим теорию. Говорят же, что надо изучать матчасть. Вот. «Вампиры приблизились и отодвинули хуями трусы Майка». — Может, один? — предположил Эрвин. — Вдвоём это немного странно… — Их же пятеро, — сказал Леви. — Почему пятеро? Было двое. Вернее, мы не обсуждали количество, но я представлял, что их двое. — Их ещё в борделе было пятеро, — возразил Леви. — Ладно. «Отодвинул в одиночку, пока остальные смотрели»… Ебать куколды. На, напиши что-то красивое, а то будешь опять ворчать, что не литературно. — Благодарю, — Эрвин принял телефон. — «Майк дёрнулся от холода и шока, чувствуя, как их холодные и длинные пальцы касаются его кожи. Его сердце учащённо билось от страха, он пытался отстраниться от их холодного прикосновения, но…» — Хватит поэтичного, — Леви снова отобрал телефон: «Но они вошли!» Йес, мы это сделали. — Вместе вошли? — недопонял Эрвин. — Да. — Вместе не поместятся. — Да твой Майк огромный, как трактор-говновоз. А у вампиров хуёчки, небось, как мой мизинец. Они же мёртвые. Кровь не приливает, елдак не растёт. Элементарно. — Тогда они просто не дотянутся до ануса, если попытаются скучковаться около него впятером, — задумчиво произнёс Эрвин, всерьёз пытаясь представить картину. — Вдвоём — и то не факт. — Ебать ты душнила. Ладно. Напишу, что два вошли в жопу, два в рот, а ещё один… Э… Играл на скрипке. — Зачем? — удивился Эрвин. — Вампиры — эстеты, — Леви снова протянул ему телефон. — Ваш выход, господин украшатель. — «Скрипка жалобно пела, и Майк вторил ей тихими стонами»… — Чего там стонать, если у них хуёчки с ноготочки? — Мы не упоминали размер в тексте. — Это само собой разумеется. — Нет, это не очевидно. — Дай, — Леви отнял телефон. — «Их стру-чки были размером, как колпачки шариковых ру-у-чек». О. Вишь, как я завернул. Даже сравнительный оборот зафигачил. — Думаешь, это горячо? — в задумчивости спросил Эрвин. — Про шариковые ручки. Как-то сбивает с секса на офисные темы. — Секс в офисе — это горячо, — возразил Леви. — Вот вспомни, как мы на прошлой неделе в учительской ебались. — Да, но… — перед глазами Эрвина явственно встало жаркое воспоминание, в котором Леви стягивал свой форменный рабочий комбинезон на бёдра, открывая светлую, едва загоревшую за лето кожу, под которой перекатывались от его движений крепкие мышцы. Воспоминание, где Эрвин с трепетом прикасался к его груди, осторожно следовал пальцами ниже, к поджарому животу, и Леви льнул к нему, обхватывал руками, тянул на себя, целуя жадно, крепко, горячо. Воспоминание, где Леви вжимал его в стеллаж с документами, двигаясь сильно и напористо, тихо сопел в спину, и руки Эрвина скользили по металлу, а ослабленный галстук, выбившийся из жилетки, хлопал по папкам с бумагами. — Но? — переспросил Леви, возвращая его в реальность. Эрвин моргнул, чувствуя, что уже почти возбудился. Впрочем, объект его вожделения в данный момент лежал совсем рядом, прижавшись к нему, и вроде бы, даже без трусов. Мысли потекли в абсолютно другом направлении. — Давай-ка заканчивать фанфик, — сказал Эрвин. — Уже? — недопонял Леви, покосился на Эрвина, что-то прочёл в его глазах и лукаво сощурился. — А хотя давай. — Нужно завершить чем-то увлекательным, — Эрвин постарался не любоваться так откровенно точёным профилем, тёмными ресницами и тем, как нежно выглядела ямочка между ключиц Леви, выглядывающая из-под широкого ворота пижамной рубахи. Не любоваться не выходило. — Счас завершу, — Леви побарабанил пальцами по одеялу и снова взял телефон. — Так, на чём мы закончили? Шариковые ручки… Вожделение Эрвина снова угасло. Шариковые, мать их, ручки. — Должно быть, вампирам было крайне стыдно и неловко, — прокомментировал он. — Чёрт, — пробормотал Леви, озарённый внезапной мыслью. — Ошибка. Если у них кровь стоячая, они вообще ничего ни в кого не засунут. У них там не колпачки ручек, а спущенные воздушные шарики. — Верно, — задумчиво согласился Эрвин. Леви на секунду нахмурился, пробегая взглядом написанный текст, потом без предисловий снёс половину и напечатал: «Вампиры пихнули в Майка языки. Языки были длиной 40 см. штука» Не успев озаботиться удалением части текста, Эрвин нахмурился на новую информацию. — «40 см. штука» — слишком сухо, словно ценник на рынке. — В ценнике было бы 39,99, — поучительно произнёс Леви. — А сорок можно. Ты сам говорил, что надо указывать размеры. — Зачем вампирам вообще пихать в Майка языки, если это по сути изнасилование, и они заботятся только о своих потребностях? — Это коварный план, — сказал Леви с крайне умным видом. — Как только Майк расслабится, они укусят его в жопу и будут сосать кровь. Они же вампиры. — Что? — Эрвин невольно рассмеялся. — Ты просил обоснуй для вампиров. Вот, они зашли поужинать. — Это как-то… странновато. Похоже на слитый финал, — признался Эрвин. — Нужна мораль, лирическое заключение… — Определись уж, — Леви нахмурился. — Мораль тебе нужна, или горячая групповушка. Если хошь мораль — я напишу, что вампиры сожрали жопу Майка до костей. Мораль: при покупке дома проверяйте чердак. Эрвин поперхнулся, хотел что-то сказать, но не успел. — «И случилось ужасное. Они сожрали его жо-пу», — озвучил написанное Леви. — Жопу. Конец. — Это уже слишком бредово, — всхлипнул Эрвин. — П… Подожди… Сожрали жопу… Леви фыркнул и отложил телефон на тумбочку. — Это уникальное произведение, смесь эротики, триллера и драмы, — продекламировал он. — Полный саспенс до последней строчки, а в конце — смерть под пение скрипки с микрохуями во рту. Наш фик наберёт столько лайков, сколько не уместится на странице сайта. Завтра выложим. Пусть этот усатый шкаф охренеет от популярности. Я считаю, наш шедевр вообще должны экранизовать. Эрвин откинулся на подушку и бессильно застонал от смеха. Абсурдность написанного свербела в мозгу, но дискомфорт от неё затмевало удовольствие от совместного творческого процесса. Они с Леви многое по жизни делали вместе: чистили зубы, смотрели телевизор, мыли окна, занимались спортом, примеряли пиджаки в магазине, даже квартиру эту выбрали совместно, и стены в ней красили вдвоём, да и краску тоже выбирали на пару. Но писать вместе рассказы они никогда не пробовали. Как и вообще писать. И для Эрвина очень много значило то, что этот первый опыт оказался таким позитивным — сочинять ерунду, лёжа рядом, плечом к плечу, веселясь и развлекаясь. И неважно было даже, что этот фик едва ли претендовал хотя бы на один лайк. Леви, тоже улыбаясь, взял влажную салфетку и принялся обтирать ей руки от несуществующего гноя прыщавых подростков. Сперва свои, потом, второй салфеткой — руки Эрвина. Тщательно, старательно, с усилием. И как-то даже ритмично, возбуждающе, особенно когда водил влажной тканью по ладони Эрвина или старательно обтирал его средний палец на правой руке. — Спасибо, — поблагодарил Эрвин искренне и от всего сердца. — За то, что помог. Леви хмыкнул, отложил салфетку, бесцеремонно взобрался на него и уселся верхом, придавливая к матрасу своим весом. Тёплый, тяжёлый, он и правда был без трусов. Пресс Эрвина дрогнул от прикосновения приятно вжавшейся горячей промежности. — Ты тоже хочешь изобразить вампира? — предположил Эрвин с совершенно невинным видом, однако вторая рука его, подобравшись к колену Леви, скользнула на обнажённое бедро. Внизу живота уже нарастала волна томного жара от столь близкого контакта. — Нет, у меня-то хуй встаёт как надо, — мурлыкнул Леви, склоняясь ближе. — Но я — твой соавтор, и явно заслужил награду за проделанный труд. Награду побольше, чем простое «спасибо». — Мм. И какой же ты хочешь награды? — Эрвин уже увереннее положил руки ему на талию, слегка сжимая крепкие бока сквозь мягкую ткань пижамной рубашки. — Ты что-то говорил про горячий шершавый язык, — ответил Леви совсем уж тихо, тепло выдохнул ему в губы и прижался к ним своими. Мягко, приятно, и совершенно не пошло, в отличие от всего, сказанного и написанного ранее. * * * Утром Эрвин и думать забыл про фанфик, пока готовил завтрак, гладил рубашку и укладывал волосы перед зеркалом. И лишь по пути на работу — а шли они с Леви по отдельности, во-первых, потому, что не хотели палиться, а во-вторых, потому, что рабочий день Леви начинался раньше… Так вот, лишь по пути на работу, разблокировав телефон, чтобы написать Леви что-то приятное, Эрвин наткнулся глазами на совершенно, катастрофично, абсолютно неадекватный текст. Эрвин даже остановился среди улицы, перечитывая эти жалкие несколько строк в поисках ответа, под какими такими грибами они вообще могли это сочинить. — Леви, — загробным голосом позвал он в трубку, не в состоянии перенести свой позор в одиночку. — Чего? — на том конце раздался грохот тележки по школьным порожкам, потом хлопок двери в подсобку. — Говори. — Мы вчера пили? — Да, — спокойно подтвердил Леви. — Персиковый улун. — Я про алкоголь. Или, может, мы нанюхались клея, обкололись какой-то дрянью, или ты какую-то ароматическую курильницу включил с наркотическими веществами? — Ничего я не включал. Я за чистоту организма. А что? — Ты помнишь, что мы вчера написали? — голос Эрвина звучал, как мольба. — Скажи, что на нас нашло, под каким укуром мы были? — А. Просто развлекались, — фыркнул Леви. — К утру мозги обадекватились и охуели. Это нормально. — Нет, не нормально, я ведь обещал Майку фанфик, который окажется самым популярным, а не эту дичь про съеденную задницу. — Тц, — Эрвин был готов поспорить, что Леви закатил глаза. — Ладно. Вечером перепишем. — Спасибо. Да, ты прав, — сказал Эрвин. — Люблю тебя. И, немного дезориентированный раздумьями, положил трубку и продолжил свой путь. И даже не почувствовал подвоха от слова «вечером». Потому что вечером — и тем более, ночью — мозг бывает слишком утомлён, не всегда может мыслить адекватно и в творческом порыве порой выдаёт такое, за что утром становится откровенно стыдно. На данный момент Эрвин этого не усвоил. Он пока был начинающим автором, и у него всё ещё было впереди.