Пойду

Было прохладно. Почему-то сегодня дерьмово спалось даже такому, как Хиджиката Тоширо. Наверное, именно поэтому, когда в комнате едва различимо хлопнули седзи, полубеззвучно зашелестели шаги и скрипнула половица, он как-то само-собой вынырнул из своего и без того неглубокого сна, лишенного привычных майонезных грез. Заторможенный разум отреагировал с запозданием, когда чужой вес ни с того ни с сего опустился на бедра замкома. Его веки возмущенно распахнулись лишь через одно длинное мгновение, как только чьи-то руки нещадно стиснули его шею. – Что за на-... – сдавленно воскликнул Хиджиката, но многое прояснилось после того, как перед собой он увидел лицо своего подчиненного. Окита смотрел с каким-то откровенным безумием в своих пустых глазах, восседая на обмякшем теле замкомандующего. И только тот хотел было вновь раскрыть рот, как глотку ему сжали еще сильнее. Наверное, Сого и впрямь должен был этим наслаждаться. Но его лицо не выражало совершенно ничего. – Черт возьми, ты что, окончательно рехнулся, идиота кусок?! – прошипел Хиджиката, хватая воздух зубами, пока отчаянно пытался хоть как-нибудь выкрутиться из рук этого садиста, что в конце концов сделать, на удивление, получилось. Мужчина вцепился в чужие предплечья даже как-то чересчур яростно, а Сого, видать, почувствовав над собой превосходство, принял решение тактически отступить и как ни в чем не бывало сполз в сторону, разжав хватку. – Вот блин. Не получилось, – выдохнул он разочарованно. – Еще и блинкаешь, подонок?! Да какого черта на тебя нашло?!! – замкомандующего закашлялся, сев и схватившись за шею. Окита задумчиво почесал затылок, наблюдая за злостными попытками Тоширо прийти в себя и его выражением рожи, очевидно, говорящим о том, что внеплановый повтор всех существующих во вселенной ругательств проходит успешно. Сого склонил голову сначала на одну сторону, потом на другую, а потом, когда замком окинул его заебанным взором, а следом вздохнул и закурил, Окита невозмутимо откинул одеяло и занырнул под него. – Эй, ты что делаешь? – озадаченно повернул голову Хиджиката, кажется, уже успев прийти в относительное спокойствие. – Ложусь спать, – ответил Сого как само собой разумеющееся, укладываясь спиной к замкомандующему и натягивая свою маску. – Ты это делаешь на моем футоне. – Ну а где мне еще прикажете поджидать, пока вы заснете, чтобы заново попытаться вас придушить? – ... Боже блять, – обреченно затянулся дымом Тоширо, отворачиваясь. Больше Окита не проронил ни слова. Докурив, Хиджиката опустился обратно, спиной к подчиненному, и цыкнул, обнаружив пропажу своей подушки, но быстро смирился, подложив руку под голову. Он намеревался уснуть так быстро, чтобы мысли просто не успели заполнить его голову. Однако вышло, конечно же, строго наоборот. Прошло двадцать минут, тридцать... А замкомандующего, как бы ни старался вновь провалиться в эту тягучую полудрему, которую и сном-то сложно назвать, так и не сомкнул своих глаз. Он старался думать о чем угодно на свете, но не о нем. И все равно эту миссию благополучно провалил, когда на шестом десятке минут неожиданно для самого себя обнаружил, что этот дурак-садист не засыпал ни на короткую секунду. Просто почувствовал как-то по этому смиренному дыханию, которое выравнивали столь упорно и методично... У Сого всегда были проблемы со сном. Не только из-за холодных ночей. И почему-то сейчас тихий ужас скользил под кожей от осознания, какое безмерное количество дури бурлит в его глупой бошке, пока он уже более часа лежит вот так вот, спиной, не издавая ни единого шороха. И ничего не говорит. Он никогда ничего не говорит. Не раскрывает чувств, даже когда препирается посреди ночи, лишь бы не быть одному. Ему едва-едва восемнадцать, но в нем уже столько этой идиотской мужской упертости... Впрочем, в Хиджикате ее не меньше. Именно поэтому он никогда не повернется. Никогда не спросит и не взглянет в глаза, даже если то, что они могли бы разделить на двоих, действительно существует. Он не поворачивается. ... Но голос подает. Внезапно даже для самого себя. Разрезает эту ставшую оглушительной тишину. И слышит, как замирает чужое дыхание. – Эй. Его локоть полушутливо въезжает под лопатку Окиты, но реакции не следует никакой. – Эй. Я же знаю, ты не спишь. Сого не сомневается. Все вокруг вновь обволакивает тишина, столь плотная, что становится почти осязаемой. – Эй, – зовет Хиджиката. – Пойдешь телек смотреть? ... И тишина прерывается окончательно. – Пойду.