Это всегда тот, кого ты знаешь

      ㅤㅤГермиона не могла отделаться от ощущения, что за ней пристально наблюдали. Она проходила вдоль узких полок, складывая в корзину всё, на что падал глаз. Вокруг не было ни души, где-то далеко играло радио — сладкому голосочку певицы подпевал кассир, щуплый и кривой на вид паренёк. Он шумно хрустел чипсами, что даже отсюда девушка слышала, как его зубы скрипят, встречаясь друг с другом. Лампы светили слишком ярко и гудели, как надоедливая муха, случайно залетевшая в комнату. Кутаясь плотнее в безразмерную кофту Рона, Гермиона пыталась прогнать тревожные мысли.       Но ощущение никуда не пропадало.       Поторопившись, Грейнджер двинулась в сторону отдела с молочной продукцией. Руки мелко подрагивали, когда она потянулась, чтобы добавить к своим покупкам шоколадное молоко. Спину жгло, но наплевав на всё, Гермиона широкими шагами в секунды добралась до кассы. На неё взглянули безучастно, а после потянулась очередь размеренного «пик, пик, пик». Ощущение опасности пробуждало что-то древнее, инстинкт самосохранения вопил, приказывал бежать, но сама Гермиона не видела объективной причины подчиняться этим чувствам, списывая всё на своё неустойчивое психическое состояние в свете последних событий.       Она бесконечно оборачивалась назад, всматриваясь во всё, что выглядело подозрительно.       ㅤㅤ— Девушка? Девушка…       ㅤㅤ— Да, да, простите, вот.       ㅤㅤПокопавшись в карманах, Гермиона протянула нужную сумму, спешно убирая всё купленное в пакет.       Она бегом вырвалась из магазина на улицу, гонимая страхом. Свежий воздух подарил чувство свободы, но вместе с этим ей показалось, что опасность теперь затаилась везде, куда бы она не посмотрела.       До дома Гермиона добралась в рекордные сроки, забегая внутрь, тут же закрывая все замки. Оперевшись об стену, она шумно выдохнула, роняя пакет на пол, когда телефон вдруг зазвенел в кармане.       ㅤㅤ— Чёрт! — Грейнджер вскрикнула, вздрогнув всем телом. Одним нажатием на зелёную кнопку, она приняла вызов. — Да?       ㅤㅤ— Мисс Грейнджер, — привычно насмешливый голос растопил лёд в её груди. — Надеюсь, вы не изменили своё мнение по поводу завтрашнего вечера.       Слышать голос Реддла было не просто радостно, но и приятно. Гермиона сама не заметила, как стала неосознанно искать в его фигуре защиту и тепло, концентрируясь на том ощущении, что мужчина дарил, когда был рядом с ней — спокойствие, уверенность и силу.       Гермиона всё же не отказала ему, рассудив, что будет неплохо провести вечер выходного дня в компании кого-то, кто был ей симпатичен.       Совесть продолжала мучить, кусаться и ворчать, но разговор с Роном мог подождать — тот самый, серьёзный и решающий. Грейнджер считала, что их расставание не станет чем-то удивительным для Уизли. Они оба понимали, что их отношения, начавшиеся по щелчку пальцев, давно изжили себя, и сейчас вместе их удерживала лишь крепкая дружба и… привычка. К тому же, она, давая согласие на ужин, который абсолютно точно не являлся свиданием, не думала, что встреча зайдёт дальше простых разговоров, взглядов и мимолётных прикосновений.       ㅤㅤ— Нет, — улыбнувшись, Гермиона дерзко поинтересовалась: — А вы?       ㅤㅤ— Хм, — глубокомысленно изрёк Реддл, как если бы ему неожиданно потребовалось минута для того, чтобы подумать над ответом. Над ответом, который и так был понятен. — Нет? Я точно знаю, чего хочу.       Грейнджер опустилась прямо на пол, поглащённая разговором. С её лица не слезала широкая улыбка, щёки уже начинали болезненно ныть, но всё это казалось сущими пустяками на фоне разгоревшихся внутри страстей. Она никогда не знала, что возможно настолько бурно реагировать на одно лишь присутствие человека.       Однако Реддл…       ㅤㅤОн затрагивал струны её души без особого труда, переворачивая внутренности, заражая чем-то, что на вкус было похоже на жуткий коктейль под названием «влюблённость». Гермиона была честна с собой, поэтому приняла тот факт, что её очарование, возможно даже некоторое восхищение Томасом, подтолкнули её к тому, что она имела сейчас. Чувство — сильное и страстное, горячее и необузданное, родившееся в самые тёмные времена.       ㅤㅤ— Начинаю жалеть, что дала вам свой номер, — в её голосе послышались наигранные печальные ноты.       Реддл фыркнул, абсолютно не проверив в искренность слов Гермионы, раскусив ложь сразу же.       ㅤㅤ— Неужели?       Не выдержав, она прыснула.       Смех лился из её груди, впервые за долгое время. Гермиона провела ладонью по щекам, горячим и горящим, только сейчас осознавая, что она была взволнована. Приятно взволнована, как маленькая девочка, разговаривающая со своим парнем, которого она добивалась долго и муторно.              По большей части, они были равными — это чувствовалось. Но всё же, между ними больше общего, чем могло показаться на первый взгляд. Порой, в те самые моменты, как сейчас — Грейнджер теряла голову. Она не считала, что это плохо — испытывать такие чувства, однако это беспокоило её. Гермиона не имела подобного опыта в жизни, и что-то новое завораживало и пленяло, но именно неизвестность если не пугала, то беспокоила.       ㅤㅤ— Сегодня ваш голос намного веселее и живее, — заметил мужчина, покрывая уютную тишину. Слышать одно лишь его дыхание неспешное и медленное, глубокое и уверенное, было приятно. — Для этого есть причины?       ㅤㅤ— Всего одна, — хмыкнув, Гермиона всё же поднялась на ноги, сцапала брошенный пакет и отправилась на кухню. Зажав телефон плечом у уха, она начала выкладывать купленные продукты на стол. — Куча вредной еды, которую я собираюсь прикончить.       ㅤㅤ— Радует, что у вас есть аппетит, хоть рацион и оставляет желать лучшего.       ㅤㅤГермиона подцепила большим и указательным пальцем крышку от упаковки, распечатывая ведёрко шоколадного мороженого.       Она окунула внутрь ложку, а после попробовала сладость.       ㅤㅤ— Шоколадное мороженое на ужин — мечта всех детей, не мешайте мне закрывать гештальт, — цокнув языком, Гермиона выбросила на стол ненужную мелочь из карманов.       ㅤㅤ— Родители не разрешали сладкого? — Реддл, казалось, смеялся над ней, но голос его вновь приобрёл те самые серьёзные, понимающие нотки.       ㅤㅤ— Ужасно, правда? — вздохнула девушка. — Тяжело, когда твои родители — дантисты.       Где-то за пределами кухни что-то упало, послышался громкий и звонкий «бам-с». Грейнджер моргнула, прислушивась, игнорируя профессора на той стороне провода. Звук повторился, тогда она не на шутку разозлилась, вспоминая лихорадочно, все ли двери закрыла.       Нет…       Гермиона не успела добраться до двери, ведущей во внутренний двор, ведь именно тогда, когда она собиралась закрыть её, звонок отвлёк её. Пробежавшись взглядом по кухне, она остановилась на подставке, переполненной ножами разных видов. Рука сама потянулась к ней, и уже через мгновение, вооружённая и собранная, Гермиона двинулась на встречу к опасности, лицом к лицу.       Том закончил что-то рассказывать, а когда ответа на его слова не последовало, он позвал её:       — Гермиона?       ㅤㅤГермиона сглотнула, выглядывая из-за угла, быстро осматривая коридор и часть гостиной на наличие чего-то или кого-то. Осторожно ступая с носки на пятку, чтобы не создавать лишнего шума, она двинулась вперёд, выставив нож перед собой. Звук повторился. В этот момент сердце жалобно проурчало, сжимаясь.       Она подошла к окнам, закрытым плотными шторами.       ㅤㅤ— Мисс Грейнджер? Что происходит? — напряжённо поинтересовался Томас, не теряя надежды, что ему всё же ответят.       ㅤㅤКоснувшись края кончиком ножа, Гермиона слегка отодвинула ткань в сторону, но обзор получился такой маленький, что она ничего не увидела. Тогда, вздохнув, Грейнджер одним разом распахнула тяжёлые портьеры в сторону, вскрикивая и отшатывась тут же. Среди чёрной мглы, внезапно к стеклу прилипла птица. Она настойчиво тыкалась клювом, билась головой и телом, намереваясь попасть внутрь, но по понятным причинам у неё ничего не выходило.       ㅤㅤГермиона вслух выругалась, мечтая прирезать тупое создание. Ноги запутались во время, когда она отпрянула назад, напуганная вороной. Однако, ей удалось устоять.       ㅤㅤ— Простите, — сдерживая дрожь в голосе, Гермиона присела на край дивана. — Дурацкая птица пыталась залезть ко мне в дом, напугала меня… Она всё ещё бьётся о стекло, — и с каждым новым стуком, Грейнджер всё сильнее вздрагивала, втягивая голову в плечи.       ㅤㅤ— Это просто птица, Гермиона, — Реддл быстро сообразил, что произошло. — Главное дышать, помнишь? Вдох и выдох, плавно и медленно.       Чётко следуя указаниям профессора, Грейнджер сконцентрировалась на его голосе, потихоньку ощущая, как страх отступает, а контроль вновь возвращается к ней.       ㅤㅤ— Вот там, молодец, Гермиона, — Реддл похвалил её, голос его стал тише и ниже, будто он сам в моменте… Напугался? — Ты большая молодец.       Гермиона с ногами забралась на диван. Обхватив колени рукой, она словно закрылась от всего мира, защищаясь. Её путеводной звездой стал профессор, рассказывающий различные смешные, нелепые и абсурдные истории, случившиеся за всё то время, что он преподавал. Сама не заметив этого, Грейнджер расслабилась, и уже спустя пятнадцать минут забыла о том, что случилось, хихикая и порой вставляя редкие комментарии.

***

      ㅤㅤГермиона суетилась весь вечер над тем, чтобы выглядеть не просто прекрасно, а шикарно! Как любая уважающая себя девушка, она потратила достаточное количество времени на то, чтобы создать то отражение, которое сейчас она видела прямо перед собой. Простое чёрное платье, на первый взгляд, не отличалось чем-то ярким, оригинальным и выделяющимся, однако открытая спина и плечи оставляли простор для фантазии. Выгодно подчеркнутая фигура, туфли на небольшом, устойчивом каблуке, лёгкий макияж с сочной изюминкой — алая помада оттеняла бледность кожи, а подведенные глаза делали взгляд дерзким и даже вызывающим.       ㅤㅤГермиона нравилась сама себе, а это, как считала она, было самым главным.       ㅤㅤС тех пор, как её мама вышла за отца Гарри, а Кейтлин умерла, они общались по душам не так часто. Между ними не было прежней близости, но не из-за обиды. Гермиона была достаточно взрослой и рассудительной девочкой в свои тринадцать, чтобы принять факт развода родителей без истерик. Люди влюбляются, но так бывает, что их союз не становится вечным и бессмертным. А сегодня… Они проговорили по телефону целых полчаса, именно мама посоветовала надеть платье, привезённое ею дочери из Парижа. Оно правда нравилось Гермионе, потому что любая вещь, подаренная родителями и близкими ей людьми, обретала определённую ценность.       ㅤㅤНо ещё больше ценным для Гермионы оказался их разговор сегодня, в конце которого она ощутила тепло и умиротворение. Как будто мама вновь рассказала ей сказку на ночь, погладила по голове и пообещала, что злой монстр под кроватью не посмеет выбраться, пока она охраняет сон своей маленькой девочки.       ㅤㅤГермиона улыбнулась отражению в зеркале вновь, совершенно случайно взглядом натыкаясь на их семейную фотографию, где все они ещё были вместе. Она дотронулась пальцами до рамки, не чувствуя знобящего холода и пустоты, как раньше. На фотографии Кейтлин и мама выглядели так похоже, как две копии, а маленькая Гермиона, ставшая в далёком будущем взрослой девушкой, отличалась от них разве что чуть более буйной гривой.       Она не знала, где они проведут этот вечер, как и не знала то, чем он закончится. Реддл не захотел раскрывать тайну, сказав лишь, что голодной Гермиона не останется.       Вечер, как и день, был удачный. Тёплый, осенний и приятный — никакого дождя и туч, сырости и тумана.       Ближе к назначенному сроку, за пару минут до шести вечера, раздался короткий звонок в дверь. Гермиона, улыбаясь во все тридцать два, открыла её, встречая Реддла уже одетая в тёплое пальто.       Томас не разглядывал её, желая удостовериться, что Гермиона достаточно красива для такого как он. Он смотрел ей лишь в глаза, кажется, вовсе не заметив того волшебства, что своими руками навела девушка. Реддл правда был заинтересован в ней, а не в картинке.       ㅤㅤ— Вы пунктуальны, мистер Реддл!       — Могу сказать тоже самое о вас, мисс Грейнджер.       ㅤㅤГермиона улыбнулась, подхватывая небольшую сумочку.       Она закрыла двери и включила охранную сигнализации, как и наказывал отец.       ㅤㅤ— Сможете рассказать, куда мы всё же пойдём? — воодушевлённая, она не шла, а порхала до машины Реддла.       Он открыл для неё дверь.       ㅤㅤ— Я думал, что вы достаточно терпеливы! — Том посмеялся и наклонился, чтобы поправить край пальто, чуть свисающего вниз, рискующего попасть в капкан, когда дверь закрылась бы. — Ещё совсем немного.       Реддл занял место по правую руку от неё и, Гермиона ещё раз взглянула на него, восхищаясь. Как и всегда, он чудесно выглядел, но не это являлось самым важным — Томас был не только интересным собеседником, невероятно умными, гениальным даже, но ещё и воспитанным, внимательным и чутким джентльменом.       ㅤㅤ— Мне кажется, самое время перейти на «ты», — предложил он, поймав её пристальный взгляд.       ㅤㅤЩёки налились краской, когда Гермиона поняла, что её застукали с поличным.       ㅤㅤ— Будет чудесно, — кивнув, согласилась она. — Но мне нравится озвучивать вашу фамилию вслух! Она такая… Загадочная.       ㅤㅤ— Грейнджер, — он взглянул на неё с непередоваемой гаммой эмоций. — Это практически то же самое, если бы я вдруг признался, что «Зимняя сказка» — моя любимая пьеса у Шекспира. К слову, о литературе…        Он потянулся назад, вынимая на свет нечто, упакованное в крафтовую бумагу и перевязанное красной лентой.       Гермиона любезно приняла подарок и аккуратно, даже слишком бережно раскрыла его.       ㅤㅤ— Подумал, что цветы — это слишком банально, к тому же, не столь ценно для тебя, как книга, — наблюдая за улыбающейся Гермионой, Том с трудом сдерживал свою, ведь сейчас девушка выглядела так, словно ей подарили не книгу, а слиток золота. — Ты молчишь, потому что тебе не понравилось? Насколько я помню, ты как-то сказала на лекции, что единственная книга, которой у тебя не…       ㅤㅤ— Ты шутишь?! — возмущённо перебила она, глянув на него. Гермиона прижала подарок к груди. — Как ты вообще вспомнил… И где нашёл!        Эмоции, искренние и честные, били через край. Гермиона порывисто потянулась к мужчине, оставляя на его губах быстрый, мимолётный поцелуй.       ㅤㅤ— Спасибо.       ㅤㅤ— Хорошо, что у меня достаточно большая библиотека, — фыркнув, Том наконец-то завёл двигатель. — Когда окажешься рядом с ней, обещай не кричать от радости слишком громко.       ㅤㅤ— Это обидно, — ворчливо пропыхтела она, но ничего более не добавила, вдруг поняв, что Реддл сказал не «если», а «когда».        Они ехали в приятном молчании, Грейнджер смотрела в окно, наблюдая за пёстрым, ярким пейзажем. Хогсмид готовился к Хэллоуину. Украшенные дома, один «страшнее» другого, выглядели чудаковато, в духе праздника. Резные ухмыляющиеся тыквы светились, в окнах застыли тени ведьм, призраков, скелетов и прочих мистических существ. Больше забавно и смешно, чем страшно, но именно это нравилось Грейнджер — не страх перед смертью, а её принятие, как принятие холодной, тёмной и суровой зимы, следующей после тёплого лета и дождливой осени, что обязательно настанет, как бы сами они не хотели этого.        Они остановились около незнакомого Гермионе заведения.       Внутри было ещё лучше, чем снаружи. Приятный тёплый свет создавал интимную обстановку, уютную и домашнюю даже. Тихая и размеренная музыка лилась, не создавая лишнего шума, но перекрывая звуки голосов других посетителей.       ㅤㅤ— И почему я раньше не здесь не была? — обращаясь к Тому, спросила Гермиона.       ㅤㅤ— Ресторан принадлежит моему хорошему другу, он открыл это место не так давно, — пожал плечами он, пропуская её вперёд, когда официант открыл перед ними полупрозрачные двери, ведущие в небольшую комнату.        Круглый стол, сервированный на двоих, стоял в самом центре. Интерьер не отличался здесь, но именно видимость отделённости от основного зала создавала свою атмосферу.       Они заняли свои места и первым делом сделали заказ. А после того, как официант ушёл, разговорились.       Гермиона вдруг поняла, что слишком мало знает о том Томе, который живёт своей обычной жизнью за пределами колледжа. ㅤㅤУ неё наконец появилась отличная возможность узнать его получше.       ㅤㅤ— У тебя много друзей?       ㅤㅤ— Нет, их можно пересчитать по пальцам одной руки, — Том отпил воды из стакана, — Меня всегда окружало много людей, с самого детства, но я до сих пор предпочитаю сближаться с теми, кому могу доверять. И большую часть из них я знаю так давно, что кажется целую вечность. А ты?       ㅤㅤ— О, — Гермиона хихикнула. — Мои друзья. Я знаю их всех с самого детства, это ты переехал в Хогсмид из Лондона всего десять лет назад, а я здесь всю свою жизнь. Небольшой город, мамочки с погодками, ну, — она широкого распахнула глаза, — Сам понимаешь, этим самым мамочкам обязательно нужно было сажать нас в одну песочницу, ванночку…       ㅤㅤ— Ванночку? — со смешком переспросил Реддл.       ㅤㅤ— Да, я предпочитаю не думать об этом.        С друзьями было связано столько воспоминаний, хороших и плохих, грустных и весёлых — Гермиона ни на что бы не променяла их. Они ссорились, ругались и не сходились во мнениях, могли обижаться друг на друга неделями, но всё равно оставались вместе. А теперь, когда всё это происходит…       ㅤㅤ— Сейчас ты живёшь одна, — Том, точно заметив тень, упавшую на её лицо, но спешил перевести тему. — Почему?       ㅤㅤ— Отец уехал в командировку, очередная встреча, ничего интересного, — поджав губы, Гермиона не стала углубляться в подробности. — Мама заезжает ко мне, звонит и делает всё, чтобы мы поддерживали связь, и мне этого вполне достаточно, я не чувствую себя брошенным ребёнком.       ㅤㅤВ конце концов, она уже давно была взрослой, совершеннолетней девушкой, чтобы не нуждаться в опеке родителей.       ㅤㅤ— А как ты оставил родителей в Лондоне, решился на такой шаг, променял большой город на наш?        Реддл качнул головой, не сразу отвечая на вопрос, и Гермиона уже хотела сказать, что он не обязан отвечать ей, если не готов, но он успел заговорить первым:       ㅤㅤ— Я сирота, — он поднял руку, будто заставляя её молчать. — Только не говори, что тебе жаль, прошу, — судя по его полуулыбке, гуляющей на губах, этот факт из биографии ранил Реддла не настолько, чтобы он не мог говорить о нём. — Когда вырос, понял, что хочу найти родителей, но к тому моменту мать была уже мертва. Как оказалось, она умерла сразу после родов. А отец… Он не был рад видеть меня.        Сердце Гермионы дрогнуло — это была не жалость, а сочувствие, простое и человеческое. Она слегка сжала пальца Реддла своими, большим поглаживая гладкую, тёплую кожу.        Ужин оказался восхитителен, Том добился своего — Гермиона чувствовала, что ещё немного и лопнет, поэтому ей пришлось отказаться от десерта. А вот от бокала вина нет.       Незаметно, с серьёзных и личных тем, они перешли к нейтральным. Гермиона узнала, что у Реддла аллергия на шерсть, поэтому вместо привычного домашнего питомца, у него живёт питон по имени Нагини. Завести большую змею, пусть и не ядовитую? Очень в духе Томаса Реддла!       ㅤㅤ— Ты не против прогуляться? — они уже выходили из ресторана, когда Том сделал неожиданное предложение, от которого Гермиона даже и не думала отказываться, потому что она не представляла, как вернётся в дом, где ей не будет так хорошо, как сейчас.       ㅤㅤ— Сегодня тепло, — поправив шарф, заметила она. — Ты оставишь машину здесь?        Реддл положил ключи в карман, намекая тем самым, что да, оставит.       ㅤㅤ— Не думаю, что с ней что-то случится.        Их пальцы переплелись, Реддл потянул её за собой, а Гермиона доверчиво шагнула за ним. Улицы горели и сверкали, повсюду раздавался смех и музыка. Хогсмид жил, люди отдыхали и наслаждались жизнью. Растворяясь в этой атмосфере, Грейнджер потеряла бдительность. Прямо по направлению к ним, лицом к лицу, шли Луна и Рон. Они разговаривали, но ещё мгновение — столкновение было бы неизбежно, и Гермиона не хотела, чтобы друзья увидели их, ведь она всё ещё не поговорила с Роном…       ㅤㅤ— Поцелуй меня, — яростно зашипела Грейнджер, останавливаясь на месте. Она ухватила Реддла за рукава и потянула в сторону, заслонив себя его широкой спиной от Рона и всех тех лишних глаз, кто мог узнать её, — Том!        Он не стал задавать лишних вопросов, сразу же исполняя её требование, с таким рвением, что Гермиона в какой-то момент и вовсе забыла о существовании всего мира, друзей и прохожих. Реддл крепко обнял её, как единственно важного для него человека. Она растворилась в нём, вжимаясь всем телом и сумела оторваться только, когда дыхания стало не хватать.       ㅤㅤ— Не думаю, что хочу объяснений, — хрипло прошептал Том, заправляя вьющийся локон Гермионы за ухо.       ㅤㅤ— Поверь, ты точно их не хочешь, — сглотнув слюну, она облизнула горящие губы. — Если по городу поползут слухи о нас с тобой, то будет весьма и весьма неловко.       ㅤㅤ— Это будет забавно, — хмыкнув, Том скользнул глазами вниз, смотря на её губы долгим, задумчивым взглядом.       ㅤㅤГермиона подняла брови, не понимая причину заминки, однако тут же вслух застонала, когда осознание свалилось на неё, как и картина перемазанного в красной помаде Реддла.       ㅤㅤ— Прости, у меня где-то были салфетки. Сейчас-сейчас, — она покопалась в сумочке, спешно вынимая из упаковки обещанное.       ㅤㅤГермиона зафиксировала одной ладонью его лицо, тщательно стирая с губ следы от помады, как если бы от этого зависела их жизнь.       ㅤㅤВ какой-то момент они встретились глазами — только тогда Грейнджер поняла, что Том смеётся над ней! Комичность и абсурдность ситуации зашкаливали, Гермиона вздохнула.       ㅤㅤ— Ты отказалась от десерта, хочешь выпить чаю?        Она приоткрыла рот, так и застыв, с поднятой вверх рукой, размазанной помадой на губах и лёгким удивлением в глазах. Первым, что пришло ей в голову был отказ, однако Гермиона понимала, что она хотела сказать «да».       ㅤㅤКогда всё закрутилось — всё это, что между ними сейчас происходило — Грейнджер почти отказалась, но в конечном итоге поняла, что рискнуть стоит. Она так редко позволяла себе это, что не помнила, когда в последний раз делала нечто безумное и незапланированное. Первый риск оправдал себя, так почему бы не попробовать вновь?       — Я пью чёрный чай, — уголки её губ поползли вверх. — Без сахара.

***

      ㅤㅤ— Не знала, что ты любишь растения, — Гермиона оглядела небольшой цветник, расположенный прямо в гостиной у Реддла.        Принято считать, что место обитания холостяков легко определить по его неуютности, однако Грейнджер никогда бы не сказала, что дом Тома чем-то отличался от её собственного. В нём было достаточно истории — дух владельца читался в каждой мелочи. В оставленной на столе книге, слегка пошарканной. В выкрашенных в насыщенный изумрудный стены — цвет невероятно хорошо сочетался с деревом, оттенком естественным и благодарным. В порядке не идеальном, но доведённым до того, что всё смотреть так, будто так и было задумано.        Гермиона успела согреться, осмотреться и вновь восхититься тем, как, всё — таки, Реддл умел заполнять собой пространство, чтобы оно подчинялось ему одному.       Сидя на диване, застеленным клетчатым тёмно-зелёным пледом, она не отрывала взгляда от Тома. Тот старательно делал вид, что не замечает этого. Свежезаваренный чай пах восхитительно, Гермиона всё ещё не могла отделаться от насыщенного аромата бергамота, только сейчас поняв, чем же всё время пах Реддл.       Она и не заметила, как машинально отставила чашку на столик и потянулась к Тому, чтобы ещё раз удостоверится в верности своего убеждения.       — Ты даже не попробовала. Что-то не так? — Том проследил за её движениями, задавая свой вопрос.       Гермиона только отрицательно кивнула, облизывая пересохшие от волнения губы.        Время будто застыло, как и сами Гермиона и Том, неотрывно смотрящие друг на друга.       Они оба понимали, что могло произойти, однако Том медлил и не спешил, давая ей расслабиться, освоиться и, возможно, передумать, если всё же она решит, что не готова. Но Грейнджер, вопреки всему, сделала первый шаг сама. Скинув туфли, уже порядком надоевшие за вечер, она по-кошачьи прильнула к Томасу. Обвила его шею руками, прижимаясь грудью к его груди.       Реддл шумно выдохнул, прежде чем его последнее слово застыло на губах, а затем растворилось в сладком вкусе поцелуя.       Их губы встретились — сначала осторожно, затем с большей уверенностью. Она закрыла глаза, вслушиваясь в биение своего сердца. Поцелуй был нежным, наполненным общими чувствами и тихим согласием. Том уверенно ответил на поцелуй и крепче обнял Гермиону, ощущая, как её смущение уходит, уступая место желанию.       — Том… Я, — она внезапно разорвала поцелуй и посмотрела на него с ожиданием. Том должен был сказать хоть что-то, дать ей понять, что она поступает правильно в свете всех последних событий.       Да, их общение свелось к неформальному, в конце концов, они сходили на свидание, как подобает потенциальным будущим возлюбленным. Но что-то внутри неё протестовало. Быть может это было пресловутое воспитание, или укоренившиеся на подкорке моральные устои людей твердящих о том, что нельзя прыгать в койку к мужчине до третьего свидания; а может просто страх. Боязнь быть отвергнутой из-за чего бы то ни было. Кто знает, что там в голове у Реддла. Вдруг ему захотелось проверить её?       Гермиона опустила стыдливый взгляд.       — Ты прекрасна, — он осторожно коснулся ладонью её щеки, успокаивая. — Иди ко мне.       Страшась передумать, Гермиона вернулась в плен его губ, сбросив с ног тёплый плед, чтобы устроиться на коленях Реддла.       Том расставил ноги чуть шире, чтобы ей было удобнее сидеть на нём, и откинулся на спинку дивана. Его руки опустились на её талию, жадно стиснув пальцами ткань её платья, он блаженно прикрыл глаза. Воспалённый возбуждением разум рисовал жаркие сцены за тёмными веками. Гермиона ёрзала, прогибаясь в спине, оголённой спине, Том обратил на это внимание, когда помогал ей снять пальто, и нет-нет, да задевая пахом ширинку его брюк. Она запустила пальцы в его волосы на макушке, слегка потянула за них и тем самым пробудила в нём монстра. Лёгкая боль — скорее неприятное чувство у корней, прибавила Тому решительности. Он прикусил её нижнюю губу, ловя тихий стон и беспардонно сместил ладони с поясницы на её ягодицы. Он требовательно сжал их, едва ли сдерживая порыв разорвать это чёртово платье, мешающее ему соприкоснуться с горячей кожей, которая, в чём он был уверен, на ощупь могла сравниться с лепестком розы.       Как же ему хотелось оборвать эти лепестки, заспиртовать в банке и потом каждый новый день начинать с того, чтобы любоваться ими и вспоминать, вспоминать, вспоминать. Воскрешать в памяти их тонкий аромат, их мягкость и их недолговечность, ведь как показывал ему опыт, в срезке цветы стояли в вазе едва ли больше недели. А его роза Гермиона как тот самый цветок грозила подарить ему необходимую разрядку всего один раз, тот самый, который он смиренно ждал последний год. Если она и будет появляться в его постели потом, всё же это никогда не сравниться с первым разом.       Том уткнулся носом во впадинку между шеей и ключицей, втянул ноздрями запах кожи и зарычал. Его руки вмиг нашли застёжку её платья и с характерным звуком он оторвал маленькую пуговицу. Тонкая синтетическая ткань скользнула вниз и задержалась в районе декольте из-за тесно прижатых друг к другу тел. Гермиона упёрлась ладонями в спинку дивана и оттолкнулась. Аккуратная маленькая грудь оголилась, когда платье собралось на бёдрах бесформенным поясом. Реддл не теряя ни минуты, прильнул к бурым соскам, поочерёдно втянул их в рот, влажно причмокивая. Грейнджер задрожала от нетерпения, выгнулась, подставляясь под сладкие ласки. Внутри неё огонь желания вспыхнул с новой силой. Ей захотелось того же, что и Тому — прикоснуться к коже. Она аккуратно расстёгивала пуговицы на его рубашке, ловя взглядом умелые движения профессора.       И когда с рубашкой было покончено, он помог ей отбросить ту на пол.       Взору Гермионы открылся его торс, широкий плечи, сильные, но не такие как у Маклаггена, поклонника стероидов, земля ему пухом. Нет, тело Реддла выглядело способным защитить, укрыть за собой от опасности, но в месте с тем оно было аккуратно сложенным. Мышцы груди и пресса напоминали фигуры греческих мраморных скульптур, красиво очерченные и заставляющие задержать на них взгляд.       — Занимаешься спортом? — поинтересовалась она, проводя пальцем по кубикам пресса.       — Бывает, — бросил Том и потянулся к ней за очередным поцелуем.       Наверное он поспешил, когда почувствовал, как Гермиона смыкает губы, пытаясь что-то ему сказать.       — Ты похоже прокусил мне губу, Том, — она облизнулась и поморщилась от привкуса железа во рту.       — Извини.       Грейнджер сделала глубокий вдох, выдохнула и посмотрела ему в глаза. У неё остался последний шанс — отказаться или согласиться. Она замялась, потому что не видела в его горящих глазах ничего кроме первобытного инстинкта, примитивного желания совокупиться. Но он вдруг крепко зажмурился, переводя дыхание, а потом снова встретился с её изучающим взглядом, открывая Гермионе новую часть себя, показывая то, что он срывал глубоко внутри себя — одержимость. Именно она должна была напугать Гермиону, поставить в замешательство и уберечь от ошибки.       Но кто она такая, чтобы в свои восемнадцать делать всё исключительно правильно?       — Просто будь немного нежнее, — улыбаясь, попросила она и потянулась к Реддлу, чтобы обнять.       Том качнул бёдрами вверх, задевая её самую чувствительную точку. Гермиона едва подавила стон, всё ещё разрываясь между внутренним голосом и интересом, что испытывала к профессору. Он уловил её мелкую дрожь и ещё раз качнулся, но теперь настойчивее, удерживая Грейнджер на себе, не оставляя ей возможности привстать. Брюки неприятно давили на стоящий член, но Том продолжал тереться.       Он мысленно задавался вопросом: — «Сколько ещё ты выдержишь эту пытку». И как бы он не старался угадать правильный ответ, у него не получалось.       Гермиона оседлавшая его, принимала правила игры.       Она обводила кончиком языка мочку его уха, обжигая дыханием кожу. Тихо постанывала, когда ей становилось ещё приятнее и впивалась острыми ноготками в его плечи. И когда ей стало мало, она наощупь нашла его руку, обхватила запястье и направила вниз, между их тел, туда, где всё ещё оставалось платье.       — А ты не так проста, как я думал, — губы Реддла изогнулись в ухмылке.       — Т-ш-ш, — она приложила указательный палец свободной руки к его губам. — Меньше слов, профессор.       Том фыркнул, но подчинился.       Её жирного намёка было достаточно.       Его ловкие пальцы быстро пробрались под влажную ластовицу её белья. Одновременно с мягкими касаниями вдоль малых половых губ, он облизнул пульсирующую венку на шее Грейнджер. От стен комнаты будто бы эхом отразился протяжный стон. Стимуляция была медленной, мучительной для них обоих. Том круговыми движениями размазывал липкую смазку по клитору большим пальцем, вместе с тем погружая внутрь указательный и средний. Гермиона приподнялась, чтобы он мог входить в неё глубже и запрокинула голову. Глаза её были закрыты от ощущений между напряжённых бёдер.       — Быстрее, — взмолилась она.       От ускорившихся движений стало тяжело дышать. Внутри неё было слишком тесно, стенки влагалища давили на фаланги. Гермиона ухватилась одной рукой за свою грудь, а другой за волосы на макушке Реддла. Он тяжело дышал, доставляя ей удовольствие, но его мысли были сосредоточены на обратном отсчёте — ровно шестьдесят секунд. Минута пройдёт и плевать, успеет она кончить или нет, он в любом случае сделает всё возможное для этого, но не пальцами. Просто ему хотелось подготовить её, достаточно растянуть, чтобы остаток вечера не был потрачен на бесполезные ужимки, стань ей больно. Честно сказать, Томасу бы понравилось смотреть на неё, корчащуюся от боли, эти мысли оседали на подсознании с каждой потраченной на прелюдию секундой, с каждым нажимом подушечки пальца на сплетение нервов. Но он держал себя в узде.       Реддл зарылся глубоко в свои размышления, потому не заметил, как Гермиона избавила его от ремня и теперь расстёгивала ширинку. Удерживая равновесие, она запустила ладонь за резинку его боксеров и обхватила член. Медленно оттянула крайнюю плоть, открывая головку, размазала каплю смазки по ней и принялась размеренно работать кулачком вверх-вниз.       Реддл стиснул зубы, выпуская воздух через ноздри.       — Да, Гермиона!       Тринадцать…       Всего тринадцать секунд разделяли их от того, что должно было произойти. Гермиона замычала, её колени задрожали от волны возбуждения, накрывающей её с головой.       — Ещё… Пожалуйста…       Том замотал головой, резко вынимая пальцы из горячей влаги. Гермиона разочарованно рыкнула. Она было решила, что вот оно — Реддл закончил свой эксперимент по определению испорченности своей ученицы. Но только она опустила голову, чтобы посмотреть на него и высказать всё, что теперь думала о нём, её взгляд задержался на фольгированной упаковке презерватива.       — Ты где его прятал?       — В кармане, — Том пожал плечами и поднёс упаковку к губам. Зубами он надорвал её и вытащил содержимое, ехидно улыбаясь Гермионе. — Вставай!       Грейнджер опешила от его наглости.       Ухватившись за мешающий подол платья, она не без помощи Реддла поднялась на ноги и замерла в ожидании. Кто знает, какие команды последуют от этого хитрого лиса!       Том приобнял её, чмокнул в висок и подтолкнул к стоящему рядом с диваном креслу.       — Обопрись поудобнее, — он надавил ладьевидной костью между её лопаток, заставляя нагнуться.       Гермиона отпустила платье и оно опало на пол у её ног, оглянулась на Тома через плечо и устроила одно колено на сидении, а руками обхватила подлокотники. В горле пересохло, а кожа покрылась мурашками от задувающего в приоткрытое окно осеннего ветра. Она слышала, как Том натянул латекс и откашлялся. Больше не было сил сопротивляться съедающим внутренности стыду и страху — Гермиона итак зашла дальше некуда. Обратного пути нет!       Тело будто пронзило молнией, когда он раздвинул её ноги шире, устроился поудобнее, поводил головкой от клитора и ниже, и вошёл в неё резким толчком, заполняя наполовину. Затем он ухватился за её талию и погрузился в неё до упора. Ноги Гермионы напряглись так, что она почувствовала лёгкую боль в мышцах. Реддл медленно двигался в ней, не издавая ни звука. Грейнджер задержала дыхание, привыкая к его внушительному размеру, которому член Рона заметно уступал.       Как ни кстати она вспомнила о почти эксбойфренде, подступающее удовольствие оборвалось.       Пришлось потратить около минуты, чтобы избавиться от образа Рона, стоящего перед ней и смотрящего с таким укором и отвращением, что Гермиона почувствовала как глаза начало щипать. Том же не придавался ненужным, лишним мыслям. Он двигался с такой непринужденностью, будто бы секс был для него самым простым действом. Его правая ладонь погладила ягодицу Гермионы, поднялась в воздух и опустилась со звонким шлепком. Боль в секунду спровоцировала организм и в кровь выплеснулся адреналин.       Умелые пальцы профессора накрыли клитор. От стимулирующих движений спереди и грубых толчков сзади, Гермиона окончательно пришла в себя и теперь вся она была сосредоточена исключительно на удовольствии, что доставлял ей Реддл.       — Прогнись, Гермиона, — шепнул Том так тихо, что она едва расслышала его слова.       Сместив руки с подлокотников к спинке, Гермиона привстала на носочки и прогнулась в пояснице так сильно, как только могла себе позволить.       Там за окном кипела жизнь небольшого городка, компании подростков гуляли, шумно смеясь и подначивая друг друга, автомобили гудели двигателями, а водители то и дело использовали клаксон, вероятно, отгоняя с дороги тех самых подростков, преисполненных предвкушением праздника в канун Всех Святых. Внезапно послышалось каркание ворон.       Гермиона подняла мутный взгляд на окно, подстраиваясь по темп Реддла. Сил в теле оставалось всё меньше, голова была совершенно пустой, и единственное, что теперь оба могли делать, так это уступить инстинктам и рефлексам, разрывая тишину комнаты томными вздохами и стонами.       Влажные шлепки о промежность Гермионы отчётливее долетали до её ушей, подливая масла в огонь животной страсти. Слюны не хватало, и звуки срывающие с губ стали более хриплыми. Она опустила голову и растрепавшиеся волосы прилипли к вспотевшим вискам. От макушки до пят то и дело прокапывалась волна подступающего оргазма.       Том поглаживал её живот, прижавшись грудью к спине Гермионы. Он уткнулся носом в пушистые локоны на её затылке, дыхание совсем сбилось от телодвижений. Ниже пупка заныло и нечто будто сжалось до самой маленькой точки во вселенной, член пульсировал от давления тесноты.       — М-м-м… Раздвинь их, — он нашарил её руку, чтобы направить вниз.       Гермиона тесно прижалась щекой к спинке кресла, почти врезалась в неё, а руками ухватилась с обеих сторон за ягодницы. Только она исполнила просьбу Реддла, он перестал сдерживаться. О, да, оказывается всё это время он и в правду сдерживался! Его остервенелые пальцы сжались на её горле так сильно, что Грейнджер перестала дышать.       — Том, — вырвалось из неё.       Он не обратил на это никакого внимания.       Стоящий колом член вколачивался в лоно быстро и жёстко. Гермиона закусила губу, ощущая как между её ног стало слишком горячо. Слишком приятно. Из-за недостатка кислорода перед её глазами всё поплыло — узор на прочной обивке, огни фонарей, тонкие вряди собственных волос лезущих в глаза. Эмоции клубком запутались в голове.       — Ещё… — она впилась ногтями в его ладонь, с силой убрав со своей шеи, чтобы можно было вздохнуть полной грудью и сказать: — Ещё чуть-чуть, Том!       — Да, — Том навис над ней, упираясь подбородком в её макушку. Он совсем не заботился о том, что такая поза была для неё неудобной. Грейнджер хотела кончить и только об этом он мог думать. — Кончи для меня, моя милая.       Гермиона никогда раньше не слышала таких слов, и даже подумать не могла, что их произнесёт профессор Реддл. Для неё. От того-то она и слетела окончательно с катушек. Вернула руки к подлокотникам, подставилась поступающим движениям возбуждённого до предела Тома и открыла широко рот.       Мучительной пыткой растянулось мгновение, когда столп мурашек пробежался вдоль её позвонков. Ноги задрожали и мышцы влагалища стали быстро сокращаться. Реддл буквально трахал её, безумно и излишне грубо. Так восхитительно прекрасно! Гермиона рвано вдохнула, когда стала пальцами помогать себе скорее достичь пика. Пусть и не в самой удобной позе — абсолютно неудобной, она закрыла глаза и в последний раз простонала, сотрясаясь всем телом от оргазма. И этот не скрылось от Реддла, он чуть сбавил темп и впился поцелуем в шею Гермионы.       — Умница, мисс Грейнджер!       Весь мокрый от пота, Том неожиданно оторвался от неё и выпрямился, утягивая Гермиону за собой. Утроив её в то положение, с которого они начали, он снова взялся за её талию, запрокинул голову и вставил член до упора, так что Грейнджер недовольно зашипела. Каких-то десять или пятнадцать секунд ему потребовалось, чтобы с утробным стоном излиться в неё.       Гермиона расслабилась, запоминая его пульсации в ней, приятное, несравнимое ни с чем чувство экстаза. И зачем только она ломала себе голову глупыми мыслями о моральных устоях?       — Не пожалела? — в его голосе промелькнула насмешка.       — А должна была?       Том наконец отошёл в сторону, дав возможность Гермионе подняться на ноги или просто удобно сесть в кресло.       — Как знать, Гермиона. Вдруг ты ожидала чего-то другого от возрастного профессора? — теперь Реддл откровенно рассмеялся.       — Не такой уж вы и возрастной, профессор, — последнее слово она произнесла с издёвкой, поправляя трусики, которые Том не удосужился снять, а просто отодвинул в сторону. — И нет, я ни о чём не пожалела.