"нет"

тучков соврал бы, если бы сказал, что не скучает. соврал бы в первую очередь самому себе. максимов был значительной частью его жизни достаточно долгое время, чтобы стать чем-то привычным, словно недопитая чашка кофе на столе, которую василий каждое утро оставлял таковой, поскольку не любил осадок кофейных зерен, даже если его было совсем немного. максимов многому его обучил, в первую очередь умению отказывать, даже если говорит кто-то сверху, даже если давят на честность и иные простые человеческие качества. максимов умел всегда четко и резко ответить "нет", и тучков прекрасно знал, как это "нет" может звучать. — нет, вася, забудь об этом. жестко и твердо произносит полковник, выслушав идею о помощи авторитету фоме. это было не первый и явно не последний раз, когда александр так реагирует на слова коллеги, но тот все не может привыкнуть к подобному тону. голос у максимова несколько специфичный, его не назвать ни высоким, ни глубоким, но по какой-то причине он очень сильно заседал в голове, некоторые фразы, которые начальство говорило довольно часто, василий мог вспомнить только этим голосом. тучков вздыхает и готовится к бесполезным пререканиям. максимов позволяет ему это делать, но не слишком увлекаться, а уж тем более не надеяться переубедить самого полковника в каком бы то ни было мнении. как и ожидалось, никакого результата робкие и неуверенные "послушайте" и "произойдет что-то плохое" не имели, максимов твердо стоял на позиции невмешательства, что заставило тучкова фигурально опустить руки и реально опустить голову, смирившись с решением начальства. — нет, отправляйте это дело назад по подсудности. мы какое угодно барахло брать не будем. это холодное и непреклонное заявление явно выбило пришедшего следователя следственного комитета из коллеи. максимов протягивает стопку документов недоуменному мужчине и, не получив ответного жеста, сам кладёт еë на дипломат. тучков случайно застал этот диалог, но он его заинтересовал. казалось, именно максимова постоянно отправляют давать от ворот поворот другим ведомствам, что приходят с непрошенными вопросами и делами, неважно, будь то передача дела ведомству безопасности, либо отъем дела самой контрой. люди из других ведомств словно немного боялись александра, тот одновременно казался и типичным чекистом, и абсолютно нетипичным служащим правоохранительных органов, что заставляло даже опытных служак теряться в попытках отыскать подход к неординарному полковнику. — нет, не получится, вась. александр произносит это мягко и с некоторой теплотой, улыбаясь достаточно искренне, чтобы тучков сделал тоже самое в ответ. у максимова была приятная улыбка, василий давно это заметил, перед такой улыбкой он чувствовал, что тает и теряет весь напор и твёрдость, что накопил перед этим разговором. а ведь он долго готовился, прокручивал разные сценарии у себя в голове, но в итоге ни один не сбылся, ведь тучков просто отступил, позволив полковнику сесть в служебную машину и уехать. а ведь василий рассчитывал провести этот вечер в приятной компании, благо, подошëл его младший коллега и, проявив чудеса проницательности, позвал подполковника выпить кофе, на что тот согласился. — ну нет, ну это же просто дурость. максимов произносит это раздраженно и устало, перебирая бумаги. тучков поворачивается и пытается понять, что именно вызвало подобную реакцию. судя по тетрадному листу, речь шла о предложениях семëнова относительно операции по поимке архитектора. что же, было весьма ожидаемо, что ничего толкового там не будет, ведь павел сейчас был слишком занят личными неурядицами, василий знал это как никто другой. однако, раздражение и разочарование полковника было слишком явным и заметным, чтобы игнорировать их, поэтому тучков попытался поддержать начальника, но вышло не очень, максимов был не из тех, кого можно успокоить словами, он больше ценил действия, поэтому василий спешно ретировался, оставляя александра один на один со своими эмоциями и проблемами. со стороны это могло казаться эгоистичным, но это было лучшим решением, если учитывать характер максимова. — нет, товарищ майор, так не пойдет. придется вам проследовать в мой кабинет. это был первый раз, когда тучков услышал слово "нет" от максимова, да и в целом первый раз, когда он видел и слышал его. на беду тогда ещё майора тучкова, александр в штатском ходил всегда, на нём невозможно было увидеть формы, только различные костюмы двойки, а иногда и тройки, с рубашками. василий же тогда ходил в форме, ещё не отвык от привычек службы в кгб. и вот перед ним появляется низкий и, казалось, хрупкий мужчина средних лет, который не глядя влетает в чужую спину и, совершенно не извиняясь, начинает уходить. василий вспылил, ну откуда ему было знать, что этот человек полковник? на лбу у него не написано, погонов нет, ничего нет. но это был полковник, который явно был недоволен подобным обращением с его персоной. это был первый и последний раз, когда максимов называл тучкова не "васей", а также это был первый урок умения отстаивать своë. пропесочили его тогда знатно, но главное, что в итоге он максимову понравился, хотя и казалось, что шанса на подобное у недавно переведённого майора точно нет. — ну что, раскаиваешься, вася? — несколько надменно произносит александр, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу. — нет, товарищ полковник. вы сами на меня налетели, а то что вы старше по званию я знать никак не мог, — тучков смотрел в стол, не поднимая взгляда. несмотря на ту уверенность, что была заложена в его словах, ему было тяжело открыто высказывать своë мнение, а потому он по привычке прятал взгляд. — в тебе есть какой-то напор, я такое люблю. слушай, а давай-ка я тебя к себе переведу, будешь работать под моим чутким руководством. — это не мне решать, товарищ полковник. это и вправду было решать не василию, но он тогда, глубоко в душе, был не согласен. он ничего не знал про максимова, а чисто внешне он казался неприятным. не относительно его лица или чего-то такого, в этом смысле было как раз наоборот, но мимика и жесты полковника казались подозрительными, каким-то слишком ехидными, тучков такое не любил. но решать было не ему, очевидно, максимов очень нравился генералу мельникову и тот дал добро на их совместную работу, чему точно не стоило радоваться. чутье чекиста тучкова не подвело, максимов и вправду был сомнительным человеком. те, кто были излишне равнодушны к уличной морали и негласным правилам, всегда казались василию не очень хорошими людьми, ведь какая-то истина в этих правилах была, так почему бы не проявить солидарность, сострадание, мягкость? но максимов никогда ничего такого не делал. он ставил службу и долг выше всего остального. причем тучков подметил для себя, что александр часто не следует даже некоторым правилам самой службы, для него определения службы и долга были иными, более глубокими и менее очевидными. полковник ставил результат выше всего, при этом средства достижения этого самого результата его совершенно не волновали, можно пойти на любую подлость или обман, чтобы в итоге успех был достигнут. так было, когда максимов обманул семëнова относительно его отца, когда полковник предложил давить через измену жены, когда отчитывал тучкова за спасение фомы. но при этом всем сказать, что максимов был абсолютно плохим человеком было нельзя, по крайней мере, тучков этого сделать не мог. он, по какому-то природному чутью, которое должно быть у каждого чекиста, чувствовал, что к нему александр относится чуть лучше. где-то чуть честнее, где-то чуть мягче, где-то чуть внимательнее. причиной этого василий называл тот напор, который полковник отметил в их первую встречу. по всем этим абсолютно субъективным факторам тучков искренне скучал по максимову и их совместной работе, тогда словно было спокойнее и понятнее, в отличие от нынешних обстоятельств. информация об убийстве сотрудника фсб и его жены пришла быстро, когда бьют своих все ведомства проявляют чудеса оперативности, вот и служба безопасности напрягла всех и вся, с максимальной скоростью снаряжаясь на место происшествия. "А". как же эта буква уже мозолит глаза. не успели конторские составить план следственных действий как пришла новость о втором убийстве. тучков не знал, что ему делать. у него не было ни мыслей, ни представлений где искать архитектора и действительно ли это архитектор. отчаяние накатило волной и, вместо того чтобы благополучно отступить, потянуло в свои глубины, полностью сбивая ход мыслей. идея пришла спонтанно и василий зацепился за неë в неосязаемой панике, словно его и вправду тянуло в открытое море, но по пути попался буек, в который мужчина рефлекторно вцепился. — алло, вася, привет, что у тебя стряслось? — голос максимова звучал, как всегда, немного иронично, словно с какой-то издевкой, но василий чувствовал эту знакомую мягкость и даже какое-то беспокойство просачивалось между букв, видимо, звонок бывшего коллеги был неожиданностью для полковника. — александр иванович, — тучков глубоко вдохнул, чему-чему, а вот полному сокрытию своих эмоций он так и не научился, а ведь максимов называл это одним из важнейших качеств чекиста, — вы, наверное, что-то слышали про убийства наших архитектором? — ну слыхал кое-что, такая информация даже до районов доходит. а я тут причём? — вы не то чтобы причём, но мне дали заниматься этим делом, а я, честно, — тучков снова вздохнул, — я, честно, не знаю, как. не знаю, что мне делать. может, вы можете что-то подсказать? вы же давно занимаетесь архитектором. — что же ты, вася, помощи моей просишь? — да, товарищ полковник, я прошу у вас помощи, — удивительно, но василию стало легче после этих слов. он никогда не понимал этой психологической методики проговаривания своих чувств и желаний, но сейчас осознание пришло крайне быстро. когда что-то говорится вслух оно теряет свою сокравенность, становится чем-то приземленным, ведь с самим собой можно обсуждать намного больше, чем с окружающими, даже самыми близкими. — ну хорошо, тогда слушай. и тучков слушал, иногда даже записывал. для себя он отметил, что тревожность и отчаяние совершенно отступили под влиянием голоса максимова. все так напоминало время проведённое за совместной работой, словно василий вновь находится под прикрытием в банде фомы. — спасибо, александр иванович, — тучков вдохнул и улыбнулся. стало как-то совсем хорошо, уверенность вернулась в полной мере, казалось, что и силы восстановились, а дух явно воспрял, — я как-то даже скучаю по вам. по нашей совместной работе. — я тоже, вась, я тоже, — голос максимова внезапно стал каким-то печальным, что ему было совершенно не свойственно. василий мысленно ткнул себя за напоминание о переводе, этот факт уж точно не радовал полковника. тучков убрал телефон в карман. диалог в целом прошёл хорошо, чему стоило порадоваться, но тоска не отступила. скучать по прошлому это нормально, особенно когда это прошлое совершенно недавнее, но это занятие крайне не продуктивно, а иногда и вовсе вредно. сообщения об убийствах сотрудников фсб и усб по василию ударили достаточно сильно, тогда он задумался о том, насколько хрупка жизнь, и насколько статус не гарантирует ничего, никакой безопасности. чекисты люди высшего класса, специалисты, те, кто имеют доступ к материалам высшей секретности, и так просто убивают их и членов их семей. перед лицом опасности каждый остаётся наедине только с собой, навыки и знания являются ключом к спасению, а не корочка и погоны. тучков только сейчас задумался, а сможет ли он? в его ли силах постоять за себя и за близких? каждый хочет ответить на эти вопросы "да", василий не исключение, но правда ли это остаётся на совести каждого. семëнов начинал казаться тучкову подозрительным. раньше он не понимал того раздражения, что максимов испытывал к этому человеку, но сейчас становилось яснее, полковник просто прекрасно понимал, что павел многое скрывает и явно связан с архитекторами. убийства сотрудников безопасности, пропажа сына семëнова, а затем возвращение и прекращение убийств архитектора — всë это точно было связано, но каким образом сказать на данный момент было тяжело. единственное, что точно теперь известно, семенчук жив и семëнов об этом точно что-то знает. но у тучкова слишком много дел помимо этого, пропал сын любимова, что для подполковника усб стало первостепенной задачей. однако, глухо было по всем фронтам ничего не выходило, руки опускались, а раздражение копилось. выходя с очередным отчетом от генерала мельникова, василий вздохнул, сжав в руке папку и опустив еë вниз. как же хотелось просто бросить документы в стену. развернувшись, чтобы уйти и попытаться успокоиться в более спокойном месте, тучков замер, неверя своим глазам. — товарищ полковник? — здравствуй, вася, — максимов смотрел на тучкова с того момента, как тот вышел из кабинета, и улыбался. приятно было встретить первым делом хорошего знакомого. александр встает и жмет руку василию, подмечая для себя, что действительно скучал по его уверенным и крепким жестам. — как краснодар? — неплохо, климат приятный. — надолго вы к нам? — это уж как получится. тучков уходил от кабинета генерала с некоторым чувством торжества, словно какое-то монотонное и очень долгое совещание закончилось и можно наконец-то выйти из душного помещения. хотелось верить, что максимов вернулся навсегда, ведь не просто так он в питере спустя всего пару месяцев службы на другом месте, у этого точно есть причины. полковник хорошо выполняет свою работу, знает службу и точно может быть полезен здесь. василий зашел в свой кабинет с чувством лёгкости и сел за стол с ощущением покоя. работа шла удивительно легко, время летело и вот подполковник уже надевал пиджак, который сбросил на спинку стула перед началом бумажной работы, собираясь домой. стук раздаётся уверенно, хоть и несколько тихо. тучков вздыхает, ожидая, что ему сейчас ещё подкинут работы. — войдите. — спасибо, вась, за радушный приём, — александр проходит в кабинет и закрывает за собой дверь. на его лице улыбка, а сам он выглядит весьма расслабленно. — товарищ полковник, как ваша встреча с генералом мельниковым? — всë отлично. мне тут сказали, что у тебя рабочий день закончился. — ну да, вот домой собирался. — а от чего домой? я тут приехал значит, с другом хотел повидаться. ну, вась, не откажешь же ты мне? — не откажу. максимов ходил по улицам питера абсолютно вдохновенно, сразу чувствовалось, как он любил город и как скучал по нему. он рассказывал истории домов, улиц, мостов, ресторанов, показывая очень высокий уровень эрудированности, от чего тучков просто завороженно слушал знакомый и приятный голос, погружаясь в историю родных мест. — а всë таки я скучал по тебе, вась. там нет таких людей на службе. — каких? — спокойных, размеренно идущих по карьерному пути. нравится мне это в тебе, ты никому не пытаешься на голову запрыгнуть, горло перегрызть, просто служишь и служишь. — спасибо, товарищ полковник. — а пойдем на крышу? — зачем? — да просто так. ты вот смотрел с крыши на город когда-нибудь? — нет, никогда, обычно не до этого было. — вот и посмотришь. тучков чувствовал себя подростком, весëлым и свободным, каким не был никогда в своей жизни, детство в детдоме оставляло свои следы. вот он бежит за максимовым вверх по лестнице, оглядываясь по сторонам, чтобы не привлечь лишнего внимания, смотрит, как его коллега лезет вверх по металлической лестнице, а затем следует за ним, боясь, что она сломается. а потом в лицо бьет свежесть ветра, далёкого от выхлопа машин. нельзя сказать, что "весь город как на ладони" или что-то такое, но вид все равно красивый. александр вновь подмечает какое-то интересное здание и рассказывает пару историй о нём, а воодушевление и восторг постепенно оставляют василия, сменяясь на тоску. мысли, что еще утром терзали его голову снова вернулись, непозволяя окунуться в окружающую ситуацию и почувствовать желаемую радость. — вась, ты чего? — от внимательного взора максимова странное изменение настроения тучкова не скрылось. он уже сидел на краю крыши перед защитным забором и подозвал друга к себе, указывая сесть рядом. — всë в порядке, товарищ полковник, просто задумался, — василий старался звучать естественно спокойно, но получалось недостаточно хорошо, чтобы обмануть полковника. — подчинённым своим это говорить будешь, давай, вась, рассказывай, — тучков вздохнул. возможность наконец выговориться была спасательным кругом, но эту помощь было словно стыдно принять. мысли сбились в кучу, а попытки здраво оценить своё состояние разбивались о фантомную гордость, говорящую, что принимать подачки нельзя. василий опустился на пол, опираясь лбом о чужие колени. он думал, что александр его оттолкнет, но тот лишь положил одну руку на чужое плечо, а другую на голову. — у меня ничего не выходит. только начинает казаться, что все решилось и все понятно, как вдруг оно срывается, причем так, что восстановить невозможно. я уже не знаю, как решать все эти дела. мне начинает казаться, что это не я ничего не могу, а люди вокруг специально обманывают и подставляют, хотя это точно не так. — с чего ты решил, что это точно? я понимаю, о чем ты говоришь, вась, такое у каждого случается. ты просто должен понять, что у некоторых людей, находящихся на твоей стороне, другие интересы и цели, чего тебе не поменять, — голос звучит твердо и жестко, но в противовес ему рука мягко гладит по голове, пытаясь успокоить вереницу мыслей, — ты хороший чекист, вася. да, немного наивный, со странным кодексом чести, но хороший. я в тебя верю и в свое время очень многое на тебя поставил. — жалеете об этом? — нет, вась, ни дня не жалел, — привычное "нет" звучит мягко, но при этом уверенно, вызывая улыбку. тучков обнимает чужую талию, прижимаясь к ногам, — давай, вставай, пойдем за кофе, а то продует тебя ещë. тучков слабо смеется. на душе стало спокойнее, было приятно знать, что идущего рядом человека можно приобнять, рассказать ему что-то сокровенное и посмеяться со своей глупости. кофе в приятной компании, истории из краснодара и пара свежих сплетен из высоких кабинетов, то, чего явно не хватало. — нет, товарищ полковник, никаких гостиниц, вы едете ко мне. — ну раз ты так настаиваешь.