Пряничный домик

— Если что-то пойдет не так, мистер Виндргейв меня уволит, — вздохнул Джонни. Он придержал ветку, чтобы не ударила на отлете господина Эхо, и, пропустив того вперед, пошел следом. — Мистер Виндргейв сказал, что это дело — мой шанс проявить себя, — продолжал Джонни. — Я так счастлив, что попал в оперативный отдел. Конкурс был сто двадцать три человека на место. Я очень хочу остаться здесь на службе. — Что-то обязательно пойдет «не так», — тихо усмехнулся Эхо. Изящный, в узких серых брюках, в лаковых ботинках, таких неуместных посреди ночного леса, и в черном бархатном сюртуке, Эхо словно плыл над землей. Джонни завораживали его сильные плавные движения и мягкий вкрадчивый голос. Впервые Джонни увидел господина Эхо, когда они с парнями с курса, гогоча, ввалились в тренировочный зал. Эхо поджидал их там. Он не был постоянным преподавателем, но иногда проводил кое-какие занятия или читал лекции. Увидев его, Джонни нахально усмехнулся и обронил: — У нас сегодня рукопашный бой, господин. Уроки бальных танцев проходят в другом зале. Да и магия здесь запрещена. — Полагаете, без магии у меня нет шансов, курсант? — окинув его взглядом, безмятежно спросил Эхо. — Что ж, выходите в круг, посмотрим, из чего вы сделаны. Через две минуты Эхо восседал у него на спине и, пока Джонни хрипел, пытаясь выбраться из жесткого захвата, невозмутимо объяснял его обалдевшим однокашникам про рычаги и болевые точки. В министерстве Эхо был легендой. После академии Джонни год прослужил регулировщиком и ему так осточертело присматривать за дорогой, что он был готов на любую работу. Узнав, что Эхо ищет напарника, некоторое время раздумывал, идти ли. Скорее всего, тот его завернет. Но разве можно было упустить такой шанс? После отбора, ожидая решения, Джонни два дня спать не мог. Стоило закрыть глаза, как перед ним возникало лицо с тонкими чертами и длинные пальцы, которыми Эхо убирал за ухо выбившуюся светлую прядь. — Мистер Виндгрейв сказал, что в случае провала я могу не возвращаться. Он вышлет приказ об увольнении голубем, — невесело усмехнулся Джонни. — Застращал он тебя, — отозвался Эхо. — Я видел твои выпускные тесты. Не о чем переживать. Даже если что-то пойдет не по плану, в итоге все будет хорошо. Сам увидишь. Джонни промолчал. Рано было загадывать. Пока они даже не подобрались к дому объекта. Особняк располагался в долине, между двух лесистых холмов. К нему тянулась узкая дорога, освещенная парящими красными фонариками. Слуги встречали подъезжающие кареты, помогали выбраться нарядным господам в масках. Даже с расстояния в четверть мили Джонни чувствовал магическое поле над долиной, похожее на оболочку мыльного пузыря. Они с Эхо прибыли сюда, чтобы разведать, что за ней. Хозяина особняка, таинственного лорда Лайонела Герлинга, уже несколько лет пытались уличить в жестоком обращении с магическими существами и в темном колдовстве, но пока не смогли накопать ни единого доказательства. Джонни считал, что ему повезло. Первое дело — и сразу настоящая шпионская операция со внедрением. Такой шанс понравиться Эхо и зарекомендовать себя перед начальником управления Виндгрейвом. «Ваша задача просто разузнать, что там творится, — напутствовал их мистер Виндгрейв. — Будьте начеку. Все, что вы увидите, потребует тщательной проверки. Герлинг сильный колдун. Не позволяйте ему навести морок и обмануть вас. Если не получится сделать все по-тихому, если вам понадобится помощь, постарайтесь снять магическое поле вокруг поместья». — Может, спустимся к дороге? Остановим какую-нибудь карету и попросим пассажиров уступить нам приглашения, — предложил Джонни. — Зачем просить чужие, если можно получить свои? — раздался из-за спины хриплый голос. Из темноты один за другим неторопливо выступили стражи в черной форме, с красными вензелями Л и Г. Восемь против двоих. Нечего и думать. — Опустите оружие, господа, — сказал Эхо, глядя в лицо тому, кто вероятно был старшим по званию. — Мы не станем сопротивляться. Он был прекрасен даже когда стоял на коленях с заведенными за спину руками. Джонни поспешно отвел глаза, подавив неуместное желание обвести губы Эхо большим пальцем. Пока их связывали и обыскивали, лицо Эхо оставалось бесстрастным и полным достоинства. На территорию поместья их завели через неприметную заднюю калитку. От главных ворот сюда едва долетали звуки музыки. Стражники сразу подтолкнули их к лестнице, ведущей вниз, на подземные этажи. И через несколько минут Джонни и Эхо предстали перед крепким сухим стариком с блеклыми ледяными глазами и костистым носом. — Любопытно, — сказал старик и схватил Эхо за подбородок крючковатыми пальцами. Джонни рванулся к нему с такой силой, что опрокинул державшего его стражника, и на него сразу бросились еще двое. От одного он увернулся, а второго пнул под колено и толкнул плечом так, что стражник отлетел к стене. Он почти достал старика, но тот взмахнул рукой и в воздухе вспыхнула магическая руна, брызнув искрами Джонни в глаза. — Убери от него свои мерзкие лапы! — прохрипел Джонни. Старик цепко посмотрел на него, а потом разочарованно цокнул и покачал головой. — Человек, — презрительно обронил он. — Магия слабая. В цепи его, а этого наверх, — кивнув на Эхо, велел он стражникам. Джонни взревел раненым бизоном, рванулся так, что кости затрещали. Кожа сразу вспыхнула огнем, будто он продирался через что-то вязкое как пудинг, липкое и горячее. Эхо, которого вели мимо, улыбнулся ему уголком рта, словно все шло по плану. Через три дня Джонни казалось, что все это было в прошлой жизни. Он торчал в сыром, холодном, темном подвале, посаженный на цепь словно бешеное животное. Когда стражники, приковав его к стене, ушли, со всех сторон потек шепоток: «Человек, что здесь делает человек?». И все же мистер Виндгрейв был бы им доволен. Даже из этой дерьмовой ситуации Джонни пытался выцедить пользу. Он расспрашивал других пленников, запоминал их истории, имена, обстоятельства. Собирал материал для дела. Почти все они прибыли в поместье, чтобы просто устроиться на работу. Русалка Мари, закончив рассказывать ему свою историю, ударила по воде хвостом и опустилась на дно тесного аквариума. Кто-то спускался по лестнице. Джонни слышал мягкое позвякивание цепи и шелест ткани. Рядом с ним присел Эхо. Когда щеки Джонни коснулась теплая рука, он невольно подался навстречу. Пальцы спустились на подбородок, скользнули по шее, погладили плечи и грудь. У Джонни сбилось дыхание. Он понимал, Эхо просто проверяет, в порядке ли он, не ранен ли. Но все равно невольно тянулся к нему, подставляясь под теплые пальцы. Эхо спустился до ремня штанов, на секунду замер и подался вперед. На одно сумасшедшее, немыслимо сладкое мгновение Джонни показалось, что Эхо сейчас его поцелует. Но тот лишь невесомо скользнул щекой по щеке Джонни. Во рту у Эхо была каменная палочка, не позволявшая говорить. От него фонило чужой мощной магией. Джонни чувствовал заклятья, налепленные друг на друга, словно Эхо никак не могли сдержать и поспешно накладывали одну заплатку за другой, закрывали прорехи, чтобы ни один магический корпускул не просочился наружу. Удивительно, как тот вообще мог стоять с таким грузом. Джонни потянулся к нему и потерся щекой о щеку, надеясь, что Эхо не заметит, как он на миг прижался губами. Они непременно выберутся. Нужно только вынуть эту чертову штуку у него изо рта и призвать магию. Достаточно будет одной капли крови, если Джонни правильно помнил. И чтобы Эхо сам захотел вмешаться. Эхо тронул пальцами его губы, Джонни послушно открыл рот, и тот сунул в него кусочек хлеба. Промычав что-то благодарное, Джонни принялся жевать. Как же он был голоден. Три дня ему давали лишь воду с гадким железным привкусом. Эхо пришел на следующий день. И через день тоже. Когда он появлялся, существа вокруг затихали и они словно оставались одни. Как-то, принимая очередной кусочек хлеба, Джонни оцарапал губу об отросший ноготь Эхо, заостренный и загнутый. — Вы сами не ранены? — спросил он. — Позвольте, я проверю. Эхо придвинулся ближе. Джонни потерся носом о его скулу, потом щекой о другую щеку, зарылся в мягкие волосы за ухом, поднырнул под челюсть. Эхо пах морем, солью и ветром, солнцем и теплом — как безмятежный летний день. Как было остановиться? Джонни уткнулся в место между шеей и плечом, повел носом вдоль ворота тонкой рубашки и наконец коснулся губами гладкой кожи груди. Его била дрожь, дыхание перехватывало, а сердце стучало наверное на весь подвал. Не в силах бороться с искушением, Джонни нашел губами маленький крепкий сосок, лизнул. Эхо длинно выдохнул, звякнул цепью, запустил пальцы в волосы Джонни, и в этот момент по металлической лестнице загрохотали шаги. Стража. Пришли за Эхо. — Только взгляните на это, — услышал Джонни скрипучий голос старика. — Какая прелестная, трогательная сцена. Оторвавшись от Эхо, Джонни увидел, как старик взмахнул рукой и пара воздушных фонариков поплыла к ним. За спиной у него маячили тени охраны, стоящей полукругом у самой границы света. Эхо поднялся и Джонни наконец смог его рассмотреть. На нем было длинное струящееся одеяние, похожее на шелковый халат. Во рту гладкий брусок из зеленого камня с цепочками и застежками на затылке. Светлые волосы были распущены, руки скованы спереди, от оков на запястьях тянулась тонкая блестящая цепь. К кандалам на ногах. Джонни нахмурился и зло зыркнул на старика исподлобья. — Господин велел привести тебя, показать гостям. И что же я увидел, когда пришел в твои покои? — Глядя на Эхо, Старик сокрушенно поцокал языком. — Спящего стражника! Это так ты возблагодарил господина за оказанную честь? Тебя приняли, как дорогого гостя, а ты посмел оскорбить этот дом ложью и колдовством! — Честь оказали? — прохрипел Джонни. — Благодарность вам? Старик его будто не услышал. — Сорок ударов плетью, — пропел он медовым голосом и кивнул охране на Джонни, даже не взглянув в его сторону. — Для человека. А для тебя… — он окинул Эхо оценивающим взглядом и постановил: — Аукцион! Пойдешь сегодня с тем, кто даст больше золота. Стража! Освободите ему рот, пусть гости рассмотрят товар целиком. А этого, на полу — разденьте! Джонни встал, зазвенев тяжелой цепью. Назревало что-то скверное и ему это чертовски не нравилось. Как не нравилось и отрешенное безразличие, с которым Эхо слушал старика. Словно заранее принимал любую свою судьбу. Джонни сделал шаг назад, давая себе место для маневра, а едва охранник приблизился, кинулся на него и с силой ударил лбом по носу. Тот охнул и упал, заливаясь кровью. Второго Джонни пнул в живот, отбросив на добрые пять футов. О да! Драться Джонни Смит умел и любил. Всю юность проходил со сбитыми костяшками. Лишь в академии взялся за ум — когда осознал, насколько магия может быть сильнее мускулов. А работая в Министерстве понял, что сила может быть мягкой. Он врезал по голени следующему стражнику, а когда нога у того подломилась, добавил коленом по лицу. Короткая цепь дернула его назад как пса. Пленники вокруг притихли и отползли к стенам. Старик наблюдал и почему-то не торопился бросаться рунами. Эхо замер в стороне, потирая освобожденные от каменного кляпа губы. — Кто следующий? — рассмеялся Джонни. Он только вошел во вкус. — Крепкая воля, большая сила, — старик почмокал губами, словно пробовал что-то вкусное, и вдруг приказал Эхо: — Подойди и раздень его сам. Джонни замер. Что станет делать Эхо? Разденет и отведет наверх под сорок плетей? А хоть бы и так. А если это возможность? Главное выбраться из подземелья. Дальше можно будет сориентироваться по ситуации. Глядя Джонни в глаза, Эхо расстегнул на нем рубашку, развел полы в стороны и, огладив плечи, спустил на локти. Джонни, запыхавшийся после драки, расставил ноги пошире и смотрел на него во все глаза. Грудь ходила ходуном от частого дыхания, горло пересохло. Эхо звякнул пряжкой ремня и принялся не спеша расстегивать пуговицы на его штанах, то и дело задевая отросшими когтями ткань и легко царапая кожу. — Сперва нам нужно оглядеться. Жди моего сигнала, — тихо мурлыкнул он Джонни на ухо. Разгоряченный дракой, Джонни зажмурился, стараясь не думать о том, что пальцы Эхо сейчас так близко от члена. Эхо подцепил его брюки вместе с бельем, потянул вниз, а потом присел, чтобы разуть Джонни. Когда его лицо оказалось на уровне паха, совсем близко, Джонни гулко сглотнул. Господин тысячелетний Эхо, прекрасный и смиренный, сидел у его ног. Невероятно. Джонни до боли закусил губу, но не мог, не мог отвести взгляд. Член предательски дернулся, приподнялся и Джонни ничего не мог с этим поделать. Когда Эхо взглянул на него снизу вверх с обманчиво мягкой кошачьей улыбкой, Джонни задохнулся от желания. Член моментально затвердел, на головке появилась крупная капля смазки. Если бы Джонни мог закрыть лицо руками, видит бог, он бы это сделал. — Простите, благородный господин, — тихо пробормотал Джонни, чувствуя как приливает жар к лицу. — Мне очень жаль. — Не беспокойся, — светским тоном ответил Эхо и грациозно поднялся, словно невзначай скользнув кончиками ногтей по животу Джонни, чуть ниже пупка. — Глупый человек. — Старик разразился каркающим смехом. — Он все равно сожрал бы тебя, когда б наигрался. Но теперь ты моя добыча. Эй! — махнул он страже. — Снимите его с цепи и ведите наверх! А ты, — повернулся он к Эхо. — Следуй за мной. Теперь руки у Джонни были скованы спереди. Старик тянул его, голого, на цепи, пристегнутой к кожаному ошейнику. Путь из подвала им освещали плывущие впереди фонарики, Эхо, окруженный охраной, шел позади. Оказавшись снаружи, Джонни всей грудью вдохнул свежий ночной воздух и оглянулся на Эхо. Тот, казалось, был безучастен ко всему. Они обогнули особняк и подошли к парадному входу. Над высоким крыльцом с двусторонней лестницей висели две больших клетки. В них сидели совершенно изможденные феи, юноша и девушка — обнаженные, с отливающей перламутром кожей, с нежными, измятыми полупрозрачными крыльями — и пытались улыбаться гостям. Даже смотреть на них было больно. Они миновали холл, в котором на постаментах стояли покрытые бронзовой краской фавны, и прошли сквозь комнату, где на столе лежала русалка. Еще влажные пряди волос прилипли к лицу. Остановившийся взгляд ее был обращен к потолку, части хвоста не было, вокруг в беспорядке валялись столовые приборы и синели пятна крови. Стражник распахнул перед стариком тяжелую темную дверь и они оказались в огромном помещении, похожем на банкетный зал. Повсюду были расставлены маленькие столики с тусклыми лампами. Лица сидящих за ними оставались в тени. На освещенной площадке расположился оркестр с музыкантами, одетыми в одно лишь тонкое кружево. Старик выволок Джонни на площадку, под яркий свет и низко поклонился человеку в белоснежном костюме за ближайшим столиком. У ног того сидела хорошенькая кицунэ с темными азиатскими глазами и рыжими пушистыми хвостами. — Этот человек провинился, милорд. Прикажите назначить ему сорок отборнейших ударов! Джонни чувствовал магию, витающую в воздухе, и она была странной, непривычной. Оглушала, притупляла восприятие. Словно у него было похмелье. — Пусть он… — Человек лениво указал на Эхо. — Исполнит наказание. Он положил на стол кнут, свернутый в спираль и строго добавил: — Бей в полную силу. Иначе тебе самому не поздоровится. — Как прикажете, — смиренно ответил Эхо и, подойдя к столу, поднял кнут и взвесил его в руке. В ту же минуту сверху со зловещим скрежетом опустились цепи и два охранника из тех, кого Джонни не успел отделать, подхватили его под руки и подвесили за наручники. Все тело Джонни натянулось как струна, он едва доставал до пола пальцами ног — голый, выставленный на всеобщее обозрение, неловко пританцовывающий на цыпочках. Джонни ненавидел чувствовать себя беспомощным. В крови закипала отчаянная ярость. Пусть он сорвет кожу с рук, но во что бы то ни стало освободится и вытащит Эхо. Эхо тем временем неторопливо спустил с плеч халат, позволив ему повиснуть на талии, и повел плечами. Джонни невольно залюбовался. Какой же красивый. Тонкий, гибкий, весь будто хрустальный. Но удивительно сильный. Джонни это на своей шкуре узнал. Сколько раз он валялся лицом в мат во время их тренировок, не сосчитать. Теперь, глядя на Эхо, он ощущал, как жгучая ярость уверенно трансформируется в такое же обжигающее желание. Джонни хотел это прекрасное тело. Обнимать, прижиматься животом к животу, целовать изящно очерченные губы и длинную шею. Оставить следы на этой тонкой полупрозрачной коже. Эхо подошел к нему и, проведя согнутым хлыстом по телу Джонни, приподнял его голову за подбородок. — Господин, — благоговейно выдохнул Джонни, чувствуя как по коже рассыпаются горячие колкие мурашки. — Я выдержу. Если вы скажете, что я должен, обязательно выдержу. Человек в белом поднялся из-за столика и развернувшись к залу, провозгласил, указывая рукой на Эхо: — Только посмотрите, уважаемые гости, какой великолепный экземпляр перед вами! Дивная кожа, благородное лицо, отличное тело. Ему больше тысячи лет. Он видел, как возникали и рушились империи, наблюдал как сменялись эпохи. И я, Лайонел Герлинг, смог пленить его! Мое колдовство оказалось сильнее его древней магии! Он обошел Эхо кругом и продолжил со все возрастающим пафосом: — Я захватил и поработил его! И вместо того, чтобы насладиться своим триумфом в одиночку, я собираюсь поделиться им с вами, моими ближайшими друзьями. Сейчас вы увидите, как это сильное существо, послушное моей воле, порадует нас представлением. Сперва я заставлю его распустить кожу друга на лоскуты, а после… После вы сможете купить его на сегодняшнюю ночь. Цена высока, но оно того стоит! Джонни отчаянно старался поймать взгляд Эхо. Слышал ли он? Понял ли, что вот она, цель? Тот стоял неподвижно, опустив голову. — Эхо… Господин, вы слышите? — позвал Джонни. Вместо ответа Эхо вдруг привстал на цыпочки и поцеловал его в щеку. Поцелуй вышел таким нежным, что Джонни тряхнуло, как от разряда молнии. Он не знал, как реагировать. Сердце бешено колотилось в груди. Джонни подался навстречу, но Эхо отступил на шаг. Он обошел Джонни вокруг. Хвост кнута, развернувшись, волочился по полу. Свободной рукой провел от бедра до плеча, погладил по груди, задев сосок. Это просто представление для колдуна и гостей, напомнил себе Джонни, это просто шоу. Господин Эхо сейчас казался настолько же желанным, насколько и недоступным. Отойдя на шаг, Эхо сделал мощный замах, кнут со свистом рассек воздух, звонко щелкнул. Удар раздробил половицу в паре дюймов от ноги Джонни. Зал одобрительно зашелестел. Герлинг, вновь усевшись за столик, довольно усмехнулся и потрепал кицунэ между ушей. Эхо замахнулся снова, кнут свистнул и на спину Джонни обрушился обжигающий удар. Кнут обвился вокруг тела, ужалив кончиком пониже пупка. Эхо обошел вокруг, разглядывая Джонни, как скульптор, оценивающий мрамор для работы, и неспешно протянул кнут в кулаке. Новый удар обжег ягодицу. За ним последовал новый, уже по другой, потом третий. Джонни дергался, поджимая задницу и вис на цепях. Ноги не держали, но член стоял как каменный. Эхо провел пальцем по его животу, вдоль полосы, оставленной кнутом, и прижал прохладную ладонь к горящей заднице. Джонни застонал. Он и так едва дышал, а когда Эхо, поглаживая его по заднице, коснулся дырки когтистым пальцем, не выдержал и ахнул. Лицо полыхало так, что жарко было даже глазам. Пусть это было лишь представление, но господин Эхо творил с ним что-то невероятное. Он вел Джонни за руку по грани боли и удовольствия. Никто никогда не делал с ним такого раньше. Изнывающий без внимания член пульсировал, истекая смазкой. Вот бы Эхо коснулся его. А лучше сжал в руке и отдрочил, сильно, уверенно, пусть даже по-быстрому, лишь бы унять это всепоглощающее желание. Замахнувшись для нового удара, Эхо вдруг неловко дернулся и кнут обвился кончиком вокруг цепи. Джонни, мало что соображающий сейчас, лишь подумал: “Жаль, что не по мне”. Лорд Герлинг вскочил с места. — Кто так бьет? — воскликнул он возмущенно. — Тупой неумеха! Ты столько времени отираешься вокруг, а мы до сих пор не видели крови! — Не соблаговолит ли досточтимый лорд показать мне, как следует обращаться с кнутом? — смиренно попросил Эхо. Он подергал кнут, но тот, похоже, крепко зажало в цепи. От рывка Джонни качнуло. Он понемногу приходил в себя. — Да уж, придется. Принесите новую плеть! — крикнул Герлинг. По залу прошел заинтересованный ропот. Через минуту к Герлингу подбежал слуга со сложенным кнутом на серебряном подносе. — В сторону! — бросил Герлинг, отодвинув Эхо плечом. Джонни постарался сосредоточиться. Что-то непременно должно было произойти сейчас. Магия крови была сильнее любой другой. Он посмотрел на Эхо и закусил губу, готовый принять боль. Он знал, что кнутом при желании и определенных навыках можно дробить кости. И лишь надеялся, что Эхо вмешается раньше, чем Герлинг убьет его. Кнут в руке Герлинга громко щелкнул и Джонни заорал, выгнувшись дугой. По спине будто протянули электрическим проводом под напряжением. И в ту же секунду воздух замер. Эхо вскинулся. От него мощной волной хлестнула невероятная сила. Пелену магического тумана снесло в один миг. Пламя свечей пригнуло будто от шквального ветра, а потом задуло совсем. Парящие фонарики погасли и осыпались пеплом. Бокалы слетели на колени гостям. Ближайшие столики опрокинулись. Джонни, дрожащий от боли и напряжения, видел все это словно в замедленной киносъемке. Эхо взялся рукой за кнут, выдернул его из цепи и хлестнул в сторону, обвив концом шею старика, прятавшегося в тени. Тот вскинул руки, рисуя огненные руны. Эхо дернул кнут на себя и в тот же миг вокруг старика вспыхнуло синее пламя, окутавшее их обоих. Человек в белом костюме, растерянно хлопавший глазами, истошно заорал. Кицунэ прыгнула и, обернувшись в воздухе настоящей девятихвостой лисицей, впилась зубами ему в шею. Люди в масках повскакивали с мест и метались в поисках выхода. Кое-где от упавших свечей загорелись скатерти. Джонни завороженно смотрел, как из синего пламени поднялось огромное, невероятно красивое существо. Извиваясь и сверкая жемчужно-белой чешуей, оно проломило шипастой спиной потолок, а потом разинуло пасть, полную острых тонких зубов и сцапав старика, громко захлопнуло. Где-то здесь Джонни и провалился в темноту. * * * Трещину в лопатке ему залечили за два дня, а разорванную кожу и вовсе за час. На третий день выписанный из больницы Джонни, одетый в темно-синюю форму министерства с золотыми эполетами и тонкими лампасами, поднимался по широкой лестнице. Все утро он тщательно наглаживал стрелки на форменных брюках и теперь был готов принять судьбу в достойном виде. Эхо поджидал его у верхнего пролета, прислонившись к колонне. В просторной рубашке и удлиненном жилете с шитьем он казался особенно хрупким. — Прекрасно выглядите, сержант, — поприветствовал он Джонни. После всего, что между ними случилось, Джонни совсем не собирался сводить все к формальной вежливости. Черта с два. Джонни пожал руку Эхо и не отпустил, когда тот собирался ее отнять. Эхо поднял на него вопросительный взгляд. — Если меня уволят, наш роман не будет считаться служебным, — сказал Джонни. — А у нас роман? — Эхо улыбнулся ему и серый пасмурный день сразу стал светлее. — Уверен, что да. В пятницу я намерен сводит вас в рыбный ресторан на набережной. — Это предубеждение, что драконы без ума от рыбы. — В каждом предубеждении найдется доля истины. Я заказал столик с видом на залив. Моего выходного пособия должно хватить. Они прошли к кабинету мистера Виндргейва и, дождавшись, пока секретарь доложит о них, вошли. Мистер Виндргейв ждал их за столом. Эхо расположился в широком кресле у стены, Джонни садиться не стал. Слушать выговор он предпочитал стоя по стойке смирно, расставив ноги, заложив руки за спину и вздернув подбородок. «Безответственность, невнимательность, попустительство», — говорил мистер Виндргейв и каждое его слово было обращено к Джонни. — «И вопиющий непрофессионализм», — тоже к нему. — Вы даже не заметили, что этот тип — просто шут, а вовсе не Герлинг! — выплюнул он, закончив перечислять все ошибки Джонни. — Дориан, — примирительно сказал Эхо. — Ты должен понимать. Сержант Смит плохо чувствует магические поля. С одной стороны, это недостаток. С другой, это его сильная сторона, благодаря которой он хуже поддается магическому влиянию. — Герлинг — тот старик?! — догадался Джонни. — Именно он настоящий колдун, — кивнул Эхо. — Я должен был догадаться. Это он накладывал заклятия, он приходил выбирать, кого подать наверх. Ему нравился страх, нравилось мучить. Я должен был понять! — Именно об этом я и говорю, Смит! — прорычал Виндргейв. — Вы же его не сожрали, господин Эхо? — Нет, — усмехнулся тот. — Всего лишь немного помял. Он в изоляторе министерства. — Вы вели себя неразумно, Смит. Вы подставили под угрозу всю операцию, — снова начал заводиться Виндргейв. — Позволь мне вставить слово, прежде чем ты примешь решение? — попросил Эхо. Виндргейв взмахнул рукой, валяй, мол. — Отбросив эмоции, я бы оценил нашу вылазку, как результативную. Первой же операцией, с рискованным, неподготовленным внедрением, мы разворошили крупное гнездо. У нас масса свидетелей, доказательств и потерпевших. Дело будет доведено до суда даже при попытках высочайших особ вмешаться. Некоторых я узнал. Ты будешь удивлен, услышав эти фамилии, Дориан. Сержант Смит проявил удивительное бесстрашие и отыграл свою роль безупречно. Мне, — Эхо выделил это слово голосом, — подходит его сила. Его жизни хватит на пятерых обычных сотрудников, и наша связка на крови сильнее, чем с кем-либо другим. Так что… Я предлагаю поощрить сержанта Смита за храбрость, отчитать за шероховатости, простительные по неопытности, выписать небольшую премию и пару дней отпуска по ранению. Закончив свою речь, Эхо закинул ногу на ногу и, сцепив пальцы на колене, выжидательно уставился на Виндргейва. Мистер Виндргейв приподнял бровь, пристально посмотрел на невозмутимого Эхо, покачал головой и сказал Джонни: — Вы должны быть благодарны за такую протекцию, молодой человек. Уж не знаю, чем вы ее заслужили. Качеством вашей крови, разве что. — Я ценю, милорд! — щелкнул каблуками Джонни. — Безмерно благодарен. — Получите в кассе, — буркнул Виндргейв, протягивая ему заполненный бланк. Только когда они вышли из кабинета, Джонни решился заглянуть в бумагу. — Должно хватить на ресторан, полагаю, — с усмешкой обронил Эхо и направился к лестнице. А у Джонни вдруг появилось чувство, что не только операция в доме Герлинга, а все это было разыграно, как по нотам. Все, начиная с первой встречи в тренировочном зале. Не то чтобы Джонни был против. Ему все нравилось. И узкие бедра, так некстати скрытые полами жилета, и стройные ноги, и прямая спина. Он поспешил догнать Эхо и пошел за ним. Навстречу новым делам, новым приключениям и новому роману.