О первой любви, неловкости и милых прозвищах

      Думал ли Джисон еще месяц назад, что по приходе в универ его будут встречать милым прозвищем «Хани», дарить шоколадки и осыпать комплиментами? Если уж совсем честно, он и сейчас не до конца верил, что это все происходит с ним. Казалось, последние события — лишь глупый сон, на повторе крутящийся в его уставшей от нескончаемой подготовки к экзаменам голове.       Ли Минхо.       Эти имя и фамилия так плотно засели в его голове ещё с начала семестра. Как бы Джисон ни убеждал себя и всех остальных, что он пришел сюда учиться, а не шашни крутить, пройти мимо красавчика с факультета преподавателей физкультуры не смог. Позорно залип, стоя посреди коридора и нарываясь на нелестные комментарии остальных студентов, спотыкающихся о застывшего в непонятных чувствах первокурсника.       А Минхо был красив. Возможно, даже слишком. Нет, он не местный Аполлон или главная звезда всего университета. Просто парень, уровень красоты которого поднялся чуть выше среднего. За ним не бегали толпы поклонников, не слали валентинки и не звали гулять. Может, именно это и привлекло Джисона — простота в общении, шутки, от которых действительно всем смешно, добрые глаза, взгляд которых был способен поднять настроение даже самому угрюмому студенту.       Хан не заметил, как начал слишком часто пересекаться с объектом своих грез. Пропустил и тот момент, когда его новый друг Феликс затащил его в компанию, в которой тусовался Минхо. Если бы продолжил мечтать и строить планы на совместное будущее, пропустил бы и момент знакомства.       В тот день было слишком холодно для простой осени в Сеуле. Все уже завернулись в большие свитера и свитшоты, носили с собой термосы с чаем или кофе. А Джисону по великой случайности повезло забыть перевезти теплые вещи из дома в общежитие. Ехать сейчас на родину не было возможности, оттого он и кутался в несколько слоев одежды, предпочитая тратить последние деньги на обеды в столовой, а не на новую куртку.       В той же столовой Феликс и усадил его за один стол с Минхо, который с огромным энтузиазмом угостил всех горячим вкусным ягодным чаем, запах которого Джисон до сих пор помнил. Они тогда сидели рядом, едва ли не касаясь коленями друг друга, и мило обсуждали сначала погоду, потом преподавателей, а следом и на увлечения перешли. В какой момент они договорились о встрече, младший не понял, да и вся суть проблемы до него дошла лишь на следующий день, когда Минхо встретил его перед парами и всучил стаканчик нереально ароматного кофе и пакет булочек из соседней кофейни. На вопрос Джисона «зачем» он обворожительно улыбнулся, показывая трогательную ямочку на одной из щек, и бросил такое простое, но одновременно столь значимое:       — Хочу, чтобы ты улыбался с самого утра.       И Джисон правда улыбался. Рассматривал уже пустой стаканчик из-под кофе весь день, растягивая губы в глупой улыбке, перечитывал пожелание доброго утра на нем и тихо лелеял мысль о том, что это мог быть не простой дружеский жест.       А через несколько дней Минхо, подобно самым изысканным джентльменам, приехал за ним на, пусть и не на самой дорогой, но зато своей, машине, прокатил по городу и сводил в кино, где они, как два влюбленных дурака, громко смеялись над героями фильма, кидались друг в друга попкорном, а потом, неловко кряхтя, доставали его из-под сидений, ведь «так нельзя, мы же не свиньи какие-то».       То, что это точно влюбленность, Джисон осознал лишь через пару недель, когда маленькие подарки в виде кофе и булочек по утрам стали обыденностью, к которой каким-то образом прибавился поцелуй в щеку. Когда Ли первый раз робко коснулся его своими губами, парень думал, что точно потеряет сознание — так сильно у него потемнело в глазах, но уже спустя пару минут он очнулся и так же неловко клюнул в ответ, в итоге попав в подбородок. Возможно, со стороны этот жест казался таким детским и до ужаса невинным, но в сознании обоих в момент произошел взрыв, снесший со своего пути все живое, в том числе и мысли об учебе, в ту же секунду сменившиеся мыслями о том, как приятно было ощущать такое короткое, но родное тепло.       Но после того случая они больше не дарили друг другу настолько трепетные касания. Да, Минхо часто грел младшего в своих объятиях, ласково называл его смешными прозвищами и трепал по лохматой кудрявой голове. Но дальше не заходили.       И ступором в этой ситуации скорее был Джисон — или его страх? Трудно было признаться в том, что он боялся всего. Боялся, что сделает что-то не так, что спугнет парня своей неловкостью и неопытностью, что разрушит такие совсем хрупкие еще отношения. И как же повезло, что Минхо попался ему таким понимающим. Он ни разу не надавил и никогда не тыкал Хана в его комплексы.       Но кто-то же должен делать первый шаг.

***

      Джисон с невероятным трудом открыл глаза этим утром, недовольно мыча от осознания, что сегодня снова нужно идти к первой паре. Он сполз с кровати, едва не споткнувшись о тапочки соседа, и врезался бедром в стул. Эта комната по ощущениям напоминала каморку — так мало в ней было места даже для одного человека, — а руководство рассчитывало, что они уживутся тут втроем.       В телефоне уже высветилось столь приевшееся сообщение от Минхо с пожеланием доброго утра. Хан улыбнулся сам себе, замерев перед тумбочкой и запустив руку в спутанные волосы. Он чувствовал себя таким дурашкой, когда после каждого слова Ли был готов визжать, как девчонка. И сейчас, не досыпай Феликс последние заветные минуты до будильника, Джисон схватил бы телефон и с громким визгом дал круг по несчастным квадратным метрам их комнаты.       Но он продолжил пялиться в яркий экран, чувствуя накатывающую неловкость. Только в этот раз парень не поддался ей, а твердо решил, что сегодня нужно что-то менять. Впервые он был так решительно настроен.       Правда, эта решительность начала слишком стремительно испаряться, стоило только выйти из общежития. А уж на подходе к университету Джисон совсем расклеился и даже подумывал развернуться и убежать куда подальше. Но все равно шел вперед на дрожащих ногах и подгибающихся коленях, едва взбираясь по широкой лестнице до нужной ему кафедры.       Зайдя в большую аудиторию, Хан снова увидел на своем месте бумажный пакет с плюшками и небольшой стаканчик кофе, на котором корявым почерком было выведено трогательное «Хани» и куча сердечек. Ванильно до тошноты и дрожи, но не для Джисона.       Наверное, поэтому он спустя мгновение несётся через весь коридор, чтобы найти Минхо на подоконнике напротив нужной ему аудитории. Он долго не распинается, хотя и замирает на секунду в нерешительности, подбегает к старшему и выставляет губы трубочкой, неуклюже утыкаясь ему в щеку. На секунду Джисону показалось, что весь мир пронесся перед его глазами. Щеки вспыхнули, а пальцы сжались в кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней.       Младший отскочил назад, глядя на ошарашенное лицо Ли. Только сейчас его одолел непонятный стыд, сковывающий все тело и заползающий в сознание своими липкими холодными руками.       — Хани, — выдохнул Минхо, касаясь места поцелуя и все еще неверяще смотря на парня напротив.       — Извини! — тут же выпалил Джисон, опустив голову. — Я… Я!       Минхо не дал ему продолжить извиняться — сгреб в свои объятия, успокаивающе поглаживая по лопаткам и позволяя уткнуться носом в свою шею. В голове роем крутились самые разные мысли, пока в его руках сосредоточилось главное счастье, сумевшее удивить одним неловким прикосновением.       — И тебе доброе утро, — прошептал Минхо, оставляя мягкий поцелуй на макушке парня.       Джисон смущённо оторвался от его шеи, демонстрируя свое пунцовое личико с надутыми губами.       — Спасибо за кофе и булочки, — пробормотал он, прижимаясь к Ли еще крепче, будто между ними до этого оставалось еще какое-то расстояние.       Просто стоять вот так, в объятиях возлюбленного, посреди коридора было чем-то слишком ценным, чем-то, что каждый из них был готов выжечь на подкорке собственного мозга. И будь их воля, они стояли бы так дальше, если бы утреннюю ленивую тишину не нарушил сначала звонок, а затем и звонкий голос одногруппника Минхо.       — Голубки, пара уже началась! — Чанбин, грузный невысокий парень, подлетел к ним подобно торпеде, чуть не сбив с ног. — Я украду у тебя Минхо? — это уже было адресовано Джисону. — Буквально до следующего перерыва, обещаю!       Джисон невольно нахмурился, отпуская Минхо и пытаясь скрыть неловкость. Чанбин всегда был тем ещё шутником, способным разрушить даже самый романтичный момент одной своей фразой. Но Хан не злился на него — сил уже не было. Все давно смирились с тем, что проще ему подыграть, чем добиваться своего.       — Ты же знаешь, что он не отстанет от меня, — с лёгкой усмешкой проговорил Минхо, снова обнимая Джисона. Сердце последнего забилось быстрее — разрывать эту близость совершенно не хотелось.       Однако младший все-таки мягко отстранился, чувствуя, как по его плечам нежно проходятся руки Ли.       — Пошли на пару, — прошептал он, растягивая губы в смущенной улыбке. Подняв голову, Джисон заметил слишком трогательный взгляд, которым на него смотрел Минхо, все еще не отпуская его плечи. Так влюбленно, так сладко, так очаровательно во всем своем проявлении.       — Уже хочешь сбежать от меня? — беззлобно пошутил парень, слыша смех Чанбина, наблюдающего за этой картиной со стороны. — Я буду ждать тебя в столовой после пары, Хани, — Ли не стал дожидаться ответа от краснющего, словно варёная креветка, Джисона, сам наклонился к его лицу, чтобы чмокнуть в обе щеки, аккуратно огладив их на прощание.       А Хан зажмурился и прижал руки к горящей коже, стесняясь посмотреть вслед парню, уходящему в большую аудиторию вместе с Чанбином. Он чувствовал, как тепло, исходящее от Минхо, разливается по всему телу, и это было самым уютным ощущением на свете.

***

      Через неделю Минхо пригласил его к себе домой, предложив вместе «разнести кухню» в попытках приготовить попкорн и посмотреть фильм. А Джисон не дурак, чтобы от такого отказываться.       После того дня их отношения стали еще теплее, словно можно было притереться друг к другу еще ближе, чем есть сейчас. Если это была влюбленность, лишь начало их пути, то что случится позже, когда личные границы окончательно сотрутся?       Уже вечером Хан ютился на диване Ли, счастливо уминая едва не подгоревший попкорн и наблюдая за парнем, сюсюкающимся со своим котом. Когда Джисон думал, что идеальнее просто невозможно быть, он не учел, что Минхо способен на многое, в том числе и на перелом всех приевшихся стандартов.       Ли же все чаще стал замечать скованность младшего. Движения того были дерганными и неуверенными, словно он давно хотел что-то сделать, но боялся. Чтобы разрядить обстановку, Минхо как бы невзначай закинул руку на его плечо, прижимая к себе и позволяя положить голову на свои ключицы. От волос Джисона приятно пахло шампунем, отчего старший не удержался от того, чтобы уткнуться в них носом, ненадолго прикрывая глаза в удовольствии.       — Х-хен, — прошептал Хан, отрываясь от груди парня.       Его взгляд сейчас напоминал взгляд испуганного олененка, еще не разобравшегося, чего же он хочет больше: спрятаться где-нибудь в укромном месте или отдаться в лапы зверю, буравящему его одновременно напряженным и трепетным взглядом.       Минхо медленно склонился, придерживая парня за спину и внимательно наблюдая за его реакцией. Этот момент часто снился ему, но в реальности все оказалось в разы волнительнее и трогательнее. В груди комом собралось ощущение, что сейчас произойдет что-то невероятно важное, что-то, с чем не сравнится даже взрыв, после которого появилась вся эта чертовски огромная Вселенная, сосредоточившаяся в больших блестящих глазах напротив.       Когда губы Минхо наконец коснулись приоткрытых губ Джисона, время словно замерло, позволяя им вдоволь насладиться разливающимся по венам теплом от такого долгожданного прикосновения. Но Хан отпрянул назад, словно от огня, прикладывая руку к губам и испуганно озираясь по сторонам.       Внутри Минхо словно запорхали бабочки. Он так долго ждал этого момента, чтобы тот сейчас обернулся страхом в глазах любимого человека.       — Хани, — мягко выдохнул он, осторожно касаясь руки Джисона. — Извини, я не хотел… Я не думал…       Младший отрицательно помотал головой, а потом отвернулся, чтобы спрятать разукрашенные румянцем щеки и плотно сжатые губы. Если бы он сказал, что не мечтал об этом поцелуе, то явно соврал бы. Но… Как же страшно быть нулем даже в таком простом деле, как поцелуи. Джисону элементарно стыдно за свою неопытность.       Но как бы сильно стыд ни боролся за главенство внутри него, решительности было больше. Оттого он шумно вздохнул и довольно резко развернулся, чуть ли не сталкиваясь с лицом старшего.       — Минхо-хен, — так же мягко выдохнул он, приближаясь к чужим губам и опуская вмиг потяжелевшие веки.       — Ты не обязан, — горячее дыхание Ли обожгло его нежную кожу, ничуть не сбив с намеченного пути.       — Я знаю.       — Тебе не обязательно это делать, — он стоял на своем, чувствуя, как трудно Джисону дается даже такое простое в его понимании действие.       — Я хочу, — это было последнее, что сказал Хан перед тем, как прижаться к мягким губам в долгом трепетном поцелуе.       Минхо отмер спустя мгновение, заключая лицо парня в своих руках и впиваясь с бо́льшим напором. Он не давил, следил за движениями Джисона, будучи готовым прерваться при малейшем сопротивлении. А в комнате словно взрывались миллионы атомов один за другим — так сильно искрился воздух вокруг них.       Джисон боялся заходить дальше, поэтому доверился Ли, позволяя обхватывать его губы своими влажными и горячими, втягивать их поочередно в свой рот и пускать в ход язык и зубы. Минхо был опытнее, и сейчас он безвозмездно делился своим опытом, позволяя младшему лишь иногда пробовать самому руководить процессом. Да, это было неловко и не очень умело, но отчего-то именно такой поцелуй снес крышу.       Когда они столкнулись зубами, Джисон испуганно дернулся, а Минхо мягко усмехнулся и притянул его обратно, снова затягивая в это безобразие, больше напоминающее борьбу за первенство. Хан действовал уже гораздо смелее, забравшись на колени парня и прижавшись так близко, что почти готов был слиться с ним воедино. Он целовал настойчивее, иногда улыбаясь своим глупым мыслям о том, что стоило переступить этот порог гораздо раньше. Если бы Джисон знал, как приятно будет теплеть в груди от такого интимного взаимодействия, он переборол бы свою стеснительность раньше.       Минхо первым прервал поцелуй, отодвигая младшего от себя и заглядывая в его большие влюбленные глаза. Он был уверен, что собственный взгляд ничуть не отличается от этих глаз. Вот только странно было бы сейчас молча продолжить пялиться.       — Хани, я…       — Хен… — одновременно начали они, замирая в нерешительности.       Минхо откашлялся и пробормотал, откидывая со лба челку:       — Давай ты.       Джисону потребовалось несколько минут, чтобы собрать все мысли в одну кучу и вычленить из нее что-то более-менее доступное для понимания.       — Хен, в общем, я… Я хотел сказать, что ты мне… Ты мне очень нравишься! — парень зажмурился, крепко сжимая руки в кулаки.       — Я знаю, — Минхо звучал так непринужденно, словно ему каждый день в чувствах признавались. — Ты мне тоже нравишься, Джисон-и, — из его уст эти слова вылетели быстро, выбивая Хана из равновесия. — И я позвал тебя сюда сегодня для того, чтобы наконец определиться, в каких отношениях мы состоим.       Ли заглянул в глаза младшего, ища если не словесный, то хотя бы такой, невербальный, ответ на свои слова.       — И… И в каких мы отношениях? — неуверенно прошептал Джисон, заламывая пальцы и отводя взгляд.       Внутри него сейчас теплилось волнение, пускающее свои корни во все части тела, отчего парень никак не мог усидеть на месте, ерзая и вертясь, словно юла.       Минхо положил руки на его талию, вынуждая замереть и теперь смотреть только на него.       — Будешь ли ты моим парнем, Хан Джисон?       Младший громко сглотнул, чувствуя, как леденеют и немеют руки. Он ожидал такого вопроса, подсознательно даже желал его услышать, но сейчас, столкнувшись с ним наконец, он почувствовал липкий страх и неопределенность.       — Да, — сипло ответил Джисон, наконец собравшись с силами.       А Минхо прекрасно видел, как трудно ему дается этот ответ, в нем еще ярче забурлила радость, словно на пару секунд окрыляющая и расширяющая возможности. Он снова приблизился к лицу Хана, оставляя еще несколько порхающих поцелуев на носу и щеках, тем самым выражая свою любовь, искавшую выход все это время.       — Тогда… — Ли поджал губы, хитро и беззлобно улыбаясь. — Ты сходишь завтра со мной на свидание уже как мой парень?       Джисон хихикнул, отворачиваясь и прикрывая щеки. От всей этой ситуации ему хотелось глупо смеяться и прыгать от радости.       — Конечно, схожу, — прошептал он в ответ, неуклюже прижимаясь к старшему и тычась носом в его щеку. — А еще я хочу снова поцеловать тебя, только уже на правах парня.       И, наверное, этот поцелуй вышел еще слаще, чем самый первый. Уже без доли смущения и неловкости, такой размеренный, неторопливый, заставляющий бабочек в животе летать еще активнее.