Thriller

Призвать духа прямо в канун Дня святых всем показалось просто ахуенной идеей. Всем, кроме Сана. Однако отбиваться от общажного коллектива, к которому только успел притереться, он не решился, поэтому с неохотой, но согласился на участие. Все необходимые для обряда принадлежности нашлись на удивление быстро. Куда быстрее конспектов и банки приправ, когда в них была особая необходимость. Правда, когда дело дошло до обсуждения места совершения обряда, Сан готов был проклясть пьяную авантюру, потому что выбор пал на их с соседом комнату. «Ты разве не знал, что по преданию дух общаги обитал именно здесь?» — заметил кто-то, на что Сан мученически вздохнул. Не знал — и знать не особо-то хотел. Но делать было нечего: четверо парней и двое девчонок уже уселись на полу вокруг заключённого в меловой круг зеркала, вырванного со стены «с мясом», а самопровозглашённый ведущий ритуала возился со свечой. Ароматической. Сан закатил глаза: будь он духом общаги, он бы хорошенько проучил смертных за столь вопиющее неуважение к своей мёртвой персоне. Наконец установив свечу в центре зеркала, ведущий призвал всех взяться за руки и повторять нелепое заклинание: «Дух общаги, явись!». Сан прикрыл глаза, покачиваясь в такт движений соседей, и спустя какое-то время сквозь приторный цветочный аромат свечи почувствовал запах серы. И гари. Всего того, что привычно ассоциируется с нечистью. Сан фыркнул: всё это слишком походило на чей-то дешёвый пранк, поэтому когда в центре круга послышалось шипение и рык, он не повёл и ухом. Ну серьёзно, могли хотя бы заморочиться с нормальной колонкой, а не подрубать звук с дешёвой Нокии! Только когда комнату окутало странным, замогильным холодом, Сан понял, что дело нечисто. На улице был не март месяц, но из приоткрытого окна просто не могло нести таким сквозняком. Тогда он наконец решил открыть глаза и, надо подумать, выбрал для этого лучший момент, потому что воздух разрезало звонким девчачьим криком, замок из рук разомкнулся, и все поспешили скорее покинуть комнату. Сан даже толком не успел среагировать. Его просто опрокинуло на пол в этой свистопляске, и, опасаясь быть растоптанным, он сжался в клубок и закрыл лицо руками. Это всё меньше походило на розыгрыш… Дверь громко хлопнула, и вокруг вдруг резко стало тихо. Подозрительно тихо. Сан не знал, так ли хотелось сейчас открывать глаза, потому что слишком отчётливо чувствовал чьё-то присутствие у себя над душой. — Я ж вижу, что ты не сдох, вставай давай, — ухо опалило холодным дыханием, так что Сан аж подскочил на месте, чтобы тут же встретиться лицом к лицу с незнакомцем. Перед ним предстал важно подбоченившийся юноша, одетый совсем не по эпохе. На нём была пыльно-серая тройка, твидовое пальто в тон и нелепый козырёк. Тут же вспомнился нашумевший сериал про бандитов, растасканный на мемы и пацанские цитаты, отчего можно было принять всё происходящее за типичный хэллоуинский движ, если бы не одно «но»: стоящий напротив него тип явно не был человеком. — Дух общаги? — Да Сатана упаси! — гость из постороннего мира махнул рукой и поморщился. — Ты типа реально… не живой? — было одновременно самым тупым и логичным предположением, и Сан решил его озвучить, с замиранием сердца ожидая реакции. Дух подавил вздох: видно, на подобного рода вопросы ему приходилось отвечать с завидной периодичностью. — Тебе ксиву показать? — А у тебя есть? — ляпнул Сан, и тут же прикрыл рот рукой. Ведь ясно было, что вопрос риторический. Когда перед его лицом предстало самое что ни на есть настоящее удостоверение, загадок, однако, не убавилось. С размытой чёрно-белой фотографии смотрел тот самый дух, а рядом мелким шрифтом была представлена стандартная информация — фамилия и имя (Чон Уён, Сан сходу запомнил), департамент и отдел, должность, подпись — и всё бы ничего, только… — Какой-какой отдел? — Отдел борьбы с несанкционированными призывами, — привычно выдал Чон Уён, убирая ксиву во внутренний карман пальто. — С тех пор как человеки повадились баловаться спиритическими сеансами, началась такая путаница, что наверху, — он указал пальцем в небо и выдержал красноречивую паузу, — решили всё зарегламентировать, в том числе у нас в загробном. Любят же они там бюрократию, просто слов нет. Поэтому теперь после каждого вызова приходится выяснять обстоятельства, заполнять кучу бумажек и потом тащить их заведующему, — тут он всё же не удержался, протяжно выдохнул, точь-в-точь как замученный отчётами клерк. Сан поджал губу: звучало очень похоже на батины нотариальные будни. — Я-то надеялся, что хоть сегодня пронесёт, но вам будто намазано устраивать подобные шутки на наш главный праздник. Сан удивлённо повёл бровью. — Вы что, тоже Хэллоуин празднуете? — Похлеще, чем вы Новый год, — заметил дух, и его глаза, на секунду вспыхнувшие яркими искорками, тут же погасли. Он сощурился и скрестил руки на груди. — А теперь представь, каково это, когда тебя буквально отрывают от застолья и гонят на работу. Приятно? — Не особо, — Сан пожал плечами, но всё же почувствовал искреннее сожаление: чем-чем, а эмпатией он уж точно не был обделён. — Прости. — А ладно, проехали, — Чон Уён махнул рукой. — Давай быстро оформимся — и дело с концом. В воздухе как по волшебству возникла тонкая папка. Дух открыл её, щёлкнул пальцами — и в руке материализовалась ручка. — Фамилия и имя? — Чхве Сан. Дух кивнул и внёс пометку. — Возраст? — Девятнадцать. И вновь короткий росчерк в папке. — При помощи чего вызывали? Сан, успевший принять более удобную позу, покрутился на месте, пытаясь найти зеркало, которое в результате побега загнали куда-то в угол комнаты. Чон Уён взял его самыми кончиками затянутых в перчатку пальцев, осмотрел со всех сторон, стукнул костяшкой по поверхности и закатил глаза на пластиковый звук. — Дилетанты! Повезло ещё, что по ошибке не попали на какого-нибудь хуапигуя. Коллеги из Поднебесной — товарищи специфичные, даже у меня от них мурашки по коже, — он отбросил зеркало Сану. Тот тоже решил осмотреть «улику» и без труда нашёл на оборотной стороне приписку о стране производителя. — Причина вызова? И вот они наконец подошли к самому интересному. Неловкая улыбка полезла на лицо сама собой. — Да нам просто… скучно было? — поспешил оправдаться Сан, стараясь не смотреть духу в глаза. — Никогда такого не было и вот опять, — Чон Уён потёр переносицу, явно сдерживая поток нецензурщины, и принялся строчить что-то в папке. — Так, Чхве Сан, ознакомься с протоколом. Дух вывел последний штрих и протянул заполненный документ, в котором были записаны не только показания самого Сана, но и перечень использованных во время призыва «спецэффектов». — Всё так? — поторопил задумавшегося парня Чон Уён. — Так, — подтвердил тот. — Тогда расписаться надо будет. Сан протянул было руку, чтобы взять у духа ручку, но та выскользнула из захвата и испарилась. — В смысле? — недоуменно спросил он. — А как тогда? — Как-как, кровью, конечно! Дух ткнул пальцем в нижний угол документа, где курсивом было выведено «согласие на забор крови для подтверждения личности получено». — Эээ, не, ни на что я не соглашаюсь. — Да не ссы, из пальчика возьму, как комарик укусит. Чон Уён вновь закатил глаза и перехватил запястье Сана. Тот не успел даже возмутиться, когда кончик среднего пальца что-то небольно кольнуло, и на протокол упало пару капелек крови. — Вот и всё. А ты боялся. Дух впервые за это время улыбнулся, отчего Сан окончательно опешил. Кто бы мог подумать, что у существа из потустороннего мира может быть такая искренняя и тёплая улыбка? Сан поймал себя на мысли, что тот выглядит вовсе не так устрашающе, как показалось на первый взгляд. У Чон Уёна были острые черты лица, но это делало его выражение не злым или предвзятым, а скорее благородным. Облачённый в строгий костюм, дух производил особое, не сравнимое ни с чем впечатление человека другой эпохи. Интересно, сколько ему лет было лет, когда он пог… — Очень некрасиво интересоваться о таком у духа, с которым едва знаком, — заметил Чон Уён, отвлёкшись от заполнения ещё каких-то бумаг, и Сан сухо сглотнул: похоже, все его мысли были как на ладони. — А если я приглашу тебя на свидание? — вылетело раньше, чем Сан успел сообразить, как это звучало. Впрочем, дух нисколько не смутился и, смерив оценивающим взглядом, заметил: — Я вообще придерживаюсь принципа не связываться с ухажёрами в шесть раз младше меня, но ты мне понравился. Да и я не прочь прошмыгнуться по родным местам, раз уж попал сюда. Сан едва успел открыть рот, как мир вокруг расплылся, тело подбросило и скрутило так, что стоило опасаться за сохранность внутренних органов, а когда смог вновь прийти в себя, то стоял прямо посреди удалённого пустыря кампуса. Уён блаженно улыбнулся, вдыхая через ноздри, будто и правда мог почувствовать зябкость ночного воздуха, и подмигнул Сану, растерянно смотревшему на взятую в захват руку. — Ты же сам сказал — свидание, — игриво хмыкнул дух, но немного подрастерял пыл, приметив, как Сан трясётся от холода. Он разжал руки и, стянув с себя пальто, галантно набросил его на чужие плечи. Сан моргнул пару раз, пытаясь понять, была ли теплота пальто эфемерной или всё же реальной, но дрожь отступила, а щёки стали наливаться румянцем: он ведь никого до этого не решался пригласить, а тут пожалуйста — гулял под ручку с духом родом из прошлого столетия. — Ну не такой уж я древний, — фыркнул Уён, складывая руки на груди и в шутку обижаясь. — Ты мог бы… не читать мои мысли? Это немного смущает. Сан глянул исподлобья, всё ещё пребывая в плену неловкости, но улыбка духа и утвердительный кивок подействовали успокаивающе. — Прости, — извинился Уён, потерев шею. — Я тоже не был на свидании… лет так сто. Они одновременно хмыкнули и замолчали, но тишина не была такой некомфортной, как обычно бывало на практике Сана. Её не хотелось прерывать, заполняя пустой болтовнёй, но он всё же вынужден был сознаться. — Может пойдём куда-нибудь? Я скоро ног от холода не буду чувствовать. Вновь два коротких смешка — неловкий Уёна и умилённый Сана — и вновь переплетённые руки. Последний проявил инициативу, уводя в сторону светящегося огнями кампуса, и дух послушно последовал за ним, забыв о возникшем замешательстве и втянув в остроумную беседу…

***

— Сан. Сан, — донеслось откуда-то из пустоты. — Вставай! Да просыпайся! Кому говорят! Тело затрясло девятибалльным штормом, а на ухо продолжала орать сирена. Сан с неохотой разлепил глаза, чтобы понять, что экстренный подъём — дело рук любимого соседа, помятого с бодуна, но всё же поразительно бодрого. — Где я? — проскрипел он, прислушиваясь к телу. Его всё ещё мотало как на волнах, но голова была на удивление ясной. Сосед хмыкнул и присел на край кровати. — Ты ж вроде столько не пил, чтобы забыть, где ночевал. Сан пробубнил что-то нечленораздельное, пытаясь вспомнить вчерашний вечер, когда память пробило резким осознанием. — Ритуал. Он вскочил на ноги, едва не сбив соседа своим манёвром и принялся принюхиваться, пытаясь уловить в воздухе отдушину серного запаха или гари. — Чего? — сосед недоумённо повёл бровью, наблюдая за перебежками Сана, носившегося по комнате в поисках хоть каких-то улик. — Мы вчера призывали духа общаги. Здесь, в комнате. Красноречивый взгляд соседа означал лишь одно: в его понимании Сан нёс явную чушь. — Видимо, всё-таки перепил, — заключил тот, вставая с кровати и пятясь к выходу. — Ты это, давай просыхай, и вообще лучше больше так не пей. Дух общаги мы призывали, вот умора! Дверь в комнату захлопнулась с другой стороны, и Сан обречённо схватился за голову. Неужели это всё было лишь плодом пьяного воображения: и нелепый обряд, и знакомство с Уёном, и полночное свидание? Он отказывался в это верить и принялся осматривать каждый уголок в поисках хоть каких-то зацепок, но ни следа мелового круга, ни огарка свечи, ни тем более дёшевого пластикового зеркала нигде не оказалось. Сан плюхнулся на кровать и протяжно выдохнул. — Вот ведь чёрт, — выругался он, и в голове тут же послышался голос Уёна, доходчиво объяснившего специфику потусторонней классификации: правильнее было говорить не «чёрт», а «сотрудник мукоисполнительного отдела». — И привидится же всякое. Сан хмыкнул, расположился поудобнее и протянул руки под подушку, когда вдруг почувствовал что-то гладкое и прохладное. Он тут же приподнялся на локтях, откинул подушку и не сдержал восторженного выкрика. На простынях лежало красивое винтажное зеркало, на котором канцелярским почерком было выведено «Если соскучишься — призови!» с игривым смайликом и узнаваемыми инициалами.