Fly me to the moon

      Электроник не был самым высоким среди своих одноклассников, Гусев был определённо выше и мощнее, но всё же его фигура заметно выделялась в толпе идущих с урока ребят. Мик не мог объяснить причины, но он как будто видел сверкающее серебристое сияние, исходившее от Элека, его светящуюся, как любят говорить эзотерики, ауру. Эта аура словно не позволяла приблизиться к нему вплотную и заставляла других соблюдать уважительную дистанцию.       — Слушай, Сыроежкин, — к Электронику вдруг подбежал мелкий рыжий паренёк, как смутно припоминал Мик, сосед Серёжи по лестничной клетке, и преградил ему путь. — Говори только правду, ты же теперь умный и всё знаешь!       — Чижиков, домой иди! — шикнул на него, видимо, за непочтительность, Гусев.       Сам Макар шел на шаг позади Электроника с таким видом, будто он его штатный телохранитель, как в иностранных фильмах показывают, только черных очков не хватает. Электроник, однако, сразу остановился и снисходительно улыбнулся соседу:       — Всё знать невозможно, Максим.       — Скажи, что ты думаешь о киборгах? Это будет новое поколение андроидов? Будущее за ними? Это же будут совершенные люди!       — Ты понимаешь, — Электроник, не в пример Мику от слова «андроиды» подскочившему на месте, был само спокойствие, словно ему приходилось публично обсуждать такие проблемы каждый день. — На этот вопрос коротко ответить очень сложно. И однозначного решения тут нет. Я многого не знаю, чтобы правильно объяснить, но если хочешь моё мнение, Максим, то я уверен, что это будущее уже наступило.       — Чёрт, я так и знал! — Максим Чижиков тоже подпрыгнул, но от восторга.       — Пошли, поговорим по дороге, — Электроник кивнул почему-то не Чижикову, а Гусеву, и вся процессия плавно двинулась дальше. Мик выкрутил громкость в динамиках на максимум. — С учётом достижений современной науки и некоторых передовых разработок наших ведущих учёных, киборги-андроиды должны как минимум быть в процессе проектирования таких научно-промышленных монстров, как «Теймер». И я бы не удивился, если бы, к примеру, узнал, что какие-то опытные образцы уже готовы!       — Что, и они могут вот так ходить по улицам, совсем как настоящие люди? И никто даже не догадается, если случайно их встретит? — воскликнул, пораженный Чижиков.       Мик тихо усмехнулся себе под нос и даже пожалел, что рядом нет Серёжи — уж он бы оценил всю пикантность ситуации!       — Конечно! — продолжал тем временем Электроник. — Единственное, в чём я не могу согласиться с тобой, Максим, это в том, что такие андроиды не были бы настоящими людьми. Потому что именно людьми бы они и были, самыми настоящими!       — Не, Серёг, — в разговор вмешался Гусев. — Это ты уж слишком! Это ж всё равно роботы, ну! Какие они люди?!       К сожалению, компания скрылась уже из виду, и Мик не мог видеть их лиц, приходилось ориентироваться лишь на голоса. А на лицо Электроника сейчас Мик очень хотел бы посмотреть: Гусев прямым текстом усомнился в его человечности — да это вызов! Как он будет на такое реагировать?       — Ну что ты, Макар! — неожиданно мягко, но тем не менее с жаром, сказал Электроник. Мик был готов поклясться, что он даже остановился, чтобы возразить. — Они могут быть только обычными, биологическими людьми. Это клоны, специально выращенные в лабораториях из тканей живых людей, и доведенные до ума электронными компонентами и биологически совместимыми механизмами. Если по-простому. Только, знаешь, — Электроник на секунду замолчал, как будто задумался. — Им пришлось бы довольно тяжело… гораздо тяжелее, чем остальным, тем которым повезло родиться от папы с мамой.       — Серёг, ну тебе-то откуда знать?.. Это же теории всё… А ты уж драму целую развёл, — усомнился Гусев.       — Логические выводы на основе анализа некоторой имеющийся у меня информации, — вздохнул Электроник. — Только не спрашивайте, откуда я знаю, я всё равно не могу сказать.       — Точно, у тебя же предки теперь в «Таймере»! — со знанием дела поддержал его Чижиков.       — Да у нас у всех они там! — послышались голоса скептически настроенных одноклассников.       — И что?! — Гусев забыл про свой спор и сразу взял сторону «Сыроежкина»: почувствовал, что над его авторитетом возникла угроза. — Серёга ж вам сказал: анализ и выводы! Не каждый из того что родители о работе говорят, поймёт что к чему там на самом деле!       — Да, Макар, — в голосе Электроника послышалась благодарность. — Мне просто очень интересна эта тема, и я действительно много думал об этом… Только представьте, каково это — взять и «родиться» почти взрослым? С кучей знаний и умений, но почти без возможности распоряжаться ими по своему желанию! И с чёткой установкой, что можно делать только то, что требует от тебя программа. А главное, понимать при этом, что ты хоть и человек, но никто тебя таким не считает, и ты сам себе не принадлежишь.       — Это… это как крепостное право! — сказал кто-то с ужасом. — Даже хуже — это самое настоящее рабство!       — Именно, — Мик услышал тяжелый вздох, и по коже его пробежал холодок. — Поэтому, если бы я случайно встретил такого андроида, и узнал кто он, — голос Электроника сделался серьезным и печальным. — Я бы просто сделал вид, что не понял и что общаюсь с самым обычным человеком, таким как все. Ведь кто знает, может именно этот андроид ищет свой путь на свободу, так стоит ли ему мешать?..       Но разговор о киборгах вскоре прекратился: судя по всему Электронику всё же была не очень приятна эта тема и он быстро свернул к тому, что, как успел понять Мик, было ему действительно интересно: к искусству — стал обсуждать попавшуюся по дороге киноафишу и рассказывать, что создавать рекламные плакаты и наглядную агитацию не так просто и мало у кого из художников есть к этому талант. Только что там ему отвечали ребята, Мик толком не понял — поступил сигнал от Серёжи, и Элека с компанией пришлось сделать тише.       — Мик, я тут в гараж зашёл по дороге, чисто по привычке уже, — жалобно сообщил Серёжа. — Тут такое запустение на самом деле! Дождь же недавно был, и вот… Короче, тут лужа, Мик! Крыша течёт где-то. Ну, сам увидишь. И это… слушай, я не хочу тут больше ночевать.       Мик только вздохнул. Ответить Серёже он сейчас никак не мог, а даже если и смог бы, подбодрить его вряд ли бы получилось убедительно. Потому что Мик был с ним согласен. И прекрасно понимал, почему всего через полдня Серёжиного отсутствия гараж нагоняет на него такую тоску. Мальчику там не место. Но чёртов эксперимент!..       — Ладно, я сейчас домой, — охнул в итоге Серёжа. — Поем, чудика этого дождусь, и потом обратно в свою дыру. А ты приходи ко мне, ладно? А, Микки? — и замолчал.       Мик невольно улыбнулся. Серёжино «Микки» было совсем не такое как у Алекса, но слышать это обращение было почему-то почти так же приятно. Для Алекса «малыш Микки» был человеком подчинённым, во всех смыслах младшим. Но для Серёжи «Микки» — это свой в доску приятель, если не сказать больше — друг.       Быть другом для шестнадцатилетнего пацана, естественно, не было таким уж желанием Мика. С чего бы ему хотеть быть на равных с малолетками? Но вот именно Серёжиным другом… Им отчего-то быть хотелось.       Между тем Электроник быстро распрощался с товарищами и двинул домой — Серёжа только-только успел войти в квартиру и даже к обеду ещё не приступил, с матерью общался. Мик было забеспокоился, не столкнутся ли они где, но, к счастью, сестра профессора Громова быстро сообразила что делать: когда раздался звонок в дверь, велела сыну прятаться под диван, а сама пошла открывать «Серёже». И почти сразу потащила его на улицу: якобы в универмаге выбросили югославские пальто — надо бежать. А настоящий Серёжа смог наконец спокойно поесть полноценный домашний обед.       — Слышал, да? — хихикнул он Мику в динамик. — Ловко она его спровадила! Типа пальто ему надо! По жопе ему надо, а не пальто! Лето на носу… Только деньги зря тратить, — в динамике послышалось сытное чавканье. — Хотя всё равно потом мне останется! Если купят. — Серёжа хлебнул чего-то и довольно крякнул. — Просто я не люблю пальто, Мик. Мне больше куртки нравятся, как у тебя. Я типа тоже хочу крутым быть! — Серёжа опять хохотнул. — Буду байкером, только без мотоцикла. С мопедом! Но это я шучу, мопед не круто вообще.       Серёжину болтовню Мик слушал часа полтора и успел уже от неё малость устать: Серёжа комментировал практически все свои действия, благо из туалета репортаж не вёл, рассуждал вслух о всякой ерунде, спрашивал у Мика его мнение и, пользуясь тем, что ответить ему Мик возможности не имел, говорил за него сам.       — О, Гусь на тренировку собрался, — сообщил ему зачем-то Серёжа, видимо, подойдя к окну. — Мик, чего-то он нервный какой-то. Идёт, оглядывается, как будто спёр чего! Сумка только у него маленькая. Я знаю, Мик, он обычно с другой ходит, побольше такой. Может и правда спёр, а? Как ты думаешь? Хотя не, он не такой. Придурок, конечно, ну, ты сам видел, но не вор! Да и что из собственного дома украсть можно?! — Серёжа с сомнением хмыкнул. — А чего дёргается тогда? Оба-на! Мик, прикинь, он почти до угла дошёл, а там тачка стоит, и он в неё сел! И поехал! Ну, не сам, там водитель был. Это что же, получается, он на тренировку на такси ездит?! Хера себе, Мик! Вообще бывают красные шестёрки такси? И без шашечек? А то я только жёлтые «Волги» видел… Не, ну, скажи, наши люди на хоккей на такси не ездят, Мик!       Мик невольно поймал себя на мысли, что сам зачем-то думает о том, куда и как собрался Серёжин приятель, и даже вспомнил состоявшийся как-то разговор с ним на лестнице и своё нелепое враньё. Потом принудительно себя одёрнул: всё это не имело совершенно никакого отношения ни к его заданию в целом, ни к личности «Серебряного мальчика» в частности. И переключился на канал Электроника.       Минут через десять Серёжина мать с Элеком вернулись домой. Услышав звук открывающейся двери, Серёжа нецензурно выругался, что ему опять придётся лезть под диван, и пообещал рассказывать Мику о том, что будет видеть, естественно тихо.       — Реально, пальто купили! — прошептал через пару минут Серёжа. Судя по всему, из-под дивана открывался неплохой обзор. — Блин, а ему идёт! Мне бы вообще не пошло, а на Эла как родное село! — еле слышно прокомментировал Серёжа.       Остальное Мик слышал и так: Серёжина мать, нарядив Электроника в обновку, вертела его перед зеркалом и довольно рассуждала, что пальто сидит на нём идеально, цвет ему очень идёт и вся эта красота за совершенно смешные деньги.       — Нет, тебе правда, нравится? — спросила она.       — Правда, нравится, — серьёзно ответил Электроник. — Мой стиль. Ещё бы шляпу сюда, с полями! Но возраст не тот.       — Слыхал, Микки, шляпу?! — сдавленно хрюкнул Серёжа. — Чучело. Огородное. В шляпе!       Когда с примеркой было покончено, Надежда Дмитриевна спросила Электроника:       — Да, Серёж, давно хотела спросить, ты не видел моего альбома с японскими гравюрами?       — Тот, где «Большая волна в Канагаве» на обложке? — невозмутимо уточнил Электроник. — Я взял его почитать. Это… можно было?       — Можно, — Надежда Дмитриевна слегка удивилась. — Даже не помню откуда он у нас. Ну и как, было интересно?       — Ещё бы! — сразу воодушевился Электроник. — Ты знаешь, оказывается, укиё-э — это огромный пласт изобразительного искусства, совершенно не похожий на то, что мы привыкли видеть. Это действительно картины постоянно изменяющегося мира и, несмотря на всю условность, присущую такой графике, они как будто погружают зрителя в свои образы и делают из стороннего наблюдателя участника событий. Кроме того, они очень красивы. Я обязательно изучу творчество и других мастеров, не только Хокусая.       — Как… изучишь? — не поняла Надежда Дмитриевна.       — В этом альбоме упоминаются самые знаменитые художники: Судзуки Харунобу, Китагава Утамаро и ещё около десятка имён. И, конечно же, мне бы хотелось познакомиться и с другими жанрами укиё-э.       — Какими?       — Например, сюнга.       — Я не знаю что это… — несколько растерялась Надежда Дмитриевна. Впрочем, все терялись, когда Электроник заводил речь об искусстве. А вот книгу с похожим названием в кабинете Алекса Мик смутно припоминал. Она стояла на видном месте в книжном шкафу, но Мик, к своему стыду, так ни разу её и не открыл.       — Это весенние картинки, мама. Просто они, скажем так, очень… разнообразны. И именно этим мне и интересны.       Про загадочную сюнгу Мик ничего больше не узнал:       — Эй, вы, сонные тетери, открывайте папе двери! — раздался в динамике громкий мужской голос: в игру вступил зять профессора Громова.       Дело шло к главному из запланированных на сегодня Виктором Ивановичем событий: Серёжины родители должны были обсудить смену замков в гараже и квартире. Между собой, но так, чтобы это обязательно слышал Электроник. И при всём желании не смог бы не понять, что если он не добудет ещё одного комплекта ключей, Серёже доступ в оба помещения будет закрыт. Мику же следовало внимательно следить за действиями андроида и оперативно докладывать о них начальству. Но от всех этих важных мыслей его отвлёк Серёжа:       — Ладно, мне пора линять, Микки! — громким шёпотом сообщил Серёжа. — Эх, даже с папкой не пообщаться!.. Зато поел по-человечески. Жду тебя в гараже, Мик! До встречи! Ну, я побежал, пока этот додик с предками треплется!       В гараж Мик пришёл только в десятом часу. До этого прилежно слушал всё, что происходило в квартире Сыроежкиных, и боялся далеко отойти от подъезда — если Элек на ночь глядя решит проведать Серёжу, за ним нужно следить. А главное, самому не попасться ему на глаза, например, в Серёжином же гараже.       Но Элек никуда не собирался. На разговоры родителей о смене замков отреагировал вяло — сказал только, чтоб и ему ключи потом дать не забыли. А потом и вовсе пожелал принять ванну. Взял туда зачем-то Серёжин магнитофон, наушники и… свечи. И какао себе сделал. Это всё Мик по комментариям Надежды Дмитриевны понял — она в эксперименте брата участвовала добросовестно и старалась сообщить максимум информации. Элеку в его действиях никак не препятствовала и даже сама предложила капнуть пару капель своей туалетной воды в пену, раз уж «Серёжа» решил устроить себе полный релакс. «Серёжа» с благодарностью согласился.       После ванны ни на какую улицу Элек естественно тоже не пошёл: сообщил матери, что нашёл в шкафу книгу об американском пейзаже в живописи, на английском языке, и будет её читать. Видимо, чтобы Надежда Дмитриевна не искала.       Когда Мик подходил к гаражу, снова начался дождь. «Дом восходящего солнца» в мокрых весенних сумерках был уныл и даже мрачен, и хоть в окне его горел свет, о солнце там не было даже воспоминания. Но стоило Мику войти внутрь, он забыл все свои грустные мысли и широко улыбнулся:       — Вот это я понимаю креативность дизайнерской мысли! Молодец, Серёжа! — Мик поднял вверх большой палец и ещё раз посмотрел на потолок. Серёжа смущённо улыбнулся в ответ.       На «втором этаже» гаража, к перилам антресолей была привязана удочка. А с неё, вместо лески с крючком, свисал раскрытый большой белый зонтик. Он закрывал собой половину стола, стоящего в центре помещения, а его бахрома по краю под светом лампы отбрасывала красивую фигурную тень. Под зонтиком за столом сидел Серёжа и задумчиво крутил в руках опустевшую кружку. На другом конце стола стоял чайник без крышки, в который мерно капала с потолка вода.       — Крыша течёт, я говорил, да? — вздохнул Серёжа. Мик кивнул. — Ну, я и захватил из дома, что первое под руку попалось. Мать с ним летом в парк загорать ходит…       — Я понял, — сказал Мик. — Ты здорово придумал на самом деле… в сложившейся ситуации! Просто, когда я тебя здесь увидел, под этим зонтом… Знаешь, это очень символично на самом деле.       — И что это символизирует? — Серёжа немного оживился и подальше отодвинул свою кружку.       — Разное, — Мик на секунду задумался, вспоминая что ему рассказывал когда-то Алекс о символах в изобразительном искусстве. — Белый — цвет чистоты и невинности. Значит, человек, сидящий под белым зонтом, именно такой и есть!       — Блин! — Серёжа разочарованно скривился. — Тоже мне достижение! Невинность, ёпрст!       — Но это в европейской культуре, — поспешил утешить его Мик. — В Азии белый зонт означает защиту от жизненных страданий, кажется, так.       — Ну, тогда пускай всё время здесь висит! — обрадовался Серёжа. Потом пододвинул к себе ближе второй стул и поманил Мика: — Давай сюда, будем вместе защищаться от всех страданий, Микки!       Мик улыбнулся: Серёжино предложение звучало наивно, но так искренне, а страдания, пусть и не самые большие, у Мика имелись, что он с радостью подсел к Серёже. И даже приобнял его за плечи:       — Не унывай, напарник! Сегодня последний раз, а завтра твой папа уже меняет замки. Так что больше тебе здесь ночевать не придётся.       — Если Эл мне ключи не притащит, — хмыкнул Серёжа в ответ. — А я уже, честно говоря, и не хочу, чтобы он про меня вспоминал. Устал. Даже не злюсь на него больше… Веришь, Мик?       — Верю, — сразу согласился Мик. Он так и вообще не мог себе представить, что можно всерьёз разозлиться на Серебряного мальчика. Какую бы дичь тот не натворил.       — Слушай!.. А оставайся сегодня здесь, со мной? — неожиданно предложил Серёжа. — Я в гамаке посплю, а ты на раскладушке!.. Давай, а? Отсюда ж удобно слушать, дом совсем рядом…       — Серёж… — Мик осторожно провёл рукой по его волосам: мальчика было откровенно жаль. — Я понимаю, тебе неуютно одному… Страшно…       — Да не страшно!.. — обиделся Серёжа. — Я не трус какой-нибудь! Просто, ну… Тебе всё равно с утра сюда тащиться. А вдвоём тут просто, ну, безопаснее, что ли… Дождь идёт, вдруг проводку закоротит где-нибудь, а я спать буду!       Мик встал и обошёл всё помещение гаража, ещё раз внимательно изучив каждую деталь: в плане электробезопасности придраться всё ещё было не к чему, даже несмотря на протекающую крышу.       — Серёж, я не могу, — вздохнул виновато Мик. — Во-первых, утром сюда может прийти Элек, и я просто не успею вовремя узнать об этом и уйти. А во-вторых, моя собака, помнишь, я говорил тебе о ней?       — Ну да… — совсем скис Серёжа. — Её выгуливать надо.       — И кормить, — Мик опустил глаза: увы, собака получалась сейчас важнее благополучия человека. — Рэсси молодой совсем, подросток считай. И очень активный, жировых запасов никаких. Пропущу кормёжку — он будет голодать, и неизвестно как это на его здоровье скажется… И так, бедняга, целыми днями один дома сидит, а тут ещё без выгула и еды…       — Эх!.. — громко охнул Серёжа. — Чёт пока несильно зонтик работает… Но ладно, ты прав, конечно, чего собаке зря мучиться, ты за неё отвечаешь в конце концов. — Мик жалобно угукнул. — А я человек, блин, сильный и смелый!.. Ну должен таким быть по крайней мере…       — Ты именно такой и есть, напарник! — Мик подмигнул Серёже и положил руку ему на плечо. — Ты со всем справишься! Но если что, сигнализируй, я твой канал на полную громкость поставлю, не пропущу. А утром, как обычно, приходи к школе! До завтра, Серёж!       Мик сидел на скамейке вдали от потока спешащих в школу детей и лениво крутил в руках свой шлем. Рядом никого не было, и Мик спокойно выставил звук на комфортную громкость, не опасаясь привлечь чьё-либо внимание. Виктор Иванович вчера на ночь глядя решил подкорректировать свой план, не в лучшую, по глубокому убеждению Мика, сторону, и следить за Элеком в школе надобности сегодня не было. И Серёжу, получается, зря Мик сегодня с утра пораньше вытащил из постели. Впрочем, из такой постели вытащить и правда не грех…       — Эй, ты чего тут? Отсюда же ни одного кабинета толком не видно! — прибежал запыхавшийся Серёжа и вместо «здрасьте» сразу начал по-деловому возмущаться. Не забывая при этом опасливо поглядывать по сторонам.       — Не суетись, приятель! Всё путём! — Мик обнял подсевшего к нему Сыроежкина и притянул к себе.       Серёжа сразу заметно расслабился, улыбнулся и даже вспомнил, что не поздоровался с ним нормально:       — Привет, Микки!       — Вот! Другое дело, малыш! — подмигнул ему Мик и поднял голову, щурясь на яркое утреннее солнце. — У нас немного планы поменялись. Профессор, видишь ли, решил форсировать события.       — Это как? — не понял Серёжа.       — А вот, слушай, — Мик протянул ему наушники. — Сейчас кое-что интересное начнётся!       Мик полностью перевёл на наушники звук и подключил свою пару. В квартире Сыроежкиных Надежда Дмитриевна с супругом профессионально разыгрывали спектакль для единственного зрителя:       — Ой, Паш, Серёжа у нас совсем молодец стал, одни пятёрки приносит, — в голосе Надежды Дмитриевны слышалась неподдельная гордость. — Раньше всё в гараже пропадал, а теперь дома сидит, книжки читает! Представляешь, японской гравюрой увлёкся.       — Японской гравюрой? — переспросил Павел Антонович, видимо, слабо представляя себе что это такое. — И не бузит?       — Сама удивляюсь! — громко сказала Надежда Дмитриевна.       — Значит, ты говоришь, одни пятёрки? — Павел Антонович как будто задумался. — Слушай, есть идея. Серёга! — обратился он к Электронику.       — Ты, говорят, теперь отличник?       В ответ ничего не сказали.       — Ты помнишь, что я тебе обещал?       Всё та же тишина в ответ. Соврать Электроник не мог, а что сказать не придумал.       — Собирайтесь, поедем. Я вам сейчас такие места покажу! — радостно объявил семье Павел Антонович. И тут Электроник подал голос:       — Мне в школу надо.       Мик был готов поклясться, что Элек занервничал.       — Серёж, папа только один день взял, так чтоб с машиной!.. На выходных так не получится… Поехали, а? — едва ли не взмолилась Надежда Дмитриевна.       — Но это… так нельзя… — растерялся Электроник. — Служебную машину в личных целях!.. Это… это… это даже не педагогично, в конце концов.       — Серёженька, пожалуйста!.. Я ведь тоже взяла отгул… — продолжила давить на жалость Надежда Дмитриевна.       — Серёг, ну это на тебя совсем не похоже! Что с тобой? — применил тяжёлую артиллерию Павел Антонович.       — Ладно… — вздохнул Электроник. — Раз так, я не хочу вас подводить. Только… ключи, помнишь?       — А, это… Не волнуйся, завтра сделаю тебе дубликаты.       — Подожди, ты, что, уже сменил?.. — с ужасом спросил Электроник.       — Да что там менять? — хмыкнул Павел Антонович. — Сменил личинку в нижнем замке здесь, дел на пять минут. А до этого в гараж зашёл, пока ты завтракал. Там вообще всё просто — один замок снял, другой повесил. Почему тебя это так волнует, Серёг?       — А ты… когда в гараж ходил… ты… заходил… внутрь? — Электроник, казалось, с трудом произносил слова. Мик же только удовлетворительно себе кивнул: беспокоится!       — Разумеется! — фыркнул Павел Антонович. — Серёг, я ж не совсем дурак, понимаю: молодой парень, целый гараж в его распоряжении… с гамаком и раскладушкой! Уж догадываюсь, что ты там не один время проводишь. Но можешь не волноваться, ничего такого я там не увидел, и никакая девочка свою… кхм, сумочку… там не забыла. А вот ты забыл дверь закрыть, и это никуда не годится! А то мало того что хулиганы какие-то в замках ковырялись, так ещё и ты не следишь! Но, ничего, проблема решена, я думаю.       — Поехали, что ли, действительно, пап? — с облегчением выдохнул Электроник.       Семья начала собираться в дорогу, и Мик снял наушники. Серёжа тоже снял свои и, криво улыбнувшись, повернулся к Мику:       — Я бы тоже на пикник на папиной фуре скатался бы! Только мне хрен кто предложит.       — Это Виктор Иванович придумал, — попробовал оправдаться Мик. — Хочет до вечера Элека из города убрать, чтоб он точно тебя искать не пошёл. А вечером, упс — и тебя в гараже нет.       — Ну и смысл? — пожал плечами Серёжа. — Получается, мы сами не даём Элу обо мне заботиться. Какие к нему тогда претензии? А он… — Серёжа вдруг встрепенулся и начал шарить у себя по карманам. — Он, кстати, вот! Не так плох, как я о нём думал! — Серёжа протянул Мику сложенный вчетверо тетрадный листок.       Мик аккуратно развернул записку и чуть не выронил её — на секунду почерк показался ему до боли знакомым. Но наваждение быстро рассеялось, и Мик стал читать вслух:       — «Серёж, прости, что не пришёл вовремя: мама взяла в универмаг. Но я зато выбрал тебе самое элегантное пальто из всех, что там были! Надеюсь, потом ты оценишь. Пятёрок шесть, включая исправления и переписки. Нашёл у твоих несколько любопытных книг по изобразительному искусству — все прочитал, советую и тебе тоже приобщиться. Немного просветил твоих друзей относительно некоторых научно-технических новинок, они с любопытством слушали. Выяснил, что им также не чужд интерес к искусству — не глупые ребята на самом деле оказались. И присмотрись потом к Макару — мне кажется, он немного странно себя ведёт в последнее время. Не скучай и хорошо кушай, возможно, будут некоторые проблемы с замками — твоих родителей малость накрыла паранойя. Навещу, как только смогу. До встречи, Эл!»       — Ну?! — с вызовом посмотрел на него Серёжа, когда Мик закончил. — Видишь, старается, не забывает меня!       — Погоди… — Мик малость опешил. — Это, получается, он ночью к тебе приходил?       — Да! Но я спал и ничего не слышал, а проснулся — смотрю гора бутербродов и бутылка кефира на столе. И мелочь ещё рядом. И записка эта.       — Ого!.. — Мик тяжело сглотнул. — То есть это я правильно сделал, что вчера у тебя не остался, как сердцем чуял! А то представляешь, что было бы, если б он там меня увидел?!       — Весь эксперимент коту под хвост, — со знанием дела согласился Серёжа.       — Именно! Я подвёл бы Виктора Ивановича, и может быть меня даже… отстранили бы от проекта, — закончил Мик совсем тихо, с ужасом представляя, как из-за одной нелепой ошибки потерял бы всякую связь со своим Серебряным мальчиком.       Мик молча смотрел перед собой, бездумно вертел в руках шлем, откуда теперь раздавался только тихий шум и бессвязные обрывки фраз, и время от времени жмурился от противного солнца, до головной боли режущего глаза. Едва не провалил всю операцию, и так глупо!.. Да что там операцию — всю собственную жизнь. Потому что она для него теперь и есть эта работа — следить за Электроником. Без Электроника — только пустота…       — Микки?..       Мик поднял голову и перевёл взгляд на Серёжу — оказывается, всё это время он ему что-то говорил.       — Мм?       — Я говорю, ведь это неспроста, что Эл в записке написал мне про Гуся? Мне кажется, он не стал бы просто так… Как думаешь, с ним действительно что-то происходит, Микки? Может ему помочь надо, может у него беда какая-то, а?       — Ты… не можешь пока с ним встретиться, Серёж, — Мик с усилием выдернул себя из мрачных мыслей. — Действовать надо по порядку — сначала закончить эксперимент с Элом, потом, если захочешь, можешь поговорить с Макаром. Нам надо быть внимательными и осторожными — нельзя всё запороть, когда конец близок. И так уже чуть дел не натворили…       — Ну да, ты прав… — вздохнул Серёжа и провел ладонью себе по лицу. А потом вдруг спросил: — Раз Эл с моими до вечера за городом, что мы тогда сегодня делать будем, Микки?       Что на это ответить Мик не знал, поэтому сказал то, что первое пришло ему в голову:       — Пойдём гулять с Рэсси! А то сидит бедный один в квартире, днём даже носу на улицу высунуть не может.       — Круто! — воскликнул Серёжа, и Мик и оглянуться не успел, как тот уже сидел на пассажирском месте его мотоцикла и тянул руки к рулю.