Fly me to the moon

      — Пустите, пожалуйста, погреться, а то так кушать хочется, что переночевать негде!..       Серёжа скорчил жалобную рожицу, а для пущей убедительности принялся старательно ковырять носком кед бетонный пол на лестничной площадке. Бросал на Мика виноватые взгляды, но внутри даже намёка на чувство вины не испытывал — лишь радостную нервозность и немного азарт. Пустит? Ведь не может же не пустить!       — Что случилось, Серёжа? Как ты тут оказался?!       Мик практически силой втянул его в квартиру, потом выглянул на лестницу, убедился, что всё спокойно и захлопнул наконец дверь.       — Ничего не случилось, Микки, — Серёжа старался говорить уверенно. — Просто будет правильно, если сегодня я останусь у тебя, а не у дяди.       — А Виктор Иванович, он знает, что ты здесь?! — Урри выглядел напуганным, и Серёже отчего-то было это особенно приятно.       — Нет. Я не видел его сегодня и не разговаривал с ним, — сказал он как есть. Общаться с дядей Серёжа ни в коем случае не собирался, по крайней мере до этого момента.       — Чёрт! Это же он мне сейчас звонил! — схватился за голову Мик. — Он же волнуется!       — Так давай я ему сейчас сам позвоню и всё объясню! Уверен, он скажет, что я поступил правильно!       Серёжа решительно двинулся к телефону и не без удовольствия заметил, с каким облегчением выдыхает Мик. Всё же родство с профессором Громовым давало свои преимущества, в том числе и в том, чтобы заставить Урри делать то, что ему хочется.       Разговор с дядей вышел коротким, но продуктивным. Действуя на авось, Серёжа случайно нашёл нужный аргумент: что если, находясь в смятении из-за его пропажи, Электроник улизнёт ночью из дома, чтобы попросить помощи у профессора Громова? Придёт, рискуя снова потерять свободу, и увидит там своего двойника, живого и невредимого. Трудно в такой ситуации не заподозрить подвох и сохранить доверие к близким. Немного подумав, Виктор Иванович счёл, что Серёжа поступил разумно, разве что стоило сначала сказать о своих намерениях ему лично.       — Вот поэтому я решил времени на объяснения с профессором не тратить, сел на последний троллейбус и приехал к тебе! — Серёжа положил трубку и радостно улыбнулся Мику. — Я молодец?       — Наверное… — Мик устало вздохнул.       — А кстати, у тебя ведь остался ещё торт?       — Пошли!       Мик в компании Рэсси пошёл в кухню готовить чай с тортом, и Серёжа последовал за ним. Сегодня наглость определённо шла ему на пользу и обещала исполнить если не все, то добрую половину Серёжиных желаний.       Но хотел ли он торт, в этом Серёжа уверен не был. Мик вернулся в комнату и по телефону докладывал Виктору Ивановичу об итогах дня, где-то на фоне тихо трещал настроенный на канал Электроника динамик приёмника прослушки, а Серёжа сидел и лениво ковырял розочку на огромном куске торта.       Сладким он сегодня уже наелся, да и в принципе есть ночью он не привык. Всё, чего на самом деле желал Серёжа, это просто избежать ночевки у дяди. Пока у него ещё не получалось до конца принять Виктора Ивановича за «своего», и провести эту ночь Серёжа хотел в месте повеселее, чем профессорская квартира. Например, у Мика. Ведь так здорово сегодня было!       Сам Урри, в домашней футболке и штанах, никак не напоминал теперь крутого байкера, каким поначалу привык его видеть Серёжа. Он вообще был больше похож на малость недотёпистого научного сотрудника, кем в сущности и являлся. Такая смена имиджа располагала Серёжу к нему ещё больше. Тем более, что Серёжа прекрасно знал: никаким недотёпой Мик не был. Однако этот лёгкий налёт растерянности из-за внезапного Серёжиного визита да еле заметные услужливые нотки в голосе Урри при разговоре с Громовым неожиданно придали Серёже столько смелости, что он сам не заметил, как дал волю своему воображению. А оно вдруг стало подкидывать самые неожиданные фантазии.       — Логично было бы постелить тебе на тахте в кабинете, она хоть и узкая, но достаточно удобная…       Серёжа едва не выронил изо рта остатки крема с торта, единственное что он решил съесть за чаем. Мик стоял в дверях кухни в одних штанах и сосредоточенно хмурил лоб.       — …но вот именно туда я тебя положить не могу, — продолжил о чём-то рассуждать вслух Мик. — Ты уж извини, Серёжа, это личные причины, с тобой никак не связанные.       Серёжа скользнул взглядом вниз по его голому торсу, вернулся к груди, потом опять прилип к животу. И постарался всё же вслушаться в его слова. Бесполезно. Только крепкая грудь, пресс с заметными кубиками, рельефные бицепсы… О чем он, вообще, говорит? «Ещё бы, такая мускулатура, есть чему позавидовать!.. Качается, наверное», — Серёжа кое-как попытался убедить себя что реагирует совершенно адекватно. Но взгляд упал ещё ниже.       — …согласен?       Серёжа с трудом поднял глаза и посмотрел Мику в лицо.       — Я это… Не совсем понял… — он облизал пересохшие губы и глотнул чая. — Устал сегодня. Соображаю плохо. Что ты сказал, Мик?       — Говорю, будешь на моём диване спать, он раскладывается. Но туда обычно Рэсси приходит, не могу никак отучить! А ложится он не то чтобы с краю… В общем, может мешать тебе будет, если не прогонишь. Согласен?       — Согла-асен, — Серёжа для убедительности зевнул.       — Отлично! — кивнул Мик. — Тогда я в душ и спать: завтра ответственный день. Постельное бельё я сменил уже. Ну и… — Мик тоже зевнул. — Если что, буди, обращайся. И это, сходи тоже ополоснись, а то сколько уже не мылся нормально! — крикнул Мик уходя, и Серёжа на автомате встал и тоже пошел в ванную. У самых дверей остановился и с силой хлопнул себя по лбу: вот уж действительно никакого соображения — чуть было к Мику в ванну не полез!

***

      Мик распахнул глаза шире и невольно улыбнулся: этот сон снился ему нечасто, и каждый раз, засыпая, он ждал его и очень надеялся, что в эту ночь ему непременно повезёт, и он снова будет близко, возможно даже заговорит или дотронется рукой! И это будет чудесная, восхитительная встреча!.. Полная нежности и трепетного предвкушения чего-то ещё более прекрасного и завораживающего. Светлая и оставляющая после себя светлое послевкусие, гораздо более лёгкое и счастливое, чем когда к нему приходит Алекс. Видеть во сне Алекса Мику одновременно и радостно, и больно. Невысказанные когда-то чувства разрывают изнутри, Мика переполняет чувство вины, а всё, что остаётся ему на утро от их ночного свидания, лишь тоскливая горечь. Встреч с Алексом Мик боится…       Но сегодня всё было не так. Серебряный мальчик сидел на краю его узкой постели, смотрел на Мика с нежностью и тоже улыбался. Лунный свет струился через незашторенное окно кабинета Алекса, смешивался с теплом уличных фонарей и наполнял всю комнату мягким и уютным волшебством. Казалось, ещё секунда-другая, и Серебряный мальчик протянет ему руку, и они вместе взмоют ввысь, к Луне, не замечая преград в виде окон и стен и, уж конечно, не обращая внимание на такую досадную глупость как гравитация. Будут парить меж звёзд, рассыпая их искрящиеся ворохи, словно свежий снег зимой, и непременно долетят до Юпитера или Марса.       Почему всякий раз, когда он видел во сне Элека, на ум приходила эта космическая тема, Мик не знал, но сейчас и Луна в окне, и Серебряный мальчик у его постели были такими живыми и настоящими, что он решился сам использовать выпавший ему шанс — протянул руку и легко дотронулся до щеки Элека.       Элек чуть вздрогнул от прикосновения, его чёрные в ночном полумраке глаза стали будто бы ещё чернее и ещё бездонней, и Мик почувствовал, что он сам не то плывёт, не то тонет в этой бездне. Банальное романтическое сравнение на практике оказалось волнующим и захватывающим переживанием, и Мик оставил всякие попытки сопротивляться желаниям. Тёплая бархатная кожа скользила под его пальцами: щёки, скулы, губы, лоб, шея — Мик не собирался пропускать и сантиметра желанного тела. Ещё ни разу он не заходил во сне так далеко…       — Ну же, иди сюда, мой хороший!.. — прошептал Мик, и сам сел на постели. Обхватил голову Серебряного мальчика двумя руками, приблизился к нему вплотную, нос-к-носу, и… поцеловал.       Что-то случилось, когда его губ коснулись губы Элека. Словно какая-то задвижка в мозгу открылась и разблокировала ту область сознания, которую Мик так долго и так старательно держал под замком. Страсть затопила разум, Мик с трудом осознавал что происходит. Ещё секунду назад он с восхищением и трепетом проводил по нежной коже кончиками пальцев, а теперь с жадностью шарит руками по обнажённому телу, подминая его под себя и срывая одежду, оставляет засосы на самых чувствительных местах и теряет остатки рассудка от чужих стонов. Его ласкают в ответ, обхватывают ногами, зарываются пальцами в волосы, прижимают голову к груди, так что Мик чувствует бешеный стук сердца, и без конца шепчут его имя…       Мик даже не заметил момент, когда обманывать себя и дальше стало уже невозможно: он не спал, и перед ним был совсем не Серебряный мальчик. Наверное, голос — вот что привело Мика в чувства: у Элека и Серёжи совершенно разные голоса. И это именно Серёжу он сейчас разложил у себя на постели и именно его собирается трахнуть. Серёжу. Сыроежкина. Родного племянника профессора Громова. Своего начальника. Трахнуть.       Самый ужас был в том, что Мик, поняв наконец, что происходит, не мог остановиться. Совращение племянника Громова, если парень только кому-нибудь проболтается, грозило ему не просто потерей работы. Мик совершенно точно сядет, и надолго, со всеми вытекающими, учитывая его статью. Но эти далёкие перспективы, сколько ни повторял их себе мысленно Мик, не могли заставить его оторваться от желанного тела, не ослабляли объятий, ставших наверняка уже болезненными для Серёжи, не прекращали ласк, от охватившего Мика смешанного с похотью страха сделавшихся резкими и грубыми. Он боялся и от этого злился, сходил с ума от желания и риска его осуществить. Слишком долго у Мика никого не было, слишком долго он запрещал себе открыто думать о сексе…       «Я потеряю всё, что у меня ещё осталось, я сдохну в тюрьме!..» — твердил себе Мик, впиваясь губами в нежную кожу основания шеи, до синяков стискивая ягодицы своей жертвы. «Не будет больше ни андроидов, ни Рэсси, ни кабинета Алекса и его вещей, я не выйду, я сгнию у параши!.. Я… никогда больше не увижу моего Серебряного мальчика!»       Последняя мысль была как ушат ледяной воды. Мик резко отстранился от Серёжи и отполз на другой конец своей маленькой кровати. Сжался в комок, зажмурился и что есть силы сдавил ладонями виски. Катастрофа. Это катастрофа, и она уже случилась. Жизнь кончена!.. Или… ещё есть надежда?       — Прости!.. Прости меня, Серёжа! — через силу выдохнул Мик.       — Почему ты перестал? Микки?.. — испуганный и жалобный голос мальчика и нежное касание предплечья.       Мик дёрнулся как от удара током.       — Я… не должен был… — Мик с трудом нашёл в себе силы посмотреть Серёже в глаза. — Прости… Я… Понимаешь, я не сразу понял… Я… думал, что это сон! Мне снится иногда… всякое.       Слова казались такими неубедительными, такими нелепыми, такими фальшивыми, что Мик готов был волосы рвать от отчаяния. Или ползать перед Серёжей на коленях, вымаливая прощение. Но это могло сделать только хуже.       — Сон? — не поверил Серёжа. — Но ты же сказал: «Иди сюда, мой хороший!» Так не говорят девушке! И потом ты трогал меня везде, ты видел меня!.. А теперь ты говоришь: «Сон»!..       — Ну, конечно! — почти взмолился Мик. — Ты… разве не понял? Мне не снятся девушки.       — То есть… Но… Раньше ты… Ты говорил, что…       — Я ни разу не сказал, с кем именно я жил. То, что это была девушка, решил ты, Серёжа!       Признаться сейчас было наименьшим злом, пусть ещё недавно Мик и подумать об этом не мог. Но теперь… Теперь Мик надеялся лишь на понимание, на то, что хотя бы из чувства солидарности Серёжа не станет его «топить» и будет держать язык за зубами. В конце концов, он и сам ведь такой.       — Ты жил с парнем?! — ахнул, во все глаза глядя на Мика, Серёжа. И кажется, он не был больше расстроен, только поражён.       — С мужчиной, — тихо согласился Мик. — Он умер год назад. Я очень переживал, мне даже таблетки доктор выписал. А потом, знаешь, как-то смирился, привык… Или мне просто так казалось… Не знаю. Всё это время у меня никого не было, и я даже не пытался искать, думал, мне никто больше не нужен. Только вот физиологию не обманешь, Серёж… Прости меня ещё раз!       Мик прикрыл глаза и рвано вздохнул. Поможет ли такая откровенность? Чего он хочет добиться ей? Вызвать жалость? Нет, но, пожалуй, жалость будет полезна, если заставит Серёжу лишний раз подумать, прежде чем говорить.       — Ясно… — Серёжа на секунду сник и вдруг резко оживился: — Но ведь кто-то же тебе сниться, кого-то же ты хочешь! И если это был не тот, твой мужчина, может… это был я?!       — Нет, — Мик виновато улыбнулся и погладил Серёжу по голове. — Не ты. Совершенно другой человек… Даже не конкретный человек, просто образ без имени… — соврал Мик и с трудом не поморщился: такая ложь была ему противна и звучала как оскорбление. — Это… это, если хочешь, мечта. Наверное, несбыточная, — немного правды, которая больше всех нужна ему самому. — Или просто тоска по тому времени, когда я был счастлив.       Мик снова вздохнул и опустил голову.       — Только это всё меня, конечно, не оправдывает, Серёжа. Я не имел права прикасаться к тебе.       «И если ты расскажешь, пусть случайно, хоть кому-нибудь о том, что сейчас было… Серёжа, тогда мне конец. Ты меня погубишь!..» — чуть было не выпалил Мик, но вовремя одумался. Давить и дальше на жалость перед мальчишкой было унизительного, но главное, опасно. Кто знает, как поступит громовский племянник, окажись у него в руках такой козырь? Шантажировать Мика этим компроматом можно сколько угодно долго, лишь бы было ради чего. То, что у Серёжи нет цели сейчас, не значит, что он не найдёт её потом!       — Зачем ты вообще пришёл сюда, Серёжа? Чего ты хотел от меня посреди ночи? — косвенный упрёк, перекладывание вины на наивного подростка… низко, но так эффективно!       — Но… ты сам сказал… — растерялся Серёжа. — Обращаться, если что…       — Так что же случилось? — строго спросил Мик.       — А… ну… это… — Серёжа замялся и обхватил себя руками. — Просто… Рэсси пришёл ко мне… и он занял полкровати! И ещё храпел так, громко… Я заснуть не мог!       — Так согнал бы? — Мик поднял одну бровь.       — Я подумал, что может я спрошу у тебя, можно ли закрыть его тут, с тобой…       Мик специально ничего не говорил, просто молча смотрел на Серёжу.       — Мне просто очень хотелось посмотреть на кабинет, раз туда нельзя… — Серёжа закрыл глаза и отвернулся. — Прости меня, Мик! Пожалуйста…       Сработало! У Мика немного отлегло от сердца.       — Ладно! — он позволил себе улыбнуться и снова погладил Серёжу по волосам. — Ничего ведь такого не произошло. Всё хорошо, Серёж… — Серёжа смотрел на него с убитым видом. — Просто знай, о некоторых вещах, даже если это просто какие-то желания или фантазии, лучше не распространяться. Иначе это может принести неприятности. Тебе же самому. Тем более, когда в будущем они перестанут быть только фантазиями.       На секунду Серёжины глаза округлились, и потом он коротко кивнул. Мик подумал, что мальчик всё понял правильно.       — А сейчас одевайся и иди к себе. Надо выспаться, завтра у нас ответственный день, — Мик не удержался и провёл тыльной стороной ладони по Серёжиной щеке, напоследок чуть мазнув его по кончику носа. — А Рэсси можешь выгнать сюда, если хочешь.       Утром, доставив Серёжу к месту, где должна была развернуться финальная часть громовской пьесы, Мик, как и должен был, спрятался вместе со своим мотоциклом в кустах неподалёку. Играть свою роль Серёже предстояло на невысокой, оформленной каменной кладкой трассе у школьных ворот. Он стоял, прислонившись спиной к фонарю, одному из тех, что обрамляли территорию школы, и пристально вглядывался в даль. В сторону Мика даже голову ни разу не повернул, хотя прекрасно знал где он и даже мог его видеть.       Мик такому поведению мальчика совершенно удивлён не был, просто молча принял тот факт, что вся их «дружба», все так удачно сложившиеся неформально-трудовые отношения, всё пошло прахом. Это расстраивало, но это было закономерно. После сегодняшней-то ночи! В которую, к слову, Мик так и не смог больше заснуть.       Как всё нелепо, неправильно вышло! Не сообразил спросонья, полез к Серёже… Зачем?! Нет, понятно зачем, точнее, почему. Но Серёжа-то!.. Серёжа тоже хорош — как будто только этого и ждал, тут же под него лёг, а ведь вряд ли хорошо представляет что его ждало, если б Мик не остановился!       Мик тяжело вздохнул и на секунду зажмурился. Воспоминания прошедшей ночи снова захватили его, впрочем, по правде они и не отступали. Стоило тогда Серёже выйти за дверь, Мик принялся сбрасывать напряжение сам. Едва перевёл дыхание и повернулся к стенке, чтобы заснуть, как понял, что легче ему не становится. Недавний оргазм сбавил градус накала физического желания, но мысли вертелись всё по одному и тому же кругу: нежная кожа, мягкие губы, тихие стоны, жар распластанного под ним тела, горячие и неумелые ласки… Настоящий живой человек, жаждущий близости с ним — вот чего не хватало Мику всё это время. Никакая дрочка не спасёт от тоски по обыкновенному сексу, это желание гораздо сильнее и глубже, чем физиология — оно в голове. Из-за своей давней вялотекущей депрессии Мик привык не замечать его, но вот плотина прорвана и назад пути нет.       «Мне надо кого-то найти. Обязательно. Или я сойду с ума и натворю бед…» — пришёл к неутешительному выводу Мик и поймал себя на мысли, что не столько следит за обстановкой вокруг, сколько рассматривает обтянутую потертыми джинсами Серёжину задницу. Которую ещё несколько часов назад, не стесненную никакой тканью, он сжимал своими руками.       «Твою мать!» — сплюнул сквозь зубы Мик и заставил себя повернуть голову в сторону дорожки, ведущей к школе. И как раз вовремя — чуть было не прозевал самое главное!       Тёплая компания неразлучных с недавнего времени друзей с портфелями и сумками, двигалась к школе. Они оживлённо болтали между собой и не очень-то глядели вперёд. Электроник в центре и на полшага впереди, по правую руку непонятно каким образом оказавшаяся тут Майя Светлова, по левую — непривычно серьёзный Гусев, по бокам от них двое Серёжиных одноклассников, Корольков и Смирнов, если Мик правильно запомнил их фамилии.       Не дойдя пары метров до выступа террасы школьного двора, ребята резко затормозили и застыли как вкопанные, с одинаково глупыми выражениями на лицах. Только у Элека на мгновенье мелькнула еле заметная улыбка на губах, которую через секунду сменило лёгкое беспокойство и настороженность, а ещё через миг весь он являл собой олицетворение жалостливого удивления, словно щенок, у которого внезапно забрали любимую косточку.       Серёжа стоял прямо напротив них, на самом краю высокого бордюра террасы, решительный, немного помятый после беспокойной ночи, и взлохмаченный. Ноги широко расставлены, руки скрещены на груди — поза абсолютного доминирования, как учил Мик.       — Ну? Чего уставились? — сталь в голосе и нотка сарказма, Серёжа старался, играя свою роль. — Сыроежкин — это я! — он ткнул себя в грудь большим пальцем.       Мик медленно выдохнул и достал из кармана портативную видеокамеру, нажал на запись. Спектакль, который шёл сейчас для одного-единственного зрителя, профессор Громов потребовал записать на плёнку. Позже Мик должен наложить на изображение звук с прослушки, и у Виктора Ивановича будет полноценный фильм — видео фиксация стресс-теста для кибернетического организма проекта «Электроник».       — А этот чувак, вокруг которого вы тут вторую неделю хороводы водите — киборг! — Серёжа вытянул в сторону Электроника руку с указательным пальцем. — Теймерская разработка, из новых. А ещё — мой клон.       Ни один мускул не дрогнул на лице Электроника, он всё так же жалобно и доверчиво смотрел на Серёжу. Даже немного зная Элека, Мик не сомневался: это игра на публику, холодная и расчётливая: Элек может быть напуган, он может был зол, но он и близко не беспомощная жертва. И его стратегия сработала — Серёжа теперь выглядел агрессором, и ребята его словам не поверили.       — Да ты заливаешь, Сырыч! — усмехнулся Гусев. — Парень просто твой родственник! Брат или я не знаю кто, а ты тут сказки нам сочиняешь — киборг, ёпт! Робот ещё скажи! — Я сочиняю?! — Серёжа обиделся как будто всерьёз. — Эти, бля, «сказки» с тебя начались, лапчатый!       Макар сразу насупился, но промолчал.       — Это мне от тебя драпать пришлось и на какой-то помойке прятаться, потому что я хрен знаю каждый раз, что тебе в башку твою дурную взбредёт, ты ж неадекват полный!       Макар стиснул зубы, и Мик всерьёз забеспокоился, что из-за дурацкого Серёжиного наезда на приятеля, ребята сейчас подерутся, и весь эксперимент сорвётся.       — И вот теперь вспоминай, Гусь, что на этой помойке с тобой было, когда ты туда припёрся, — с жаром продолжил Серёжа, не дав Макару слова вставить. — Потому что там мы с Элом, — он кивнул в сторону Электроника, — и встретились, случайно. И он меня тогда очень выручил, спас, можно сказать. От одного придурка! Так что давай, Макар Степаныч, расскажи всем, как ты пропеллер от вертолёта изображал! — Серёжа поднял вытянутую руку вверх и стал крутиться вокруг своей оси, глядя в небо и изображая то ли Эла, то ли Гусева, то ли обоих сразу. — А мы уж решим, мог с тобой такое человек вроде меня проделать, или это всё-таки киборг был?       Гусев повёл челюстью и недоверчиво покосился на Электроника, который впрочем, на него никакого внимания не обращал и смотрел только на Серёжу.       — Ну, допустим, — сказал наконец Гусев. — У дохляка вроде тебя на такое точно сил не хватило бы. Хотя на следующий день про тантру это ты мне заливал, зуб даю!       — Ну, мы тогда менялись, — пожал плечами Серёжа.       — И часто… такое было? — подала вдруг голос Майка. — С кем я гуляла недавно?       — Недавно — это точно не со мной, — Серёжа развел руками. — Я, извини, просто не мог с тобой время проводить — передо мной вопрос выживания стоял, не до прогулок было.       — Я тебе не верю! — нахмурилась Майка, бросая быстрые взгляды на каждого из двойников по очереди. — У спортивного комплекса, рядом с фонтанами разве не ты был, Серёжа?       — Тогда я, единственный раз, — вздохнул Серёжа. — А вот познакомилась на выставке собак ты не со мной. Я потом появился. Не умею драться, вообще.       — Значит, это не ты меня от хулиганов защитил! — Майка уперла руки в бока и презрительно скривилась.       — По факту я, — в тон ей парировал Серёжа. — Этот чурбан железный вообще никого спасать не рвался, это я заметил, что девушке угрожают и уговорил его помочь. Да, не своими руками, но это я организовал твою защиту. Можешь не благодарить!       — Тебя?! И не подумаю! — Майка похоже обиделась всерьёз и демонстративно подошла взяла Элека под руку. Как и в случае с Гусевым, он как будто не заметил.       — Не, ну хочешь встречаться с андроидом, флаг в руки! — фыркнул Серёжа. — Заодно можешь вспомнить, как высоко и далеко летели те парни в парке. Совет да любовь, как говорится, только на всякий случай не советую с ним ссориться, а то мало ли!.. Сила-то нечеловеческая! Гусь не даст соврать, — Макар при этих словах кисло улыбнулся.       Серёжа обвёл глазами всех присутствующих и продолжил:       — А всем остальным хочу напомнить выдающиеся успехи моего клона в школе. И если решение задач по алгебре на вас впечатление не произвело, то уж художественные способности должны были! Я, если кто забыл, всю жизнь по рисованию выше тройки не имел. Потому что рисую как кура лапой, и это не исправить!       — И на рояле, скажешь, выучиться не мог? — скептически заметил Корольков. — Руку на всё набить можно.       — Мог, но мне это нафиг не сдалось! — огрызнулся Серёжа. — Гитары хватает. И да, играть и петь может в принципе любой человек, а вот штангу одной рукой поднять!.. Про это вы тоже скажете «натренировался»? А, умники?!       — Ну, штанга — аргумент, — нехотя признал Смирнов. — Тут ни ты, ни твой родственник не смог бы.       Гусев в знак согласия с товарищем несколько раз коротко кивнул, а потом повернулся к Электронику и положил руку ему на плечо:       — Так значит, ты и есть тот киборг? Который ищет путь на свободу? — спросил Макар сочувственно.       — Да… — Электроник на секунду прикрыл глаза. — Сергей говорит правду. А я в принципе не могу врать. Киборги не врут. Только… — Электроник опять перевёл взгляд на Серёжу: — Зачем… Зачем ты всё рассказал им?..       Мик слушал боясь вздохнуть лишний раз: его Серебряный мальчик едва не плакал! И хотя умом Мик понимал — это всё ещё игра, не верить ему он не мог.       — Сейчас?.. — Электроник растерянно огляделся, будто оказался здесь впервые. — Ты ведь обещал… что поможешь… Серёжа… — тихо произнес он. — Дашь мне шанс почувствовать себя человеком… Обычным… Свободным… Как все.