Понимание.

Вечер был тихим и грустным. Ванда Максимофф сидела у окна, глядя на закат, который больше не казался ей красивым. Она знала, что закат — это всегда конец, и теперь этот конец касался не только её иллюзорного мира, но и её самой. Когда она улетела из Вествью, она знала что это конец и закат был этому в подтверждение. Всё в новом доме было пропитано её болью, страхом и виной, и даже сейчас, когда вокруг были лишь одни горы, Ванда ощущала тяжесть своего неосознанного выбора. Она услышала шаги. Они были такими до боли знакомыми. Это была Агата Харкнесс, ведьма, которая вмешалась в её жизнь и разрушила иллюзию счастья. Ванда уже не могла ненавидеть её так, как в последнюю встречу. Теперь это чувство было более сложным, тонким, с примесью горечи и какого-то скрытого понимания. — Почему ты здесь? — сказала Ванда, не отрывая глаз от огненной линии на горизонте. Она не задавала вопросов, то как она её нашла. Она знала, что это бесполезно, так как сама оставила ей её силы. Агата остановилась на пороге комнаты, глядя на Ванду с лёгкой усмешкой, которую она никогда не снимала с лица. Но в её глазах был оттенок грусти, который она пыталась скрыть. Впрочем как и все остальные чувства. — Привет, дорогая, — произнесла Агата, голос её был мягким, но в нём скрывалась сталь. В комнате опять повисла звенящая тишина. Брюнетка рассматривала комнату, пока солнце ещё светило. А Ванда пыталась остановить очередной поток мыслей, который грозился захлестнуть её с головой. — Это конец. Это конец для меня, — девушка наконец, повернулась к ней, в глазах стояли слёзы, но она не позволяла им катиться. — Ты выиграла, Агата. Я проиграла. Все это — была лишь иллюзия. Даже дети были лишь отражением моих желаний. Я больше не знаю, что реально. Агата посмотрела на неё, и впервые за долгое время её лицо приняло серьёзное выражение. — Ты думаешь, что я пришла сюда только, чтобы поиздеваться? — спросила женщина. — Ты думаешь, что я получаю удовольствие от твоей боли? Нет, Ванда, это не так. Она подошла ближе и села напротив, всё ещё сохраняя дистанцию, но теперь между ними не было той вражды, что была раньше. — Я понимаю тебя, — продолжила Агата. — Я знаю, что значит потерять всё и попытаться собрать осколки. И я знаю, что эта боль может стать твоей силой. Ты — Алая Ведьма. Твоё наследие гораздо больше, чем ты думаешь. Ванда сжала руки, чувствуя, как магия внутри неё колыхается, будто не находя себе места. Она была такой сильной, но одновременно такой слабой. Она боялась себя, своей силы и того, что могла сделать в будущем. — Если бы я могла вернуть их, — прошептала Ванда. — Если бы я могла вернуть семью, вернуть то, что потеряла... — Но ты не можешь, — Агата перебила её, но её голос был неожиданно мягок. — Ты не можешь жить прошлым, Ванда. Ты должна принять будущее. Тебе прийдётся это сделать. Их взгляды пересеклись, и в глазах девушки появилась тень надежды, но одновременно и боли. Агата была её врагом, но сейчас она казалась единственным человеком в мире, кто понимал её. — Зачем тебе это? — тихо спросила Ванда. — Зачем ты пытаешься помочь мне? Агата долго молчала, прежде чем ответить. — Потому что я вижу в тебе себя, — призналась она. — Я тоже кое-кого потеряла. И я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Их взгляды встретились, и в этом молчании было что-то большее, чем просто слова. Девушка понимала, что женщина сидевшая напротив неё не враг, но и не друг. Она была кем-то, кто прошел через ту же боль и нашел свой путь, пусть даже и не самый правильный. — Я так устала, — прошептала Ванда, и слёзы наконец потекли по её щекам. Агата вздохнула и, протянув руку, осторожно коснулась её щеки, вытирая слёзы. — Ты прошла через многое, — сказала она. — Но сейчас ты можешь выбрать, что делать дальше. Это всегда был твой выбор. В тот момент Ванда поняла, что выбор действительно всегда был за ней. Не за Агатой, не за Вижном или её детьми — только за ней самой. Но этот выбор был настолько тяжёлым, что она боялась его сделать. Снаружи уже стемнело. Тишина снова окутала горы, но теперь она не казалась такой страшной. Она закрыла глаза, чувствуя тяжесть и боль, но одновременно и что-то новое — лёгкое, едва уловимое ощущение надежды, что будущее всё же может быть иным.