Маниакальное желание

Питер встретил новый день мрачным небом, затянутым грозовыми тучами, и дождём, который не переставал лить. Улицы были полны спешащими людьми, которые, казалось, не замечали серости вокруг. Каждый из них имел свою историю, свои заботы и радости, остававшиеся вне понимания Осаму Дазая. Он, как всегда, стоял в стороне, наблюдая за жизнью с оттенком зависти и безысходности. Мысли, терзающие его разум, не оставляли шансов на спасение. "Как умереть?" — этот вопрос снова и снова прокрадывался в его сознание. Осаму вспомнил, как в прошлый раз его попытки закончились неудачей: верёвка рвалась, оставляя его в этом мире. У него не было даже средств на яд, а мысль о том, что он мог бы выбрать пистолет без пуль среди тысячи заряженных, лишь добавляла горечи. Его существование казалось проклятием, вечным наказанием за что-то, что он не понимал. Каждый день превращался в однообразную рутину. Он сидел в своей заброшенной квартире, окружённой атмосферой безысходности. Узкие, тускло освещённые комнаты с обшарпанными стенами и грязными полами отражали его внутреннее состояние. В углу стоял старый диван, на котором он проводил часы, погружённый в свои мысли. Стол, заваленный неубранными книгами, пустыми бутылками и стихами, стал для Осаму наркотиком — возможностью рассказать самому себе о своём состоянии. Эти слова словно кричали о его никчёмной жизни. Мир людей казался ему таким же серым, как и он сам. Или, может, он был полон жизни, а Дазай оставался только наблюдателем? Ему было непонятно, как можно смеяться и радоваться, когда вокруг царит такая серость. Каждый смех других углублял его ненависть к себе, а их счастье превращалось в колючие иглы, впивающиеся в его душу. В спальне, где стены были окрашены в мрачные тона, на полу валялись разбросанные вещи. Каждый предмет напоминал ему о том, что у него есть крыша над головой, еда, но нет ни смысла, ни желания жить. Осаму ненавидел себя за это. У него было всё необходимое для существования, но он не жил. Его комната, как и он сам, была полна ненависти к жизни, создавая вечное ощущение безысходности, от которой не было спасения.

Дождь в бездне

Сквозь дождь, что стучит в окно, как вечный крик, Жизнь мимо течёт, будто река без берегов, Каждая капля — слеза, что знает мою боль, Память о светлом, что навсегда ушло в забытье. Мысли, как тёмные облака, в небе бродят, Тянут меня к свету, но не находят пути, Чувствую, как тянет в бездну, где тьма, Где нет ни покоя, ни надежды на мечты. Туда, где свет и тень не встречаются, Лишь пустота, шепчущая в холодной тиши, Голоса вокруг — лишь призраки забытого, Словно тени, что остаются в вечной тени. Каждый шаг по улицам — пытка, как будто в муках, Ведёт в никуда, где потерян след, А дождь, как слёзы, уносит мечты, Смывает надежды, будто их и не было. Я отрываюсь от реальности, Теряюсь в бездне своих тревог, Между желанием жить и страхом быть, Впадаю в мрак, как в тяжёлый срок. Сквозь тьму, что окутала меня, Слышу зов жизни, что манит назад, Но дождь серых дней лишь гасит огни, Унося в бездну все мои грёзы, как тени. В каждом углу — призрак безысходности, В каждой комнате — напоминание, того что я существую и не могу иначе. Я — лишь наблюдатель в этом сером мире, Словно скованный цепями. Взгляд в пустоту, где нет ни радости, ни света, Душа, как старое вино, покрытое плесенью, Все слова, что пытаюсь изобразить как песни, Теперь лишь шёпоты о том, и переживания, что раскроют. Я — безмолвный крик в этом мире боли, Врожденная тьма, что не покинет меня, И каждый дождь наполняет мою душу, Как будто я — лишь тень, что скитается между адом и реальностью.

°°°

Тот день, когда Чуя Накахара в очередной раз не смог дозвониться до своего коллеги, стал для него тревожным сигналом. Он понял, что нужно срочно отправиться в квартиру Осаму. Небо затянули тучи, и дождь уже начинал лить, как из ведра, когда Чуя вышел из дома. Каждая капля, падая на землю, казалась ему предвестником беды, и он ускорил шаг, стараясь не думать о худшем. Чуя вспомнил, как Осаму иногда делился своими мыслями о жизни, о том, как ему тяжело. «Я не могу просто сидеть сложа руки, когда у него проблемы. Чёрт возьми, я вижу, как он страдает, даже если пытается прятать это за маской. Он может выглядеть сильным, но внутри него бушует буря. Когда он не открывается мне, кто знает, что происходит?» «Я должен быть рядом, — продолжал размышлять Чуя, пробираясь через сильнейший ливень. — Может, он просто не хочет показывать свою уязвимость. Но я не могу игнорировать свои чувства. Я не могу потерять его. Я не смогу спокойно спать, если не проверю, что с ним всё в порядке.» Если не спасти, то кто он после этого? Чуя не может вновь ощутить на себе одиночество, вину, уязвимость, никчёмность, абсолютное одиночество. «Если я не пойду сейчас, и с ним что-то случится... Я не смогу себя простить. Я должен сделать что-то, прежде чем будет слишком поздно. Надеюсь, я не опоздаю. Нет, я должен успеть» Должен помочь, обязан, это его неотъемлемая часть существования. С этими мыслями Чуя ускорил шаг, желая скорее оказаться рядом и спасти. Когда он вошел в квартиру, его встретила полная тишина. Тишина была такой глухой, что казалось, она обняла его, лишая возможности дышать. Чуя сразу понял, что его там ожидает. В спальне он увидел Осаму, пытающегося покончить с собой. Сердце Чуи забилось быстрее, как будто предчувствуя беду. Чуя, стоя в дверях спальни, ощущал, как его охватывает тревога. Стены маленькой комнаты были опутаны тенью, а тусклый свет пробивался сквозь занавески, создавая иллюзорное ощущение уюта, но в душе у него был лишь холод. Осаму, его коллега, всегда казался уверенным и недоступным, словно рядом находился каменный монумент, который не позволял ни одной эмоции вырваться наружу. Лишь смех и шутовство, как защитная броня, скрывающая настоящие чувства. Но в такие моменты его состояние вызывало у Чуи глубокое беспокойство, как предвкушение бури, готовящейся разразиться на горизонте. Чуя сжал кулаки, стараясь подавить нарастающее волнение. Он никогда не был тем, кто быстро делал шаги навстречу, но сейчас чувствовал, что ему необходимо действовать, прежде чем будет слишком поздно. Несмотря на то что между ними не было ничего, кроме рабочих отношений, они оба знали, что доверяют друг другу больше, чем самим себе. Эта связь проявлялась в острых словах и напряжённых взглядах. Временами, когда в воздухе витало напряжение, Чуя замечал, как их споры о работе оборачивались чем-то более глубоким — не желанием уничтожить друг друга, а стремлением понять. — Осаму, — произнёс Чуя, его голос дрожал от волнения, сливаясь с тишиной комнаты. Он ощущал, как волнение давит на него, как будто это давление могло разорвать его изнутри. — Я не знаю, как это выразить, но мне действительно страшно за тебя. Каждый раз, когда я не могу до тебя дозвониться, я переживаю. Мы всего лишь напарники, но мне не всё равно. Я вижу, как ты страдаешь, и это меня беспокоит. Слова Чуи звучали резко, словно острым лезвием он пытался прорезать невидимую стену, что раскинулась между ними. Он ощущал, как обжигающее беспокойство переполняет его. Осаму всегда был для него загадкой, и в последнее время эта загадка начала напоминать головоломку, которую невозможно решить. Как будто действия и молчание Осаму стали мрачной игрой, в которой Чуя не мог найти своего места. — Ты не можешь просто уйти так, — продолжал он, стараясь сдержать эмоции. Убедив себя в этом, он осознал, что его слова звучат искреннее, чем он сам ожидал. Они были не только о работе, но и о том, что между ними — хрупкость отношений, которую нужно беречь. Чуя не понимал, что именно привело Осаму к этому моменту отчаяния, но знал одно: несмотря на их конфликты, доверие между ними было прочным. Они оба были сильными и независимыми, но именно это делало их уязвимыми. Чуя чувствовал, как страх о будущем давит на его плечи, и был готов сдаться. — Я не могу полностью понять, что ты чувствуешь, но я готов слушать, — произнёс он, делая шаг вперёд. Это движение было не только физическим, но и душевным, словно он подвергался искушению открыть дверь к более глубокому пониманию. — Если тебе нужно поговорить, я здесь. Я не могу просто смотреть, как ты погружаешься в темноту, и ничего не делать. Его голос стал тише, наполненный трепетом ожидания, словно он надеялся услышать ответ, который даст ему возможность сохранить Осаму рядом. В этот момент, когда тишина окутала их, Чуя осознал, как важен этот разговор. Его эмоции кипели, но он старался быть спокойным. Внутри него разрывались противоречия, и это отражалось на его выражении лица. Их отношения были сложными, полными противоречий, как мозаика из обломков. Но именно в этой динамике кроется сила, позволяющая им доверять друг другу в самые трудные моменты. Чуя знал: ему нужно выбраться из тёмного лабиринта, прежде чем Осаму уйдёт от него навсегда. Он глубоко вздохнул, понимая, что их встреча может изменить всё. Но Осаму оставался молчаливым, погружённым в свои мысли, и это молчание давило на Чую, как ноша. Чуя внутренне молил, чтобы его слова достигли сердца его друга, чтобы тот услышал, что даже в самых тёмных моментах есть надежда. Чуя, стоя в дверях спальни, наблюдал, как Осаму пытается скрыть свои эмоции за шутками. В его глазах читался легкий блеск, но это лишь подчеркивало тень тревоги и страха, что его раскрывают, скрывающейся за этой маской. Чуя чувствовал себя растерянным: он понимал, что за каждой шуткой, за каждой усмешкой скрывается настоящая боль, и он ничего не может с этим сделать, но, с другой стороны, понимал, что напрямую говорить об этом было нелегко. — Эй, — сказал Осаму, слегка усмехнувшись, пытаясь вернуть легкость в атмосферу, но в его речи не было той искренней радости, которая раньше могла бы его озарить. — Ты что, решил поменять профессию на психотерапевта? У тебя отлично получается! Чуя сжал челюсти, не зная, как реагировать на эту попытку разрядить обстановку. Эта шутка вместо ожидаемого смеха приносила только ещё большее напряжение. Он ощущал, как щемит в груди, ему хотелось услышать признание из его уст. — Осаму, — начал он, стараясь говорить спокойно, чтобы не нагнетать ситуацию, — это не шутка. Я вижу, как ты страдаешь, и не могу просто игнорировать это. Слова медленно выходили из уст, но они пронзали атмосферу напряжения, как стрелы, пробивающие тишину. — Да ладно, — отмахнулся Осаму, продолжая сжимать руки в кулаки, словно пытаясь удержать свои чувства при себе. — У всех бывают плохие дни. Я просто устал. Ты знаешь, как это бывает. И неужели ты не можешь подумать своей головой, что я просто решил прибраться? В его голосе сквозила настороженность, и Чуя понимал, что Осаму хочет избежать разговора, который мог бы открыть ящик Пандоры. — Устать — это одно, а пить хлор совершенно другое, — ответил Чуя, его голос стал более настойчивым и раздражительным, как будто эта настойчивость могла хоть немного вскрыть защитные барьеры Осаму. — Но ты не можешь просто притворяться, что всё в порядке. Эта фраза, произнесённая с искренним беспокойством, заставила Осаму отшатнуться назад, словно удар от вокзальной сирены. — Ты слишком мнительный, — произнёс он с ухмылкой, но в его глазах пробежала искорка сомнения. — Я не могу умереть, если у меня нет времени на это. У нас же поручение от Огая, не забывай! Его слова звучали как попытка вернуть контроль, но Чуя видел, как этот контроль рассыпается на глазах. Чуя покачал головой, чувствуя, как поднимается напряжение между ними, как натянутая струна, готовая порваться. Он понимал, что этот разговор — вторая попытка разоблачения, и он не мог упустить её. — Это не просто работа, Осаму. Это жизнь. Ты можешь смеяться и делать вид, что всё под контролем, но я вижу, что это не так. Его голос вибрировал от силы чувства, в нём слышалась искренность, которая могла бы вдохнуть жизнь в их диалог. — Может, я просто люблю драматизировать, — сказал Осаму, но в его голосе уже не звучала уверенность. Чуя это заметил, и это заставило его сердце забиться сильнее. В этот момент они оба искали опору друг в друге. — Или, возможно, ты просто не знаешь, как попросить о помощи, — добавил Чуя, с раздражением подойдя ближе, словно пытаясь сократить дистанцию не только физически, но и эмоционально. — Я пытаюсь поддержать тебя. Осаму вздохнул, и на мгновение его плечи расслабились, словно он скинул тяжесть, которой долго не мог поделиться. — Ладно, может, ты прав, — признал он, но его голос всё ещё звучал с долей иронии. — Но не думай, что я буду плакаться тебе, как девчонка. Стремясь сохранить свои последние защитные конструкции, он слегка скривил губы, но Чуя заметил, как на мгновение его взгляд стал более открытым. — Я не прошу тебя плакаться, — ответил Чуя, стараясь сохранить серьезность и не допустить, чтобы Осаму снова свернул разговор в безопасное русло. — Просто будь честен с самим собой и со мной. Мы всё равно работаем вместе, и это значит больше, чем ты думаешь. Чуя чувствовал, как в этот момент открываются небольшие щели в стенах, которые Осаму построил вокруг себя. Чуя, ощущая, как напряжение в комнате начинает слегка ослабевать, решил сделать еще один шаг навстречу Осаму. Он знал, что за маской уверенности скрывается человек, который страдает от врождённой депрессии, и даже если Осаму не осознаёт этого, ему нужна поддержка. — Осаму, — начал он, стараясь говорить мягче, — ты ведь не всегда был таким. Вспомни, как мы начинали работать вместе. Ты был полон идей и страсти к жизни. Что произошло? Эти слова, произнесенные с искренним интересом, заставили Осаму замереть. Он оторвал взгляд от пола и встретился с Чуей. В его глазах мелькала тень воспоминаний, но тут же она затерялась под привычной завесой безразличия. — Временами жизнь просто давит, — произнес он, пытаясь звучать безразлично, но в его голосе уже слышалась нотка уязвимости. — Все эти ожидания, обязательства... Они становятся непосильным бременем. — Я понимаю, — кивнул Чуя, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться быстрее. — Но ты не один. Мы команда, и я здесь, чтобы помочь тебе. — Команда? — переспросил Осаму с легким сарказмом, но в его тоне уже не было той привычной агрессии. — Все, что я делаю, — это лишь моя проблема. — Но это не так, — настаивал Чуя, не отводя взгляда. — Мы вместе проходим через это. Я знаю, что ты переживаешь, и я хочу, чтобы ты знал: ты не обязан всё держать в себе. Осаму вновь отвел взгляд, но на этот раз его губы слегка дрогнули, словно он искал слова, которые не хотел произносить. В его внутреннем мире шла борьба: желание открыться и страх быть уязвимым. — Почему ты так настаиваешь? — спросил он, покачнув головой. — Что тебе от этого? Мы просто коллеги. — Потому что я не могу просто смотреть на то, как ты страдаешь, — ответил Чуя, его голос стал более настойчивым. — Я не могу оставаться равнодушным, когда вижу, как ты теряешь себя. Да, мы коллеги, но это не значит, что мы не можем быть чем-то большим. В этот момент в глазах Осаму мелькнуло сомнение. Он не привык доверять людям, и эта открытость со стороны Чуи вызывала у него сильные эмоции, которые он долго подавлял. Осаму посмотрел на него с недоверием, но в его взгляде уже не было той прежней холодности. Чуя почувствовал, что его слова начинают находить отклик. — Что, если я не смогу? — спросил Осаму, его голос стал тихим и уязвимым. — Что, если я... не заслуживаю помощи? — Каждый заслуживает помощи, — уверенно сказал Чуя. — Даже если ты сам в это не веришь. Я пытаюсь поддержать тебя, и это не значит, что ты становишься слабым. Наоборот, это значит, что ты сильнее, чем думаешь. Некоторое время они молчали, и тишина наполнилась новыми, еще не проговоренными словами. Осаму боролся с внутренними демонами, но, возможно, в этом моменте он начал понимать, что не всё потеряно. Что есть кто-то, кто готов идти с ним до конца. — Не знаю, — наконец произнес Осаму, его голос звучал почти как шёпот, полон сомнений и неуверенности. — — Знаешь, я всю жизнь пытался справляться сам. Как будто это моя обязанность — быть сильным. А теперь... теперь я не знаю, как снять этот груз с плеч. Чуя почувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Он понимал, что Осаму вложил в них всю свою боль и страх. В этот момент он решил, что не может оставаться в стороне. Он шагнул ближе, его рука легла на плечо Осаму, как бы предлагая поддержку. - Дазай, я должен тебе помочь. - Почему ты снова говоришь это? Что? Про что он говорит? Чуя же ведь обязан спасти Осаму. Должен помочь, должен, определённо должен. Опять. Может именно про это и говорит Дазай? - У тебя всё на лице написано, Чу. Может лучше ты уже признаешь, что тебе нужна помощь? - Нет, я точно нормальный. Просто пытаюсь помочь человеку. Всего лишь то. Всё со мной нормально. - Я не прошу тебя плакаться, — ответил Чуя, стараясь сохранить серьезность. — Просто будь честен с самим собой и со мной. Мы всё равно работаем вместе, и это значит больше, чем ты думаешь. Чуя чувствовал, как в этот момент открываются небольшие щели в стенах, которые Осаму построил вокруг себя. Чуя, ощущая, как напряжение в комнате начинает слегка ослабевать, решил сделать еще один шаг навстречу Осаму. Он знал, что за маской уверенности скрывается человек, который страдает от врождённой депрессии, и даже если Осаму не осознаёт этого, ему нужна поддержка. — Осаму, — начал он, стараясь говорить мягче, — ты ведь не всегда был таким. Вспомни, как мы начинали работать вместе. Ты был полон идей и страсти к жизни. Что произошло? Эти слова, произнесенные с искренним интересом, заставили Осаму замереть. Он оторвал взгляд от пола и встретился с Чуей. В его глазах мелькала тень воспоминаний, но тут же она затерялась под привычной завесой безразличия. — Временами жизнь просто давит, — произнес он, пытаясь звучать безразлично, но в его голосе уже слышалась нотка уязвимости. — Все эти ожидания, обязательства... Они становятся непосильным бременем. — Я понимаю, — кивнул Чуя, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться быстрее. — Но ты не один. Мы команда, и я здесь, чтобы помочь тебе. — Команда? — переспросил Осаму с легким сарказмом. — Все, что я делаю, — это лишь моя проблема. — Но это не так, — настаивал Чуя, не отводя взгляда. — Мы вместе проходим через это. Я знаю, что ты переживаешь, и я хочу, чтобы ты знал: ты не обязан всё держать в себе. Осаму вновь отвел взгляд, но на этот раз его губы слегка дрогнули, словно он искал слова, которые не хотел произносить. В его внутреннем мире шла борьба: желание открыться и страх быть уязвимым. — Почему ты так настаиваешь? — спросил он, покачнув головой. — Что тебе от этого? Мы просто коллеги. — Потому что я не могу просто смотреть на то, как ты страдаешь, — ответил Чуя, его голос стал более настойчивым. — Я не могу оставаться равнодушным, когда вижу, как ты теряешь себя. Да, мы коллеги, но это не значит, что мы не можем быть чем-то большим. В этот момент в глазах Осаму мелькнуло сомнение. Он не привык доверять людям, и эта открытость со стороны Чуи вызывала у него сильные эмоции, которые он долго подавлял. Осаму посмотрел на него с недоверием, но в его взгляде уже не было той прежней холодности. Чуя почувствовал, что его слова начинают находить отклик. — Что, если я не смогу? — спросил Осаму, его голос стал тихим и уязвимым. — Что, если я... не заслуживаю помощи? — Каждый заслуживает помощи, — уверенно сказал Чуя. — Даже если ты сам в это не веришь. Я пытаюсь поддержать тебя, и это не значит, что ты становишься слабым. Наоборот, это значит, что ты сильнее, чем думаешь. Некоторое время они молчали, и тишина наполнилась новыми, еще не проговоренными словами. Осаму боролся с внутренними демонами, но, возможно, в этом моменте он начал понимать, что не всё потеряно. Что есть кто-то, кто готов идти с ним до конца. — Не знаю, — наконец произнес Осаму, его голос звучал почти как шёпот, полон сомнений и неуверенности. — Я всю жизнь пытался справляться сам. Как будто это моя обязанность — быть сильным. А теперь... теперь я не знаю, как снять этот груз с плеч. Чуя почувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Он понимал, что Осаму вложил в них всю свою боль и страх. В этот момент он решил, что не может оставаться в стороне. Он шагнул ближе, его рука легла на плечо Осаму, как бы предлагая поддержку. - Дазай, я должен тебе помочь. - Почему ты снова говоришь это? Что? Про что он говорит? Чуя же ведь обязан спасти Осаму. Должен помочь, должен, определённо должен. Опять. Может именно про это и говорит Дазай? - У тебя всё на лице написано, Чу. Может лучше ты уже признаешь, что тебе нужна помощь? - Нет, я точно нормальный. Просто пытаюсь помочь человеку. Всего лишь то. Всё со мной нормально. - Я не прошу тебя плакаться, — ответил Чуя, стараясь сохранить серьезность. — Просто будь честен с самим собой и со мной. Мы всё равно работаем вместе, и это значит больше, чем ты думаешь. Чуя чувствовал, как в этот момент открываются небольшие щели в стенах, которые Осаму построил вокруг себя. Чуя, ощущая, как напряжение в комнате начинает слегка ослабевать, решил сделать еще один шаг навстречу Осаму. Он знал, что за маской уверенности скрывается человек, который страдает от врождённой депрессии, и даже если Осаму не осознаёт этого, ему нужна поддержка. — Осаму, — начал он, стараясь говорить мягче, — ты ведь не всегда был таким. Вспомни, как мы начинали работать вместе. Ты был полон идей и страсти к жизни. Что произошло? Эти слова, произнесенные с искренним интересом, заставили Осаму замереть. Он оторвал взгляд от пола и встретился с Чуей. В его глазах мелькала тень воспоминаний, но тут же она затерялась под привычной завесой безразличия. — Временами жизнь просто давит, — произнес он, пытаясь звучать безразлично, но в его голосе уже слышалась нотка уязвимости. — Все эти ожидания, обязательства... Они становятся непосильным бременем. — Я понимаю, — кивнул Чуя, чувствуя, как его собственное сердце начинает биться быстрее. — Но ты не один. Мы команда, и я здесь, чтобы помочь тебе. — Команда? — переспросил Осаму с легким сарказмом. — Все, что я делаю, — это лишь моя проблема. — Но это не так, — настаивал Чуя, не отводя взгляда. — Мы вместе проходим через это. Я знаю, что ты переживаешь, и я хочу, чтобы ты знал: ты не обязан всё держать в себе. Осаму вновь отвел взгляд, но на этот раз его губы слегка дрогнули, словно он искал слова, которые не хотел произносить. В его внутреннем мире шла борьба: желание открыться и страх быть уязвимым. — Почему ты так настаиваешь? — спросил он, покачнув головой. — Что тебе от этого? Мы просто коллеги. — Потому что я не могу просто смотреть на то, как ты страдаешь, — ответил Чуя, его голос стал более настойчивым. — Я не могу оставаться равнодушным, когда вижу, как ты теряешь себя. Да, мы коллеги, но это не значит, что мы не можем быть чем-то большим. В этот момент в глазах Осаму мелькнуло сомнение. Он не привык доверять людям, и эта открытость со стороны Чуи вызывала у него сильные эмоции, которые он долго подавлял. Осаму посмотрел на него с недоверием, но в его взгляде уже не было той прежней холодности. Чуя почувствовал, что его слова начинают находить отклик. — Что, если я не смогу? — спросил Осаму, его голос стал тихим и уязвимым. — Что, если я... не заслуживаю помощи? — Каждый заслуживает помощи, — уверенно сказал Чуя. — Даже если ты сам в это не веришь. Я пытаюсь поддержать тебя, и это не значит, что ты становишься слабым. Наоборот, это значит, что ты сильнее, чем думаешь. Некоторое время они молчали, и тишина наполнилась новыми, еще не проговоренными словами. Осаму боролся с внутренними демонами, но, возможно, в этом моменте он начал понимать, что не всё потеряно. Что есть кто-то, кто готов идти с ним до конца. — Не знаю, — наконец произнес Осаму, его голос звучал почти как шёпот, полон сомнений и неуверенности. — Я всю жизнь пытался справляться сам. Как будто это моя обязанность — быть сильным. А теперь... теперь я не знаю, как снять этот груз с плеч. Чуя почувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Он понимал, что Осаму вложил в них всю свою боль и страх. В этот момент он решил, что не может оставаться в стороне. Он шагнул ближе, его рука легла на плечо Осаму, как бы предлагая поддержку. — Дазай, я должен тебе помочь. — Почему ты снова говоришь это? Что? Про что он говорит? Чуя же ведь обязан спасти Осаму. Должен помочь, должен, определённо должен. Опять. Может именно про это и говорит Дазай? — У тебя всё на лице написано, Чу. Может лучше ты уже признаешь, что тебе нужна помощь? — Нет, я точно нормальный. Просто пытаюсь помочь человеку. Всего лишь то. Всё со мной нормально. — Я ещё раз повторюсь: я хочу поддержать тебя. Нужно всеми силами не дать раскрыть себя, Чуя. Ведь кто ты после этого? Возможно, это маниакальное желание. Но разве имеет ли значение, то что это, если хочется помочь? Может ему пора к психиатру? Конечно, чтобы помочь. Ведь так он сможет заставить пойти туда и Осаму. Только из-за этого, только из-за этого. — Я пришёл сюда, чтобы поддержать тебя, сделать хоть что-то, чтобы ты чувствовал себя лучше. Возможно, ты просто не знаешь, как попросить о помощи, — добавил Чуя, с раздражением. Он захотел сделать один шаг ближе к Осаму, словно пытаясь сократить дистанцию не только физически, но и эмоционально. — Я ещё раз повторю, я пытаюсь поддержать тебя. Осаму вздохнул, и на мгновение его плечи расслабились, словно он скинул тяжесть, которой долго не мог поделиться. — Ладно, может, ты прав, — признал он, но его голос всё ещё звучал с долей иронии. — Но не думай, что я буду плакаться тебе, как девчонка. Стремясь сохранить свои последние защитные конструкции, он слегка скривил губы, но Чуя заметил, как на мгновение его взгляд стал более открытым. Чуя чувствовал, как в этот момент открываются небольшие щели в стенах, которые Осаму построил вокруг себя. — Быть сильным — это не значит не просить о помощи, — произнес он мягко, глядя в глаза. Его голос был наполнен той теплотой, которая могла бы растопить лед в сердце, но в то же время и той искренностью, которая заставляла задуматься о сути сказанного. — Сила заключается в том, чтобы признать свои слабости и позволить другим быть частью своей жизни. Мы все проходим через трудности, и это нормально. Не стыдись этого. Ты можешь рассказать мне о своём прошлом. Я же ведь должен спасти тебя, Осаму. — И вот опять ты снова говоришь это — Заострил внимание Дазай, его голос дрожал, как лист на ветру. Что? Накахара же должен, обязан спасти его. Стать значимым, ценным и нужным, как будто от этого зависело само его существование. Внутри него разгоралась неустанная борьба: должен помочь, должен, определённо должен. Опять. Куда бы он ни смотрел, эта мысль преследовала его, как тень, которая никогда не отпускает. Может, именно это и говорит Дазай, его друг, который так или иначе всегда был рядом. — У тебя всё на лице написано, Чу. Может, лучше признать, что тебе нужна помощь? — он произнес это с легким упреком, словно знал, какой груз давит на плечи Чуи. — Нет, я точно нормальный. Просто пытаюсь помочь человеку. Всего лишь это. Всё в порядке, — он старался говорить уверенно, но внутри его разрывался хрупкий мир, строившийся на ложных убеждениях. Чуи отчаянно боролся с внутренними демонами, которые шептали ему о том, что он не способен справиться с собственными переживаниями. — Но я вижу, что это не так, — эти слова для Чуи звучали, как холодный ветер, пронизывающий до самой души. Они были как удар молнии, ослепляющий и лишающий возможности скрыться от неприятной правды. Чуя чувствовал, как потоки страха и стыда наполняют его, словно тёмные облака собирались над головой, готовые разразиться бурей. /Ведь кто ты после этого?/ Этот вопрос мучил его. Возможно, это маниакальное желание помочь, которое не покидало его, было лишь маской для его собственных страхов. Но разве имеет значение, что это, если хочется помочь? В сердце росла тревога, словно чёрное семя, прорастающее в его сознании. Мысли о том, чтобы обратиться к психиатру, вызывали у него дрожь, но он подавлял их, вновь и вновь убеждая себя, что это всего лишь временная слабость. Конечно, Чуе нужно пойти туда только чтобы помочь. Так он сможет заставить пойти туда и Осаму. Только из-за этого, только из-за этого. — Что ж, не буду тебя мучить, — сказал Дазай, шагнув назад, как будто тоже ощущал тяжесть, висевшую в воздухе. В комнате повисла тишина, полная недосказанности и непроглядного мрака. Каждый из них был погружён в свои мысли, в свои страхи и сомнения, и эта мигом затянувшаяся пауза казалась бесконечной, словно весь мир замер в ожидании, когда они наконец сделают шаг навстречу друг другу, навстречу изменениям, которые так давно назревали. Некоторое время они молчали, и тишина наполнилась новыми, еще не проговоренными словами, которые словно витали в воздухе, ожидая своего часа. Осаму боролся с внутренними демонами, каждый из которых шептал ему о безнадежности ситуации. Но, возможно, в этом моменте он начал осознавать, что не всё потеряно. Что есть кто-то, кто готов поддержать его, идти с ним до конца, несмотря на все трудности.