Я не выдержу, если ты будешь мёртв

      Ло не спал всю ночь. Он даже не пытался — просто не мог. Каждый раз, закрывая глаза, он боялся, что кошмары снова вернутся, что перед ним вновь предстанут те образы, которые уже преследовали его. Сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Оно било тревогу, будто предупреждало о чём-то ужасном, что ждёт впереди. Слёз не осталось: Ло сам себе запретил плакать. Он не хотел казаться слабым, не хотел открываться — ни перед собой, ни перед другими.       Его тело и разум жили отдельно друг от друга. Ощущение реальности становилось зыбким, и каждый шорох усиливал это состояние. Ему всё время казалось, что кто-то идёт к нему. Вот дверь приоткроется, и там окажется Санчез. Его мёртвый взгляд будет прожигать душу Ло, выворачивать её наизнанку, оставляя пустоту. Эти мысли сводили с ума сильнее, чем любые кошмары.       Когда в дверь постучали, Ло вздрогнул. Ещё раз — стук. Потом дверь медленно открылась. На пороге стоял Дилан — человек, который, кажется, волновался за него больше, чем он сам. У Дилана было напряжённое лицо, а в глазах — отражение тех мук, что переживал его друг. Он явно не спал этой ночью, думая о Ло и его состоянии после всего случившегося.       Ло хотел улыбнуться. Ему хотелось показать, что с ним всё в порядке, что ничего страшного не произошло. Но улыбка не появилась. Её подавило странное чувство — смесь тревоги и вины. Даже не за себя — за автоматона.       — Чел, слушай, ты выспался нормально? Нам пора уже… — начал Дилан, но голос его дрогнул. Он вздохнул, будто собирался с мыслями, но всё равно не мог найти нужных слов. — Каро…       — Нам уже надо идти? — перебил его Ло. Его голос прозвучал глухо, как будто он говорил не своим телом. Он медленно поднялся с кровати, хотя ноги дрожали, угрожая вот-вот подогнуться. — Прости, что перебил. Да, я выспался, — добавил он, но его взгляд выдавал ложь. Это была маленькая ложь, которую он рассказывал, чтобы никто не волновался. Ло был уверен, что должен справляться сам, что его состояние — лишь вопрос времени. Разве нет?       Мысли путались. С одной стороны, он убеждал себя, что должен смириться с тем, что произошло. С другой — не мог. Эта внутренняя борьба причиняла ему куда больше боли, чем воспоминания. Всё казалось запутанным и безвыходным.       — А, да, верно… Тогда я напишу Ричарду. Ты хочешь с ним попрощаться? — спросил Дилан. В его голосе звучала тихая тревога. Для Ло друзья всегда были важнее всего, и Дилан знал, что момент прощания станет для него тяжёлым.       — Я хочу попрощаться со всеми из блогер-хауса, можно? — Ло поднял на него взгляд. Его голос звучал немного увереннее, хотя в нём всё равно сквозило напряжение. Да, Ричард был важен для него, но он хотел увидеть и других — Клео, Тима, Брай… Все они были частью его жизни. Без них многого бы не случилось, тех радостных моментов, которые были для него настоящим светом в этом мрачном мире. На мгновение ему захотелось улыбнуться, но он тут же подавил это желание. — Не хочется просто так уходить. Ты… ты понимаешь?       Дилан лишь кивнул. Он посмотрел на Ло с теплотой и показал пальцем в сторону гостиной.       — Я буду ждать тебя там, хорошо? Если через час меня не будет, я буду у выхода. — С этими словами он направился к двери, осторожно прикрыв её за собой.       Ло ослабленно выдохнул, провёл руками по лицу и попытался взять себя в руки. Но всё происходящее давило на него, как тяжёлый груз. Убийство, страх, чувство вины, предстоящие прощания, переезд… Всё смешалось в один клубок боли и хаоса. Он пытался найти ответ: почему JDH выбросил его в эту реальность? Что он сделал не так, чтобы оказаться здесь? Конечно, тут были его друзья. Без них он бы не справился. Но всё остальное… Это место травмировало его. Это место убивало его.       Он сжал волосы, будто пытался вырвать их с корнями. Глаза метались по комнате, выискивая хоть что-то, что могло бы дать ему поддержку. Но ничего не было. Пустота вокруг лишь усиливала боль, которая с каждым мгновением становилась всё острее. Он пытался убедить себя, что всё обойдётся. Но убеждения рушились, оставляя его наедине с тягостной правдой: он был сломан. Сломан изнутри. И никто не мог это починить.       И только спустя нескольких долгих минут голова перестала кружиться от странных желаний и мыслей. Они были хаотичны и противоречивы, будто пытаясь разорвать его на части. Но Ло не мог позволить себе утонуть в этом вихре. Взяв себя в руки, он с трудом заставил себя сосредоточиться, собрать разорванные нити разума в единое целое и обрести хоть немного контроля над собой.       Медленно, с неохотой, Ло поднялся с кровати. Его взгляд блуждал по комнате, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы отвлечь или поддержать. Пространство вокруг казалось пустым и безликим, но взгляд Ло остановился на зеркале, стоящем в углу. Оно было большим и широким, словно приглашало посмотреть в него, погрузиться в его отражение. Стекло мерцало в полумраке, и это почему-то притягивало.       Шаг за шагом, словно в трансе, Ло подошёл к зеркалу. Он остановился перед ним, смотря на собственное отражение. Его глаза медленно скользили по поверхности, изучая каждую черту, каждую деталь. Он повернулся немного влево, потом вправо, осматривая себя со всех сторон. Руки машинально касались лица, шеи, волос, будто пытаясь ощутить реальность происходящего.       Он крутился перед зеркалом, стараясь найти что-то в своём облике — неуловимое, но важное. Каждая линия и изгиб казались ему чуждыми, как будто он смотрел не на себя, а на кого-то другого. "Могу ли я любить это? Могу ли я принять это?" — такие мысли невольно всплывали в его голове.       «Вы думали, люди не любят? Не угадали... Люди любят, да ещё как!» "Люди" — Дайте Танк(!)       Но отражение оставалось безмолвным. Оно лишь смотрело на него с холодной, безразличной точностью, возвращая всё то, что Ло не хотел видеть. Казалось, что это зеркало знает о нём больше, чем он сам. И от этого осознания становилось не по себе. Но он не отвёл взгляд, даже когда это стало слишком тяжело. Он продолжал смотреть — в поисках ответа, в поисках себя.       Казалось, внешность мироходца не выделялась настолько, чтобы назвать его моделью или красавцем мирового масштаба. Лицо и фигура не были безупречными, черты — не идеально симметричными. Конечно, в нём были отдельные элементы, которые можно было бы назвать красивыми: глаза, немного глубже, чем у других, загадочные и притягивающие взгляд; линия челюсти, слегка резкая, но уверенная. Но эти детали тонули в общей картине, не вызывая восхищения или восторга.       Однако больше всего владельцу искры не нравились его шрамы. Они словно выжженные воспоминания покрывали его тело: порезы, ожоги, царапины, каждая из которых несла свою историю. Историю боли, утрат и ошибок. Каждый шрам будто кричал о том, что он прошёл, о том, что пережил, а иногда — о том, чего бы хотел забыть навсегда. Они не были большими, но их наличие портило впечатление от тела, делая его в собственных глазах каким-то уродливым, недостойным.       Эти шрамы были чем-то большим, чем просто следами на коже. Они были физическим воплощением прошлого, которое Ло никак не мог оставить позади. Каждая линия на его теле напоминала о ночах, когда он метался в кровати, шевелился, пытаясь найти покой, который ему так и не удавалось обрести. О ночах, когда дрожь сковывала тело, а холодный пот струился по спине, напоминая, что его демоны всё ещё рядом, всё ещё прячутся где-то глубоко внутри.       Иногда он ловил себя на том, что рассматривает эти шрамы, изучает их, как будто пытаясь разгадать их смысл. — Откуда этот? — думал он, глядя на небольшой порез у локтя. Или: — Этот ожог… сколько же боли он принёс мне тогда? Но ответов не было. Были только чувства: боль, стыд и, что хуже всего, бессилие перед своей собственной историей.       Ло хотел бы избавиться от них. Убрать их с кожи, как будто это могло бы очистить и его душу. Но, глядя на своё отражение, он понимал, что шрамы — это не просто отметины. Это следы его жизни, его пути, каким бы трудным он ни был. И, может быть, он когда-нибудь сможет принять их, но точно не сейчас. Сейчас они оставались для него напоминанием о том, что он ещё не готов отпустить.       Минута прошла за минутой, и Ло наконец собрал все свои вещи — нужные и ненужные, которые он имел при себе. В руках он держал несколько пакетов, явно слишком много для одного человека. Забавно, ведь многие из этих вещей могли бы поместиться в карманы, если бы он не цеплялся за привычку носить всё "на видном месте". Каждая мелочь, каждая безделушка казалась слишком важной, чтобы оставить её позади.       Выдохнув глубоко, он замер на секунду, собираясь с мыслями. Мироходец оглядел комнату — всё здесь напоминало о пережитом. Пыльная мебель, остатки упаковок на полу, даже запах, едва уловимый, но насыщенный его собственными эмоциями. Он знал, что не вернётся сюда.       Собравшись с духом, Ло направился к выходу, пересекающимся коридором гостиницы. Весьма характерно для Дилана — он уже ушёл на улицу, как и говорил ранее. Ло понял, что его друг скорее всего решил не давить на него, дав время прийти в себя. Но эта тишина, сопровождающая шаги по деревянным доскам пола, показалась слишком гнетущей. Осталось лишь дойти до двери и встретить товарища.       Мысли вихрем крутились в голове. Из всех событий, из всех эмоций, что он переживал, больше всего в этот момент грели Дилан и остальные: Клео, Тим, Ричард... Ло сжался внутри от одной лишь мысли, что их времени вместе скоро придёт конец. Разлука казалась болезненной даже в теории, а на практике... Хотелось бы провести с ними ещё хотя бы один день, ещё один разговор, ещё одну совместную улыбку. Да, улыбка. Но он ведь так давно её не показывал...       Размышляя, Ло даже не заметил, как столкнулся лбом с чьей-то спиной. Спохватившись, он быстро отшатнулся и поднял взгляд — это был Дилан. Его друг, стоявший напротив, лишь слегка вздрогнул от столкновения, обернулся и уставился на Ло. И тут что-то изменилось. В глазах Ло промелькнула искра жизни, исчезнувшая в последние дни. Это было незаметно для самого Ло, но Дилан тут же понял.       — Прости, я не нарочно, — Ло натянуто улыбнулся, слегка приподнимая один из пакетов в руке, будто это могло объяснить неловкость момента. Вторая рука, дрожащая, крепко сжимала ремешок рюкзака, выдавая его внутреннюю тревогу.       — Ты уже так быстро готов? — спросил Дилан, нахмурив брови. Его взгляд блуждал по лицу друга, выискивая скрытые знаки усталости или беспокойства. — Я думал, ты ещё долго будешь там... Даже хотел вернуться и проверить тебя.       Ло понял, что за этими словами скрывается нечто большее. Это была забота, чистая и безусловная.       — Я просто задумался, когда ты вышел, — честно признался он. Ло не хотел скрывать, что его мысли вновь увели в сторону воспоминаний. Слова произнеслись спокойно, но с лёгким оттенком грусти. Дилан кивнул, словно этого объяснения ему было достаточно.       — Ну ладно, — сказал он, расслабляя плечи. — Саймон ждёт нас там, — добавил Дилан, показывая рукой на розовую машину через дорогу. Там внутри, у руля, сидел их общий знакомый, казалось, абсолютно беззаботный, несмотря на текущие обстоятельства. — Этот чёртов дед! Вот же кайфует, а я тут, понимаешь, переживаю за тебя! Если бы я мог, я бы удалил ему этот код... — пробурчал Дилан, закатывая глаза.       Ло тихо хихикнул. Его улыбка была слабой, едва заметной, но настоящей. И этого оказалось достаточно, чтобы Дилан замер, уставившись на друга с удивлением. Он не мог поверить своим глазам.       — Ты улыбаешься... Ты правда улыбаешься! — восторженно воскликнул Дилан. Его лицо моментально озарилось счастьем, и он, не сдерживаясь, бросился обнимать Ло. — Чувак, твоя улыбка прекрасна! Почему ты не улыбаешься чаще? Это же так здорово! — Дилан смеялся, радуясь этому редкому моменту.       Но Ло смутился, отвёл взгляд и почувствовал лёгкий стыд за эту неожиданную вспышку эмоций. Его улыбка согрела его самого, но стена внутренних сомнений всё ещё держала его в плену.       С Диланом и Ричардом Ло всегда чувствовал себя немного иначе. Только с ними он позволял себе быть чуточку слабее, чуточку честнее, чуточку счастливее. И это согревало его душу.       "Может, не всё потеряно," — мелькнула мысль в голове. "Может, где-то впереди есть нечто большее, чем страх и боль. Есть место для радости."       Но как только Дилан отстранился, вся тёплая волна, которую принесла его забота, вдруг ушла. Мысли, которые на мгновение обретали порядок, снова превратились в хаос. Ло почувствовал, как пустота внутри начала вновь заполняться мраком. Казалось, что-то важное исчезло, оставив после себя лишь холодное эхо тревоги.       Он выдохнул, пытаясь взять себя в руки. "Соберись, Ло. Это всего лишь ещё один шаг," — говорил он себе, но убеждать себя становилось всё сложнее. Его взгляд невольно снова упал на высокого автоматона, стоящего рядом. Дилан казался таким уверенным, спокойным, даже несмотря на то, что сам, вероятно, беспокоился. Ло ощутил укол зависти. Почему он не мог быть таким же?       Переведя взгляд на машину через дорогу, Ло попытался отвлечься. "Просто иди. Просто дойди до машины." Шаг за шагом он пересёк дорогу, и вот они уже сидят внутри розового автомобиля, где их ожидал Саймон Солус.       Саймон был явно в своём привычном беззаботном состоянии, спокойно заводил двигатель, время от времени напевая себе что-то под нос. Для него это был просто ещё один день. "Чёртов дед," — думал Дилан, сквозь усилия стараясь не показать на лице бурю своих мыслей. "Как он может быть таким спокойным? Это его дар или проклятие?"       Машина тронулась, и медленно они начали удаляться от места, которое недавно ещё казалось домом. Ло откинулся на спинку сидения, устало уставившись в окно.       Его взгляд цеплялся за мельчайшие детали вокруг. Волосы слегка шевелились от лёгкого потока воздуха, пробивающегося через окно. Казалось, в этом движении было что-то успокаивающее. Но это чувство длилось недолго. Взгляд снова переключился на окружающий мир: они проезжали мимо деревьев, чьи ветви раскачивались на ветру, словно что-то им шептали. Дома мелькали один за другим, каждый со своей историей, но сейчас — не его.       Проходящие мимо люди будто были заперты в собственных мирах. Кто-то улыбался, кто-то спешил, кто-то задумчиво стоял на перекрёстке. Для Ло это было как смотреть в другой мир, где нет боли, где нет его страхов. "А что, если они и правда живут беззаботно? Что, если я просто не создан для этого?"       Но взгляд снова возвращался к дороге, будто она могла дать ему ответы. Дорога. Всегда ведущая вперёд. Может, где-то впереди его ждёт что-то лучшее? Или что-то ещё страшнее?" Эти мысли не давали ему покоя.       Саймон, казалось, не замечал тяжести, нависшей в воздухе. Его руки уверенно управляли автомобилем, он что-то говорил о маршруте, о погоде, но Ло едва слышал. Ему не нужны были слова сейчас. Всё, что он мог сделать, — это смотреть вперёд и молча идти по этому пути, пока он не закончится.

***

      И только спустя несколько минут машина остановилась возле старого, но такого родного блогер-хауса. Знакомый фасад дома вызвал странное чувство — смесь облегчения и грусти. Здесь было столько воспоминаний, столько моментов, которые невозможно забыть. Двери машины распахнулись, и Лололошка, обхватив пакеты, неторопливо вышел наружу.       Его взгляд сразу скользнул по двору. Тихий шорох ветра, качающего ветви деревьев, и слабый звук чьего-то смеха доносились издалека. На крыльце дома стояли двое — Клео и Ричард. Девушка, как всегда, выглядела энергичной и решительной, даже если её рыжие волосы слегка растрёпались от ветра. Ричард, наоборот, казался немного смущённым, в его позе читалась какая-то неуверенность.       Клео говорила с Ричардом на повышенных тонах, размахивая руками, будто отчитывала его за какую-то очередную проделку. Ричард стоял, потупив взгляд, словно школьник, которого поймали на шалости. Но когда они заметили Лололошку, разговор мгновенно оборвался.       — Лололошка! — вскрикнула Клео, её голос буквально взорвал тишину. Не успел он опомниться, как девушка бросилась к нему, распахнув руки для объятий.       Её объятия были крепкими и тёплыми, почти удушающими, но в этом было что-то невероятно искреннее. Она прижала его так сильно, что Ло даже почувствовал, как трудно дышать.       — Мы так переживали за тебя! — голос Клео дрожал, и было видно, что она говорила это не ради слов. Её глаза сияли то ли от радости, то ли от слёз, которые она сдерживала.       — Да, мы действительно беспокоились, — тихо добавил Ричард, который подошёл ближе, но оставался чуть позади. Он старался не смотреть Лололошке в глаза, будто стыдился. Может, из-за того, что его только что отчитывали, а может, из-за собственной беспомощности в этой ситуации.       — Где ты был?! Ну где же ты был?! — выкрикнула Клео, отстранившись, но только чтобы тут же схватить Лололошку за щеки. Её пальцы чуть сжали их, и она слегка трясла его голову, ожидая ответа.       От боли Ло машинально прикусил губу, но, несмотря на это, он не мог не улыбнуться — пусть и еле заметно. Её забота была громкой, хаотичной, но такой настоящей.       — Ещё раз исчезнешь без предупреждения — хотя бы говори, куда пропадаешь! — строго добавила Клео, ослабив хватку. Но тут же, на прощание, она легонько хлопнула его по макушке, отчего парень инстинктивно втянул голову в плечи, как нашкодивший ребёнок.       — Клео, перестань, — с улыбкой вмешался Ричард, наконец взглянув на Ло. — Мы рады, что ты вернулся. Но, правда, ты заставил нас изрядно поволноваться.       Клео, казалось, была всё ещё обижена. Она надула щёки и скрестила руки на груди, словно пытаясь изобразить строгую взрослую.       Из машины Саймона Солуса вновь раздался сигнал клаксона. Он нажал на него несколько раз, намекая Лололошке, что пора прощаться и садиться в машину. В этот момент Ло обернулся, его взгляд остановился на своих друзьях. Саймон и Дилан снова начали перебранку — такая картина давно стала для всех привычной. Они больше напоминали отца и сына, чем двух друзей, настолько часто их споры были наполнены смешной заботой и нескрываемым раздражением.       Лололошка опустил глаза. Прощание давалось ему тяжело. В душе всё клокотало, и больше всего на свете хотелось разрыдаться прямо здесь, перед всеми. Но он понимал, что нельзя. Он должен оставаться сильным. Вместо этого он стоял, сцепив руки в замок, и пытался найти слова, чтобы хоть как-то смягчить момент.       — Друзья, я... — начал он, но договорить не успел. В этот момент дверь дома резко открылась, и на улицу выбежали Брай и Тим. Как всегда, они спорили — это была их неизменная привычка.       — Лололошка? — Тим тут же обратил на него внимание, быстро сокращая расстояние между ними. Его глаза сузились от подозрения, словно он искал признаки того, что что-то не так. — Где ты был? — сурово спросил он, скрестив руки на груди.       Из машины снова донёсся громкий сигнал, напоминая, что время на исходе. Но Ло не мог так просто завершить разговор. Прощание с друзьями требовало больше, чем поспешные слова.       — Ребята, я не могу долго говорить, — выдохнул он, стараясь выглядеть спокойно, хотя в душе бушевал хаос. В голове звенела тревога, мысли путались, словно разбитая мозаика. Как объяснить им, что он уезжает? Что они больше не увидятся? Что он не сможет выходить на связь?       Каждое слово давалось с трудом, а с каждым мгновением становилось всё тяжелее. Тревога обволакивала его сознание, погружая в липкий мрак. Казалось, он вот-вот утонет в этом тумане мыслей и страхов.       — Он уезжает. Мы с Ло уезжаем на несколько месяцев, и мы пришли попрощаться, — неожиданно за него проговорил Дилан, выскочив из машины и подойдя к компании. Он стоял уверенно, словно все эти объяснения для него — обычное дело. — Нам пора ехать, — добавил он, схватив Ло за руку, словно боялся, что тот передумает.       Эти слова повисли в воздухе, заставив всех замереть. Ло молчал, глядя на друзей, а они — на него. В их глазах читалось непонимание, смешанное с растерянностью. Всё происходило слишком быстро, слишком резко.       — Лололошка, ты серьезно? — наконец спросила Брай, её голос звучал тихо, почти шёпотом.       Он хотел ответить, но снова застыл, не в силах выдавить ни слова. Ему оставалось лишь смотреть на них, надеясь, что они поймут.       Дилан сильным рывком схватил Лололошку за руку и буквально потащил его к машине. Его движения были быстрыми и решительными, не давая ни секунды на размышления или сопротивление. Ло оказался внутри прежде, чем успел осознать, что происходит. Его взгляд метался по салону, словно пытаясь найти ответ на один-единственный вопрос, что разрывал его изнутри: «Почему всё происходит так быстро?»       Щелчок двери прервал его мысли. Машина уже была закрыта, словно поставив точку в этой главе его жизни. Всё кончилось слишком стремительно. Он даже не успел как следует попрощаться с друзьями, сказать им всё, что хотел. Теперь его ждал долгий путь, наполненный молчаливой грустью и воспоминаниями.       Дилан, усевшись рядом, наклонился к нему ближе, чтобы заглянуть в лицо. Его взгляд остановился на солнцезащитных очках Лололошки — те, как всегда, скрывали глаза, делая выражение лица непроницаемым.       — Чувак, послушай, я не хотел, чтобы всё получилось так быстро. Это Саймон... Он настоял, — голос Дилана звучал мягко, почти извиняющимся тоном. Он явно не пытался оправдаться, но и злого умысла в его словах не было.       — Я понимаю, — перебил его Ло, отрезая попытки объяснений. Он покачал головой, словно стараясь убедить друга, что тот не виноват. — Всё нормально, Дилан. Я не думаю, что ты плохой.       На этих словах напряжение в машине слегка спало, но не успело исчезнуть окончательно, как Саймон, сидевший за рулём, усмехнулся и бросил через плечо:       — Ну что, голубки, вы наконец-то успокоились? Едем или нет?       Эта фраза моментально вызвала бурю эмоций у Дилана. Его лицо исказилось от возмущения, и он резко выпрямился, оборачиваясь к водителю.       — Что ты там вякнул? Мы с Лололошкой друзья, а не голубки какие-нибудь! — брюнет почти кричал, размахивая руками, как будто пытаясь доказать свою точку зрения. — Хватит уже твоих дурацких шуточек!       Саймон только хмыкнул, не обратив внимания на вспышку гнева, а Дилан всё ещё кипел. Ему было важно подчеркнуть, что между ним и Ло нет никаких романтических чувств. Да и вообще, Дилан никогда не понимал, что такое любовь. Это чувство казалось ему чужим и ненужным. Даже с Брай, которая пыталась добиться от него хоть какого-то проявления ласки, он оставался холоден, словно между ними стояла стена.       В салоне машины снова повисло молчание, нарушаемое лишь гулом мотора. Лололошка, уставший от всех эмоций и переживаний, постепенно начал клониться ко сну. Его голова опустилась на плечо Дилана, который, несмотря на свою автоматическую природу, оказался на удивление тёплым.       Это тепло успокаивало. Ло позволил себе расслабиться, его дыхание стало ровным, а глаза медленно закрылись. Он давно не спал по-настоящему — бессонные ночи, заполненные мыслями и тревогой, отняли у него силы. И сейчас, пусть ненадолго, он наконец-то почувствовал себя защищённым.       Но даже в этом кратком отдыхе не было полной свободы. мироходец знал, что ему будут сниться кошмары. Они всегда приходили, как только он закрывал глаза. Мир вокруг мог меняться, но кошмары оставались неизменными, преследуя его и во сне, и наяву.       В машине продолжалась поездка, а внутри царило зыбкое, хрупкое спокойствие, которое могло разрушиться в любой момент.