/
29 октября 2024 г., 17:27
Хайба Лев был полукровкой, плохо разбирался в математике, зато легко запоминал молодёжный сленг и не совсем к месту применял его в общении с клиентами.
Яку думал, что Лев просто новичок.
Думал, что Лев ещё недостаточно «прошарен», что Льву нужен опыт. Но первые клиенты смотрели удивлённо, когда вместо того, чтобы получить информацию, например, какой материал лучшего всего использовать для визиток, какое время занимает печать, Лев обратился к ним неформально, рассказал несмешной анекдот и затем продемонстрировал прочность бумаги, разрывая образец визитки прямо у них на глазах.
Яку прятался за эппловским монитором.
У него просто нет опыта.
Он ещё совсем зелёный.
Университет не позаботился о достойном месте для прохождения практики.
Куроо мерзко посмеивался из-за своего монитора, разрабатывая дизайн очередного меню, и шутил, что Льву выдали диплом по блату, потому что он наполовину русский. Мафия, организованные преступные группировки, далее по списку.
Яку, если честно, было не до смеха, потому что каждая неудачная встреча, каждая неудачная сделка лишь подтверждала такие шутки и делала их ещё более несмешными.
Но если бы Хайба Лев был преступником, он бы вёл переговоры, прижимая дуло пистолета ко лбу обливавшегося потом клиента, а Лев был просто дурачком.
Лев задавал очень много вопросов, не мог справиться даже с самыми простыми формулами для расчёта и всё время дёргал Яку за рукав, спрашивая, что на что нужно умножать, сколько стоит бумага, какую мы выбрали печать, Яку-сан, я не понимаю, объясните.
— Боже, — Яку оставалось только обречённо закатывать глаза, цокать языком, поворачивать рабочий ноутбук Льва к себе, находить из всех писем и рассылок на почте прайс их партнёров и тыкать костлявым пальцем в цены, попутно объясняя, что это за бумага, почему она столько стоит, для какой печати она лучше всего подходит.
Лев каждый раз светился, как начищенный до блеска чайник, энергично кивал, говорил, что понял, а потом, спустя полчаса, снова ныл, что ничего не понял.
Иногда Яку хотелось его прикончить.
Их штаб не мог похвастаться особыми масштабами, поэтому они всегда искали новых сотрудников и старались усиливать команду день за днём, шаг за шагом.
Коллектив был сплочённым, дружным, но новички всё равно уходили в течение месяца или пары месяцев, иногда даже не объясняя причину.
Кто-то приходил во время практики в университете, кто-то искал работу по душе и понимал в конечном итоге, что типография — это для людей со стальными нервами.
Хайба Лев пока что лидировал среди новичков за последние полгода.
Он задержался у них аж на три месяца и явно не планировал увольняться, возможно ждал, пока это сделают за него.
Яку, начинавший работать в типографии будучи знавшим только теорию и не имевшим за спиной никакого опыта, понимал его растерянность и отчасти тупость во многих моментах, поэтому не торопился с увольнением, терпеливо объяснял раз за разом одну и ту же информацию и молча радовался, когда Лев внезапно брал себя в руки.
Помимо Яку, исполнительного директора, Куроо, помощника главного дизайнера, и Льва, всё ещё зелёного стажёра, в их команде был сам главный дизайнер — Кенма, печатник и монтажник — Ямамото, бухгалтер Фукунага-сан, и ещё один менеджер по работе с клиентами — Хината.
Кенма был единственным человеком в коллективе, которого не поглотила офисная жизнь, потому что он работал удалённо и приезжал в офис только для того, чтобы поспать на планёрках, забрать аванс и полюбоваться Хинатой.
Куроо же, будучи помощником, занимал собой чуть ли не всё пространство и приходил стабильно по графику. Графику не менее стабильных опозданий.
У Куроо были ужасные круги под глазами, в боковом кармане рюкзака всегда торчала банка энергетика, а во время обеденного перерыва Куроо смотрел тиктоки на всю громкость и, видимо, до сих пор не знал о существовании наушников. Либо знал, но ему слишком нравилось доводить Яку.
В самом начале Яку был негативно, даже враждебно настроен по отношению к Куроо и к тому, чтобы тот присоединился к их команде, даже несмотря на то, что они искали новых сотрудников, как настоящие детективы — улики на месте преступления. Они буквально в них нуждались.
Но Кенма поставил перед фактом, что больше никого не знает и что хочет работать на дому, привёл Куроо с его модной катастрофой на голове, посадил за своё место, и с тех пор Куроо работал вместе с ними уже второй год.
Ещё Яку ужасно бесило и раздражало, что обычно за исполнительного директора принимали как раз Куроо, а не его, и чёрт его знает, дело в высоком росте или в излишней пиздливости (точно не Яку, Яку пиздливый только по делу), но объяснять приходилось долго и муторно, что нет, он не исполнительный директор, он дизайнер, просто невнимательно читал трудовой договор и страдает от дефицита внимания.
Ямамото большую часть времени зависал в телефоне, неконтролируемо громко ржал, но когда дело касалось работы, то был тише воды и ниже Яку травы.
Хината был настоящим примером для подражания, и Яку очень гордился, что «вырастил» такого сотрудника — внимательного, вежливого, ответственного, заботливого по отношению и к клиентам, и к коллегам.
Смотря на Хинату, увлечённого рабочим процессом, хотелось вытирать слёзы счастья.
Если получится и Льва вырастить таким же классным сотрудником, Яку щедро вознаградит себя отпуском и на месяц забудет о том, что у него существуют какие-либо обязанности, кроме долгого сна и вкусной еды за просмотром сериалов на Нетфликс.
Не зря же он себе подписку оформлял.
Что Яку действительно нравилось во Льве — так это его поведение в неформальной обстановке.
Потому что в их коллектив он ворвался со скоростью сверхновой, и остальные несильно противились — напротив, поддерживали, охотно разговаривали, но, по большей части, конечно же смеялись и шутили над ним.
Даже Кенма, которого было сложно поймать в офисе и который забывал новичков по щелчку пальцев, проявлял минимальные эмоции.
А эмоции Кенмы — непозволительная роскошь, которая распространяется только на менеджера Хинату.
Но факт оставался фактом: Лев был ещё зелёным, не умел нормально разговаривать с клиентами на их языке, а ещё часто срывал им новые сделки, потому что ошибался в расчётах, поэтому Яку не расслаблялся и продолжал его пинать, даже если видел значительный прогресс в навыках.
Он уже проходил через это: один раз похвалишь — перечеркнёшь вообще всё, что только можно и нельзя.
Лев, конечно же, больше не рвал ни перед кем образцы, чтобы продемонстрировать, насколько «классная бумага» и «вы должны оформить заказ, качество отменное, не пожалеете» (потому что ему один раз дали пизды), но всё равно мог затупить на элементарном вопросе — и тогда Яку приходилось ловить на себе взгляды, полные мольбы о помощи.
Эппловский монитор не спасал совсем, но Яку хотя бы мог сделать видимость, что очень занят и что ему, вообще-то, пишут постоянные клиенты, а постоянные клиенты — это деньги, много денег, прости, Лев, я не могу их бросить, я люблю деньги.
Лучшая практика — человеческий мозг и стрессовая ситуация, информация усваивается гораздо лучше, пусть и очень сильно страдают нервные клетки.
Они все через это проходили.
Добро пожаловать, новичок.
* * *
То, что оставалась стабильным на протяжении не то что трёх месяцев, а целых двух лет — это невыносимые клиенты. И Куроо как раз «повезло» на такого сразу после официального выхода на работу. Тсукишима Кей был невыносимым, как минимум, из-за того, что от количества постоянных правок хотелось повеситься на галстуке. Куроо даже не носил галстуки, но ему хотелось, чёрт возьми, купить его и сразу повеситься. Желательно перед офисом, в котором работал Тсукишима. «Мне не нравится цвет, поменяйте, пожалуйста. Нужно сделать на пару тонов светлее». «Ужасный шрифт, выглядит дешёво». «Я же отправлял референсы. Откройте, посмотрите ещё раз и ответьте на вопрос: ваш дизайн и мой референс хотя бы чуть-чуть похожи?». Куроо его ненавидел так сильно, что Яку со своего рабочего места слышал, как тот злобно скрипел зубами, но вместо того, чтобы высказать своё недовольство, отправлял Тсукишиме красные сердечки и цветочки, говорил, что сделает всё в наилучшем виде, а потом кричал Ямамото, что ему нужна сигарета. Яку, несмотря на предвзятость к Куроо, предлагал ему перенаправить клиента на Кенму, потому что спокойствию Кенмы могли позавидовать буддистские монахи, но Куроо открещивался и упрямился, что всё равно сработается с Тсукишимой. Потому что если бы Кенма понял, что клиент проблемный и не приносит ничего, кроме головной боли, то запросто бы отказался от сотрудничества и посоветовал бы обратиться в другую типографию или нанять отдельного дизайнера-фрилансера. Если бы они ставили себе цели на месяц, на полгода или даже на год, у Куроо бы стабильно висела табличка: «Утереть нос Тсукишиме. Пы. Сы. И разбить ему очки». Яку немного догадывался, почему Куроо был таким упрямым по отношению к нему: когда Тсукишима Кей впервые пришёл к ним в типографию, Куроо смотрел на него такими большими глазами, будто влюбился. Тсукишима не был в восторге от прямых «что делаешь сегодня вечером?» и «боже, если ты на собеседование к нам в офис, то садись рядом со мной, ты значительно повлияешь на мою продуктивность», хмуро поприветствовал сотрудников и обратился к Яку с запросом на большой заказ: брендированные ежедневники, ручки, календари, а ещё каталоги и брошюры для укрепления имиджа компании. Яку, пользуясь своим математическим складом ума, прикинул, сколько денег они заработают на таком заказе, как быстро не то что выполнят — перевыполнят план, улыбнулся с максимальным очарованием и спросил, понадобятся ли услуги дизайнера. Тсукишима сдержанно кивнул, поправляя очки на переносице, и Яку бросил быстрый взгляд на Куроо, убедился, что придурок готов взяться на работу даже на чистом энтузиазме, и запросил с Тсукишимы пятидесятипроцентную предоплату, занося заказ в базу. Тогда ещё Куроо не догадывался, что его симпатия, вспыхнувшая в моменте, превратится в чистую, концентрированную ненависть, направленную на всех блондинов; блондинов-очкариков; блондинов-очкариков, которые надевают кашемировое пальто, складывают документы в дипломат, дёргают себя за узловатые пальцы с постриженными до мяса ногтями и недовольно поджимают губы при любом источнике шума. (Куроо с трудом потом признался, что едва не заплакал, потому что ему разбили сердце). Среди них стопроцентными натуралами были только Ямамото и Фукунага-сан. Яку не афишировал свою ориентацию, знал, разве что, про бисексуальность Хинаты и одержимость Кенмы, направленную на Хинату. Это сильно бросалось в глаза, и иногда становилось страшно за Хинату, потому что Кенма никогда не выглядел таким… счастливым и вдохновлённым. Куроо был влюблён в Тсукишиму Кея (безответно). Лев… Лев был просто дурачком. Снова. Просто дурачком. Яку было сложно определить точную ориентацию Льва: тот никогда не открещивался от геев, лесбиянок или бисексуалов; когда кто-то интересовался его типажом, он никогда не зацикливался на половых признаках и обычно начинал разговор с таких слов, как «человек», «партнёр». Лев был ужасно толерантным по отношению ко многим вещам, и Яку бы даже не удивился, если бы тот однажды просто взял и начал встречаться с голубем. Напрямую, конечно же, он не спрашивал, но предполагал, что Лев был пансексуалом и не видел никаких проблем или преград для отношений. А ещё Яку, несмотря на появление первой седины из-за ошибок Льва, признавал: тот был в его вкусе. Яку всегда питал слабость к светленьким, но с каких пор к его предпочтениям добавились «тупые», «шумные» и «русские, но не мафиози», объяснять и оправдываться не торопился. Просто Лев ему нравился, и отчасти Яку было приятно с ним работать. Это всё ещё не внезапная симпатия к Куроо. Тот и так великий страдалец. Так что реально спасибо.* * *
Планёрки — эта та ещё пытка. В основном, для Яку, потому что ему противопоказано отчитывать людей: они либо увольняются, либо планируют его смерть заранее, а Яку, знаете ли, хотелось бы самостоятельно организовать свои похороны: выбрать красивую урну для праха, заказать цветы, выбрать самые приятные благовония, может, даже установить дресс-код… В конце концов, это его прямая обязанность — проводить работу над ошибками. Иногда Яку чувствовал себя классным руководителем, которому достались самые проблемные и сложные ученики, успеваемость которых оставляла желать лучшего. — По сравнению с прошлым месяцем, мы херово поработали, — Яку выдохнул. — Я понимаю, что объём работы зависит от сезона, но в прошлом году такой ситуации не было. Что сейчас случилось? — Пришёл Лев, — Куроо скучающе развалился на стуле. — А ещё мы отказались от Game Group, которые были полными занозами в заднице, зато хорошо платили. — Но я же столько переговоров провёл и встреч и принёс крутых клиентов, — расстроился Лев. — Не принимай близко к сердцу, но то, что ты сделал за три месяца, является нормой для Яку за три недели, — Ямамото рассмеялся. — Но вообще реально от Game Group такой удар по показателям. — Я не понимаю, почему вы до последнего сотрудничали с ними, — Кенма зевнул, прикрывая рот ладонью. — Вместо них было бы проще взять несколько клиентов с хорошей прибылью и выполнять заказы на регулярной основе. — Может, мне тебя переквалифицировать? — мягко улыбнулся Яку, что совершенно не сочеталось с раздражением во взгляде. — Ты ни разу на них не жаловался, потому что они хорошо тебе платили. — Зато я жаловался! — Куроо цокнул. — Или моё мнение не учитывается? — Прости, но нет. — Да почему? — Потому что ты всегда жалуешься. — Может, дело в нашем подходе? — вклинился Хината: — Я к тому, что мы иногда можем быть слишком навязчивыми к потенциальным клиентам, и было бы хорошо заняться маркетингом и социальными сетями, чем ходить по компаниям и показывать визитки. — Предлагаешь пригнать новых клиентов через Инстаграм? Или какой-нибудь Тикток? — задумался Яку. — Ну, вообще реально тема, — Куроо щёлкнул пальцами. — Мой бро работал так в кофейне, пока в универе учился, и видео с ним залетело на лям просмотров, и поток гостей был бесконечным. — Это кофейня, — хмыкнул Ямамото. — Хотя бы пожрать можно, а у нас что? Бумагой закусывать? — Ямамото, ты мыслишь как креветка, — Кенма приподнял бровь, затем кивнул в сторону Хинаты: — Неплохая же мысль. Сейчас большинство трафика приходит с рекламы в социальных сетях. — Сам ты креветка, блин, — проворчал Ямамото, снимая кепку и прижимая ладонью помявшийся ирокез обесцвеченных волос. — И вообще, мы разве не обычная типография? Ну, типа, обычные механики, инструменты… Какая ещё реклама? — А мне нравится предложение, — согласился Яку, после чего направил указательный палец на Льва. — И я даже знаю, кто станет добровольцем в наших видео.* * *
— Но почему я? — Лев неуютно повёл плечами, когда Хината наставил на него камеру телефона, высовывая кончик языка для усердия. — Яку-сан, я, как минимум, даже не чистокровный японец! — В точку, — Яку взял со стола бутылку воды и прикоснулся губами к горлышку, делая пару глотков. — Ты привлекаешь много внимания, так что набрать пару тысяч просмотров будет легко. — Ага, — Куроо щёлкнул суставами шеи на весь офис, и вся команда синхронно сморщилась. — Главное, чтобы люди приходили за заказами, а не чтобы просто посмотреть. — Мой сотрудник — не животное в зоопарке, чтобы на него просто смотреть, — возразил Яку, заключая последнее словосочетание пальцами в кавычки. — Ну да, в зоопарке за посещение хотя бы платят, — рассмеялся Ямамото, не отвлекаясь от монитора, и дёрнул за козырёк кепки, опуская на лицо тень. — Но вообще, Яку, ты же сам его выбрал и должен быть готов к такому. — Схера ли я должен быть готов к такому? Куроо со своего места лишь выразительно на него посмотрел, но ничего не сказал. Вероятнее всего, он догадывался о том, что Яку не на пустом месте так реагировал, что Яку испытывал симпатию к новичку, и, конечно же, ему не нравилась перспектива, что кто-то будет любоваться им, прости господи, флиртовать или даже подкатывать. Чтобы Куроо провалился сквозь землю из-за своей проницательности, честное слово. — Ладно, и что я должен говорить? — спустя пару минут неловкого молчания, Лев обратился к Хинате, и тот энергично протянул ему листок с кривыми иероглифами и огромной надписью: «Сценарий». — …Я ничего не понимаю. И здесь ошибок много. — Тогда напиши сам, Лев, — Яку покрутил шариковую ручку между тонкими, узловатыми пальцами, затем обхватил её средним, указательным и большим, направляя в сторону новичка. — Критикуешь — предлагай. — Вообще-то, я прогонял текст через искусственный интеллект, — расстроился Хината, осторожно забирая листок, словно семейную реликвию, и убирая телефон в карман штанов. — Мог бы ради приличия сказать, что это круто… — Пацаны, — Куроо в очередной раз привлёк к себе внимание, и если раньше никто не смотрел в его сторону, либо смотрел, но без особого интереса, то сейчас что-то изменилось: интонации голоса, атмосфера вокруг, едва ощутимая паника и начало нервного срыва. — Тсукишима утвердил мне дизайн. — Прям утвердил? — Яку, честно, старался не смотреть слишком скептически. Лев сел рядом с ним, по привычке заглядывая в чужой монитор, и получил чёткий удар ладонью по затылку, мгновенно хватаясь руками за голову и тихо скуля. — И что, без единой правки? — поддакнул Ямамото. — И что, прям утвердил, прям без единой правки? — подытожил Хината. Бухгалтер, вернувшийся в офис пару мгновений назад, молча смотрел на них, размешивая сахар в чашке с чаем, и тоже выглядел слегка заинтересованным. — Прям утвердил, прям без единой правки, — поражённо выдохнул Куроо. Со стороны казалось, что он был готов поцеловать свой компьютер и сдерживался только из-за того, что когда-то за этим рабочим местом сидел Кенма (пусть и пару лет назад). — И пригласил меня на ужин. Я в раю? — Ты уже выдумываешь, — отмахнулся Яку, теряя интерес к разговору и возвращаясь к работе. — Лев, блять, смотри к себе в экран, хватит читать мои переписки. — Почему вы даже клиентам шлёте сердечки и цветочки, а мне посылаете только гневные стикеры? — Лев расстроился пуще прежнего, послушно отводя взгляд в сторону. Яку выразительно закатил глаза, закрывая все вкладки с мессенджерами. — Он посылает тебе гневные стикеры? — удивился Ямамото. — Он посылает тебе стикеры? — поддержал Хината. — Почему никто не хочет поздравить меня с первым свиданием? — возмутился Куроо, отъезжая на стуле к стене, по-деловому закидывая ногу на ногу и складывая руки на груди. — И да, стоп, тебе отвечает Яку?…* * *
Стоило ли говорить, что с того момента, когда Куроо наконец-то сорвал свой джекпот, Яку считал минуты до конца рабочего дня, потому что находиться рядом с Куроо было невыносимо. Он светился от счастья, с радостью принимался за новые дизайны, больше не жаловался на жизнь, на постоянные пробки, на остывшую лапшу, на отсутствие вкуса очередного клиента… и даже высыпался. По крайней мере, Куроо впервые за последние два года выглядел лучше и свежее, и Яку в глубине души бесился, потому что «а какого хрена?». «А какого хрена» — это курятник, переживший ядерное оружие, на голове; это ужасные синяки под глазами; это смятые железные банки энергетиков, от которых трещали по швам мусорные вёдра; это «я прям щас пишу заявление на увольнение» и «сколько лет дают за убийство в состоянии аффекта?». И представляете, наслаждается, зараза, жизнью. Яку смотрел на Льва, погружённого в работу, и думал: «Нет, давай только не ты». «Не меняйся хотя бы ты». Оставайся таким же придурком, который ничего не знает, постоянно паникует, отпугивает клиентов и отвратительно заполняет документы, живёт от зарплаты до зарплаты и действует на нервы своим громким голосом и длинными конечностями. Яку, будто от сердца отрывая, проверяет его работу и нехотя говорит: «Всё хорошо. Молодец». Получается очень сухо, без особого энтузиазма, и Лев расстраивается, потому что наверняка думает, что снова в чём-то ошибается, но, на самом деле, он действительно молодец. Яку же не объяснит ему, что злится из-за того, что может перестать быть ему интересен. Ни взрослые люди, ни тем более начальники и руководители не должны так себя вести. Яку себе не простит, если опустится до такого уровня. И он не опускается. Он с каждым днём лжёт всё лучше и лучше, и Лев наконец-то улыбается радостно, счастливо, потому что делает успехи и может самостоятельно вести переговоры с новыми клиентами, тем самым приносить в их компанию хорошие деньги. А ещё Лев стал популярным. Они всё-таки сняли своё первое видео, опубликовали в социальных сетях в тот же вечер, и буквально на следующий день к ним в типографию пришло десять человек, начавших разговор с фразы: «Здравствуйте, а мы увидели в инстаграме…». Яку хотелось рвать и метать, и даже Ямамото, который не мог похвастаться особой проницательностью, смотрел на него с большим сомнением. — Слушай, а ты в порядке? Сейчас сожрёшь кого-нибудь, — тот всё же не выдержал и спросил прямо, когда они выбежали на пятиминутный перекур после сытного и плотного обеда, с трудом пробираясь через толпу заинтересованных неким Львом в типографии на втором этаже. — Нет, Ямамото, я не в порядке, — Яку затянулся сигаретой, медленно выпуская дым через рот и ноздри, после чего провёл ладонью по лицу: — Вот тебе нравится Лев? — А, Лев? — Ямамото задумался. — Ну, он прикольный, пусть и сам себе на уме. А чего спрашиваешь? — Вот мне он нравится, — Яку подчеркнул последнее слово. — И когда я говорю «нравится» — значит, «нравится» не просто как человек, а, ну, как парень… Сечёшь? — Секу, — Ямамото стянул с головы кепку и почесал бритый затылок, предлагая выкурить ещё по одной. Яку быстро забрал предложенную сигарету, убирая её за ухо. — Ну и что? Почему для Куроо, например, не проблема встречаться со своим клиентом? — Потому что Куроо придурок, — мрачно улыбнулся Яку. — И потому что Куроо не хватает мозгов разделять работу и личное. Стоит Тсукишиме снова указать на какую-нибудь правку, он обижается и потом ни с кем не разговаривает. Это сильно влияет на коллективную работу и работу в целом. — Но Лев тебе нравится достаточно долгое время, — хмыкнул Ямамото, напрочь игнорируя чужое удивление. — Не смотри на меня так, я не тупой и не слепой. Да, может до Куроо мне далеко, но я всё равно что-то понимаю, в конце концов, мы работаем дохрена времени вместе… Я к чему говорю: твои чувства не влияют ни на коллектив, ни на качество работы. Вот когда ты столкнёшься с жёстким недотрахом, тогда вспомнишь мои слова. Яку равнодушно докурил остаток сигареты и взял новую, которую минутами ранее убрал за ухо, думая оставить её «на потом». «На потом» не получилось. — Что, я угадал? — Иди в задницу, Ямамото. Просто иди в задницу.* * *
— Какой придурок ёбаный написал под видео, что хочет пригласить Льва на свидание? — Яку гневно щёлкнул мышкой несколько раз по комментарию, наводя курсор на «удалить», затем передумал и кликнул по «заблокировать». — Мы работаем в типографии или на сайте знакомств? Может, я не понимаю чего-то, а? — Но продажи пошли в гору, — осторожно вклинился Хината, облокачиваясь задницей на свой стол и делая пару глотков газировки. — Да и количество подписчиков увеличилось. И, в целом, людям мы понравились. — Не мы должны им нравиться, а то, как мы работаем и какие приносим результаты, — зло выдохнул Яку, закрывая вкладку с инстаграмом и отодвигаясь от стола на пару сантиметров. — Я щас сам видео запишу, в котором чётко дам понять, что на придурка Льва бронь с момента его устройства на работу. Ямамото бросил многозначительный взгляд в сторону стола Куроо, и Куроо подвигал бровями в ответ, снова прячась за монитором. Лев, тем временем, вернулся в офис, шурша пакетами, и застыл в дверях, когда столкнулся с гнетущей аурой Яку, медленно стекавшей густым туманом со стола на пол — и прямо к ногам, выжигая подошвы и разъедая кожу. — Лев, кажется, тебя застолбили, — засмеялся Куроо, понимая, что тот, видимо, давно пришёл, но задержался за дверью и увлечённо подслушивал, впитывал в себя, как губка, каждую деталь разговора, в том числе и импровизированное признание Яку. Хината показал большой палец вверх, допил газировку и потянулся за телефоном, протирая камеру краешком хлопковой футболки. — Только учтите… — Куроо выставил перед собой руки и хрустнул пальцами, сцепляя их между собой. — Лучше сразу закрывайте комментарии. Столько шуток про вашу разницу в росте я не выдержу.
