Маврик

В тот момент он ещё не осознавал, какое впечатление спектакль произвёл на зрителей; ещё не понимал, что завтра может проснуться звездой. Он смотрел в глаза человека, которого обожал и ненавидел, на своего кумира детства, свою первую и единственную любовь, и понимал, что у него получилось. Он услышал от него то самое слово, которое даже не рассчитывал услышать на самом деле. И это было прекрасно, это было даже лучше признания в любви. Их отрезвил занавес, упавший перед ними, скрывая танцоров от зрительного зала. Ибо быстро встал, помог Сяо Чжаню подняться из шпагата, на них налетела труппа, и все почему-то говорили именно ему: - Ибо, это было так классно! Ибо, супер, у тебя сегодня какой-то особенный настрой? Я прям по-другому посмотрел на эту роль, Ибо, ты потом расскажешь, как ты готовился?.. Но Ван Ибо держал в руках Сяо Чжаня, а тот не отрывался и смотрел на него, и повисшее в воздухе слово читалось в его глазах. Сяо Чжань был очарован. А Ибо понял, что ему недостаточно. Всё, что он успел накопить, не выплеснулось полностью, ещё кипело, и Незнакомец не желал покидать его так быстро. - Приготовьтесь на поклон! - услышали они голос мисс Свон. За кулисами зал бушевал. Актёры построились в линию, занавес разъехался, зал встал. Слышались крики "Браво!", свист, потом какофония хлопков выровнялась в единый ритм. У сцены уже толпились люди с цветами. Актёры сделали шаг вперёд и поклонились, как отрепетировали. Ибо не чувствовал ничего, кроме желания разложить Сяо Чжаня на первой же поверхности, и тот смотрел вперёд пустым взглядом, словно всё его внимание было на партнёре рядом. - Сяо Чжань! Сяо Чжань! - кричали поклонницы, теснясь у живого оцепления из охраны. На сцену полетели цветы, шеренга актёров отступила вглубь сцены, и на авансцене остался только Сяо Чжань, раскланиваясь. Люди не переставали хлопать, это было какое-то неистовство. Потом Сяо Чжань оглянулся на Ван Ибо, и тот тоже подошёл, как и Иван с другой стороны. По залу прошла новая волна криков. Их продолжали закидывать цветами, откуда так много? В углах на авансцене стояли целые корзины. Они отступили, дав возможность поклониться кордебалету, после чего на сцену вышли все причастные к созданию шоу: мисс Свон, Анна, Лена, композитор, который смиксовал музыку... Раскланялись, снова раскланялись. - Давай занавес, хватит, - услышал Ибо слова Сяо Чжаня, обращённые к мисс Свон, и та сделала знак Монике за кулисами. Занавес вновь съехался, и Ибо сразу же взял Сяо Чжаня за руку, чтобы увести за собой. Пока кланялись, никакого облегчения не пришло, наоборот, ему не терпелось. Сяо Чжань не возражал. - Чжань, мне передали, что вице-президент хотел бы увидеться с тобой и пригласить тебя... - Нет, - вырвалось у Ибо. Сяо Чжань взглянул на него покорно, словно Ибо имел право, и ответил оторопевшей мисс Свон быстро: - Всё потом, сегодня никуда не пойду. Скажи, что я сильно устал, всё завтра... Ван Ибо дёрнул его за руку и вывел из толпы радостных артистов, ведя за собой. Они покинули сцену и направились в кабинет Сяо Чжаня. С каждым шагом Ибо всё больше ускорялся, всё больше чувствовал нетерпение... Когда дверь кабинета закрылась за их спинами, Сяо Чжань посмотрел на него взглядом, ожидающим всего. "Он вполне предполагает, что я могу прибить его здесь на месте", - подумалось Ибо, и сказал ему коротко, в приказном тоне: - На стол. И Сяо Чжань повиновался. Сопротивление лишь на мгновение отразилось на его лице, после чего он подошёл к собственному столу, за которым проводил совещания с командой, и лёг на него грудью, выставив свою круглую сочную задницу напоказ. Волна похотливого жадного удовольствия захлестнула Ибо, и Незнакомец в нём довольно зарычал. Мозгом он понимал, что никакого полноценного секса у них не будет. Слюна - очень хреновая смазка, что бы там ни изображали актёры в порнушке, да и анальный секс - не то мероприятие, которое происходит спонтанно. Хотелось скорее установить над ним власть, чем заняться сексом, показать ему его место, Ибо заслужил, заработал, он имел право теперь и предъявлял свои права, и Сяо Чжань чувствовал также, поэтому покорялся. Он бы не подчинился, если бы это было не так. Ибо подошёл вплотную и втëрся в него полувставшим членом, огладил его округлые ягодицы и со всей силы рванул ткань танцевального трико в стороны. Та затрещала и поддалась, а Сяо Чжань вздрогнул от неожиданности: - Костюм!.. - У тебя ещё два запасных, - Ван Ибо размахнулся и шлепнул его по ягодице, как мечтал уже очень давно, чëрт, слишком давно. - Думаешь, я не знаю? Слушайся, сегодня ты мой щенок. И Сяо Чжань покорно притих, чудеса. В разорванной дырке чёрного трико алел на упругой половинке шлепок, а между половинками пролегала бежевая лента танцевального бандажа, наподобие женских стрингов. Понимая, что никакого проникновения не будет, Ибо думал просто потереться о Чжаня членом, подрочить себе и залить его задницу своей спермой - прекрасное окончание славного дня. Каково же было его удивление, когда, сдвинув ленту бандажа в сторону, и коснувшись его дырочки большим пальцем, он почувствовал, что та влажная и расслабленная. Что?! Ибо бесцеремонно вторгся в него сразу двумя пальцами, понимая, что его догадка оказалась верна: Сяо Чжань был смазан и растянут. - Сука, - выдохнул он, сгибая в нём пальцы, вызывая у Чжаня болезненный стон, - да ты себя бессмертным, что ли, почувствовал? С кем ты ебался сегодня? Шлюха. Твоя дырка ещё влажная, смазка даже не впиталась, ты прямо перед спектаклем успел перепихнуться?! С Иваном, да?! Но мозгом он понимал, что нет, они бы не успели, Иван всё время был у него на виду, тогда кто? Кто?! - Нет-нет!.. - застонал Сяо Чжань, весь сжимаясь, заводя руку за спину и цепляясь за его запястье. - Нет, Ибо, ни с кем, никого не было, я сам! Ван Ибо замер: - Что "сам"? - Игрался с собой, клянусь, у меня... У меня тут есть игрушки. - Игрался с собой? - Ибо всё это невероятно заводило. Член у него уже стоял колом. - Трахал свою дырку прямо перед спектаклем? Он двинул пальцами мягче, нащупывая его простату. - Д-да!.. - Так не терпелось, Чжань, а? Всё зудело внутри? - Да, - это был уже стон, потому что простату он нашёл. - Да, очень... - Какая же ты шлюха. Строишь из себя не бог весть что, но на самом деле ты шлюха, каких поискать... - Да, Ибо... Ибо выругался и свободной рукой стянул с себя мокрое от пота танцевальное трико вниз, вместе с собственным бандажом, оголяя вставший член, и ткнулся головкой к пальцам. - Господи, ты не представляешь, как я на тебя злюсь, - сказал он, медленно погружаясь и убирая пальцы. Сладкая дырочка Сяо Чжаня обжимала его со всех сторон. - Убил бы тебя на месте, честное слово. И я убью, можешь не сомневаться, жить тебе не дольше премьерных спектаклей, но сначала я тебя трахну. Когда он оказался внутри, в тесном жарком пространстве, и двинулся, вырывая из себя и Чжаня первый слитый стон, Ибо бросило в нежность, стало душевно больно и сладко. Господи, он ведь так любил его, так любил, ну зачем же надо было быть такой сукой, пожалел бы, он ведь к нему со всей душой, а теперь-то... Ибо опустился на Чжаня сверху, почти лёг, ткнулся носом тому за ухо, собрал языком росинки пота с шеи, прижался губами к позвонкам, двинулся бёдрами второй раз, третий, четвёртый... Чжань елозил грудью и ладонями по столу, стонал на каждый его толчок немного болезненно, с придыханием, но страстно. - Нет, - Ибо подался назад, вышел: - Переворачивайся. Хочу видеть твоё лицо. Сяо Чжань мгновенно послушался, лёг на стол спиной, скидывая обувь с ног, придвинулся ближе, чтобы Ибо было удобнее брать его. Ван Ибо развëл ему коленки, ткнулся членом вновь, подумав о том, что они впервые без защиты. Он даже не вспомнил... Ну и хрен с ним. За себя Ибо знал, что чист, а Чжань... Если у него что-то есть, значит, подохнут вместе. Ничего Ибо не хотел в ту минуту так сильно, как трахнуть эту узкую задницу. Сяо Чжань сладко застонал и подался вперëд, к нему, обвивая его шею руками, притягивая к себе: - Ибо... Они мокро и пошло поцеловались, почти вылизывая друг друга языками, пока Ибо двигался в нём, а Чжань сжимал его коленками. И, чем лучше физически ему становилось, тем хуже было в душе. На глаза наворачивались слезы от этого жаркого, раскрытого, податливого и влюблённого Сяо Чжаня. Ибо почти взвыл на пике, прижимаясь своим лбом к его и вытрахивая бëдрами, и перед оргазмом вбился жестоко, больно, мстительно, замирая от мощнейшей волны, которая накрыла его, а потом и Чжаня сразу следом. Мы бы могли с тобой вот так сразу, с самого начала, с осени ещё... Ты ведь хотел меня, поэтому и взял в основной состав на эту роль: распалять тебя, жаждать тебя, искушать тебя. Что же ты так вырезал по живому, а теперь пытаешься залатать своей лаской, своими объятиями, глазами своими невероятными... Ибо поднялся, одуревший, оргазм так ударил ему в голову, что в висках пульсировало а перед глазами все кружилось. Покинул тело Чжаня, который раскатанный, одурманенный остался на столе, пошловато раскинув ноги. Ибо нашёл на столе влажные салфетки, обтёр себя, выкидывая их в мусорку, поправил штаны, оглянувшись на Сяо Чжаня. Тот всё лежал, не двигался, раскинув руки, словно распятый, и в тишине кабинета прозвучал его единственный вопрос: - Ты сможешь так ещё девять раз? Ибо не стал уточнять, про что тот спрашивал: про спектакль и его попадание в образ, или про их секс после. А может быть, про всё сразу. - Да, - сказал он. - Не сомневайся. И ушёл. Уйти первым было для него принципиально важно. За дверьми кабинета в коридоре стояли мисс Свон и костюмерша, немного даже напуганные, с круглыми глазами и горящими лицами. Ван Ибо ухмыльнулся, взглянул на последнюю: - Прошу прощения, вам придётся забрать мой костюм с первого этажа, вся моя одежда там. Они странно смотрели на него, словно он только что захватил театр и объявил директором себя. Ибо вежливо кивнул первой и второй: - Дамы... - и ушёл, оставив их позади. Дома он умылся и всмотрелся в своё отражение, пытаясь понять, ушёл ли Незнакомец. Или лучше называть его Хосе? Нет, никуда он не ушёл, затаился, сука. - И как тебя теперь вытравить? Но пока вытравливать не нужно было. Впереди ещё два спектакля, завтра и послезавтра - и первый перерыв в четыре дня перед следующей серией спектаклей. А потом завершающий - и домой, в Китай, подальше от всего, отдыхать, приходить в себя и думать, что же делать дальше... Пока у него не было ответа, и он боялся что-либо загадывать. Сынёна, к счастью, не было дома. После всего произошедшего на душе образовался какой-то тяжёлый осадок, но Ибо не захотел копаться в себе и анализировать, а затолкал тревожное чувство поглубже в уголки своей души, чтобы оно не мешало, не тянуло, ведь завтра всё должно было повториться. И оно повторилось. От осадка в душе просто стало тяжелее, но Незнакомец никуда не уходил, а всё ещё смотрел на него из зеркала, холодный и спокойный, словно знал что-то такое, о чëм сам Ибо пока не догадывался. Ван Ибо повторил всё, что и накануне: собрался и загримировался в общей гримëрной кордебалета, абстрагировался от всех, ни с кем не общаясь, чтобы сохранить настрой. Тело гудело, не полностью восстановившись после вчерашнего, но он размялся и разогрелся в пустом классе, боясь смотреть на себя в зеркало. Сяо Чжань всë-таки подослал к нему мисс Свон, чтобы спросить, не хочет ли он вернуться в кабинет, наверх. После вчерашнего девушка чувствовала себя явно смущëнной и избегала смотреть Ибо в глаза: - Ибо, Сяо Чжань спрашивает, не хочешь ли ты вернуться? Ребята из кордебалета засвистели и заулюлюкали, услышав её вопрос: - Ничего себе, Ибо, кажется, тебя просят о прощении! Чем это Сяо Чжань так успел проштрафиться? Зуб даю, что такого никогда ещё не было, а Лиззи? Ван Ибо покосился на Ивана: тот благоразумно молчал, лишь растянув в лëгкой ухмылке уголок губ. Он перевёл взгляд на мисс Свон: - Скажи ему нет, я останусь здесь. Она быстро кивнула и ушла с явным облегчением. - Боже, какой холодный и неприступный! - сказал кто-то с нескрываемой злой иронией. - Да ладно тебе, чего ты? - зашептались за спиной парня. - Ну а что они ломают тут комедию перед всеми? Бесит. Ибо встал и вышел, переждав начала спектакля на лесах, под потолком сцены. Если первый спектакль считался "президентским", то второй был для СМИ. Огромное количество журналистов, фотографов, блогеров и инфлюэнсеров заполнили зал. Пресса занимала полные три ряда в самом начале, так ещё и сам спектакль снимали на камеру. Сяо Чжань снимал каждое своё шоу, чтобы потом сделать огромное количество шортсов, рилсов и блогов, которые будет постепенно показывать и публиковать следующие полгода. Как только он увидел Сяо Чжаня в тот день, то понял, что того тоже за ночь не отпустило. Чжань был тревожный, влюблённый, так тонко настроенный на него, и реагировал буквально на каждый вздох Ван Ибо. Где-то задней мыслью Ибо даже порадовался, что второй спектакль будет увековечен, потому что такого красивого, чувственного, нежного и трепетного Сяо Чжаня, каким тот был на втором спектакле, Ибо не видел его ещё никогда. Их дуэт был естественным, словно отражение всего, что Ибо ощущал. Ибо танцевал про них. Про их отношения, про свои наполовину безответные чувства. Люблю и ненавижу, хочу убить, когда ты изматываешь меня, и тоскую, стоит нам расстаться. Может быть, это зависимость, а не любовь, но какая разница? Если оно держит и не отпускает, если оно уже стало честью сердца, души и почти всей жизнью? Когда Сяо Чжань оказался на шпагате перед ним, а Ибо нависал сверху, стоя на одном колене, Чжань смотрел на него так, как не смотрел ещё ни разу. Он заполошно дышал открытым ртом, а потом вдруг потянулся к Ибо и поцеловал. На глазах у журналистов, прессы и камер, ещё до того, как дали занавес. Аплодирующий зал взревел в новом волнительном экстазе, занавес закрылся, но шум не прекращался, их просто не хотели отпускать. Не отпускал Ибо и Сяо Чжань. Обнимал его за шею, притягивая к себе, засовывал в него язык и даже постанывал от удовольствия. Ибо не ожидал такого от Сяо Чжаня, уж точно не на сцене, когда спектакль ещё не закончился. Это ведь было напоказ, на публику, он бы не поверил, что Чжань не смог сдержать чувства, уж точно не он. - Давай сегодня снова сделаем это, - прошептал Чжань, когда наконец-то оторвался от него. - Зачем ты... - Ибо сжал зубы и цыкнул недовольно, выбираясь из его рук, поднимаясь и всë-таки подавая ему руку: - Вставай, у нас поклон. Сяо Чжань легко улыбался, словно не видел в своём поведении ничего предосудительного. Завтра о них опять напишут все, кому не лень. Если раньше о том, что они любовники, ходили лишь слухи, то теперь у этих слухов появилось существенное доказательство. Актёры и мисс Свон стояли в кулисах, смотрели на них и явно испытывали вторичный стыд. Никто не решался подходить к ним, люди мялись в стороне и неловко улыбались. - Мисс Свон, давай команду, пора выходить на поклон, не задерживай зрителей, - махнул ей руководитель, и та дала команду в рацию, а остальные артисты быстро сбежались, выстроившись в ряд. Когда зрительный зал вновь увидел Сяо Чжаня и Ван Ибо - шумел так, что начало казаться, будто звуковая волна сейчас пробьёт им грудные клетки, вспышки фотокамер ослепят их, а секьюрити не выдержат наплыва людей. Между "Бис!" и "Браво!" слышались уже первые вопросы от самых нетерпеливых: - Сяо Чжань, поцелуй задумывался по сюжету, или это была ваша импровизация?! Мы знаем, что на первом спектакле никакого поцелуя не было! Вы теперь будете целовать своего партнёра после каждого спектакля? Зал не утихал, хотя артисты поклонились уже по три раза вместе и порознь. Мисс Свон пришлось дать Сяо Чжаню в руки микрофон, чтобы утихомирить зал. Он сделал руками знак "тише" и ответил всем разом с очаровательной улыбкой: - Сегодня мы не договаривались о конференции, но, если будет потребность, я дам её для всех желающих. Я рад, что вам понравилось шоу, но на этом всё, нам пора отдыхать. Он отдал микрофон мисс Свон и увёл Ибо со сцены ещё до того, как зрители успели опомниться. Ибо вырвал свою руку из его при подходе к кабинету, Сяо Чжань оглянулся. - Зачем ты всё это сделал? - А что? - его взгляд резанул остро: - Публичное выражение чувств не для тебя? Чжань толкнул дверь кабинета бедром и втянул Ван Ибо за собой, припечатывая того к стене. Парень попытался высвободиться, но Сяо Чжань прижался к нему губами и держал его в своих ласковых тисках до тех пор, пока пыл возмущения в Ибо не погас. А, когда отстранился, прошептал уже совсем по-другому: - Я сделал это, потому что сегодня снимали. Хотел запечатлеть для себя, навсегда. Эти слова ударили Ибо в самое сердце, стало больно и сладко, он хотел злиться на Сяо Чжаня, видит бог, у него было много поводов злиться, но Чжаню так хотелось поверить... Сяо Чжань отступил, и за его спиной Ибо увидел, что на длинном столе для переговоров, в самом центре, показательно и дерзко стоял тюбик с анальной смазкой. Ван Ибо перевёл взгляд на Сяо Чжаня, тот почти смеялся. - Ты издеваешься? Сяо Чжань встал рядом со столом и, не сводя с Ибо взгляд, принялся медленно расстегивать свой костюм: - Только не рви на мне трико, прошу, у меня осталось всего две пары. Он всё заранее знал и заранее всё продумал, и это придало Ибо необходимый импульс злости, который надо было срочно выплеснуть именно так, как Чжань хотел, так, как вчера. Они кинулись друг к другу в порыве страсти, раздеваясь на ходу, помогая стягивать липкие и мокрые от пота вещи. Ибо уложил Чжаня на столе, и тот похабно развёл ноги, предоставляя к себе полный доступ. Ибо щедро вылил смазки, вторгся в него двумя пальцами и массировал простату, пока Чжань стонал и они целовались, потом в ход пошёл третий палец, Ибо взялся за член Чжаня и поддрачивал ему, а у самого так крепко стояло, что аж голова кружилась. Он вторгся наконец-то членом, и Сяо Чжань сразу оплëл его ногами, его жаркий язык то и дело проникал Ибо в рот, он подмахивал и прижимался, стонал и шептал на китайском бесчисленное количество слов, ласковых и грубых, страстных и разжигающих мстительное озлобление, заставляющих вбиваться размашистее и грубее. Когда Ибо кончил, ему показалось, что все силы разом покинули его. Два хореографических спектакля и два секса вымотают кого угодно. Он рухнул на Сяо Чжаня сверху, понимая, что тот ещё не достиг пика, потом сгруппировался, обхватил любовника и поднял его на себя, оторвавшись от стола и направляясь в сторону более удобных диванчиков. Чжань лишь разморенно замычал и утянул его за собой вниз, когда Ибо положил его на диван. Ибо лежал между его ног, даже не выходя, чуть приподнялся, нащупал член Сяо Чжаня и додрочил ему, приняв семя в ладонь. Тот вроде стал засыпать после оргазма, и Ибо пожалел, что рядом не было даже пледа, чтобы укрыть Сяо Чжаня. Самым большим желанием его было уснуть прямо так, но он понимал, что нельзя, поэтому невероятным усилием воли оторвал себя от горячего тела, поднялся, нашёл салфетки, вытер ладонь. Открыл шкаф и на верхней полке увидел свёрнутый плед. - Останься, - прошептал Сяо Чжань, когда Ибо укрыл его сверху. - Поехали ко мне. Ему понадобилось усилие чтобы ответить: -Нет. Потому что если я поеду, завтра ничего этого уже не будет, и ты это знаешь. Завтра ты снова станешь холодной и презрительной сукой. Поэтому мне нужно уйти сегодня, чтобы сохранить это всё. Для тебя и для меня. - Не натягивай снова костюм, он холодный и противный, - сказал Сяо Чжань, не открывая глаз. - В шкафу висит мой халат, возьми его. Ибо заглянул в шкаф, сдëрнул халат с плечиков, накидывая на себя: - Спасибо. Сяо Чжань наконец-то открыл глаза и молча смотрел, как тот завязывает пояс и собирает части их сценических костюмов с пола. - Ты не вернёшься? Ибо понял, что Сяо Чжань спросил про гримëрку и снова ответил не глядя на него: - Нет. Он сгрудил части костюмов на стол, отсюда костюмерша всё и заберёт. - Ибо... Парень оглянулся. Сяо Чжань смотрел прямо на него и губы его подрагивали, словно он порывался что-то сказать. Но не сказал. - До завтра, - произнёс Ибо и закрыл за собой дверь.