Слабость на двоих

Тусовка была в полном разгаре — музыка, смех, бесконечные разговоры. Их затянуло в какой-то клуб. Саша сидел рядом с Ильёй, потягивая свой напиток и лениво наблюдая за ребятами, которые вели активный спор о чем-то.  В какой-то момент к Илье подошёл незнакомый парень, явно выпивший. Это оказался очередной зритель. Сначала его развязная речь выглядела как обычная болтовня, но скоро она переросла в неприятные подколки. Илья, как ему это было свойственно, предпочёл не реагировать, лишь смеялся над происходящим. Но парень не отступал, продолжая говорить что-то едкое. Саня внимательно следил за происходящим, ощущая, как Эксайл напрягается, хотя внешне это было незаметно. Ребята же в это время продолжали накидывать шуток.  — Ты реально терпила, да? — выкрикнул парень, толкнув Илью и после начал похлопывать его по щекам. Это был предел. Ермолаев встал с места, не говоря ни слова, и одним быстрым движением ударил парня в челюсть. Тот, ошеломлённый, упал на пол. — Проблем себе искал, уёбок? — спокойно сказал Саня, глядя на лежащего. — Поздравляю. Ты их нашел.  Илья, тяжело дыша, смотрел на парня, которого только что сбил с ног Саша.  Парень хоть и ненадолго потерял координацию, но спустя пару секунд вскочил на ноги, и кажется, ярость на его лице вспыхнула ещё сильнее. Он бросился на Саню с кулаками, накинувшись так, что тот едва успел среагировать. Илья тут же попытался вмешаться, но всё произошло слишком быстро. Парень успел ударить, и его кулак угодил точно в губу, разбив её. Саня пошатнулся, но сохранил контроль, готовый дать отпор, как их уже начали разнимать. Парадеевич и Даня подскочили к ним, оттаскивая парня в сторону, пока Кореш потащил Фраму в другую. — Ты совсем ебнулся? — крикнул Даня, держась за парня, который ещё пытался вырваться. Саня, вытирая кровь с губы, повернулся к Эксайлу, который замер рядом, его взгляд был полон смеси ярости и беспокойства. Илья протянул руку, легко коснувшись его плеча. — Ты в порядке? — тихо спросил он, пытаясь понять, насколько серьёзно дело. Саша усмехнулся сквозь боль, убирая руку с губы: — Всё нормально. Ничего страшного. Он продолжал держать руку у губы, вытирая кровь, но его взгляд был спокоен, почти безразличен к тому, что только что произошло. Парень, которого Даня удерживал, всё ещё пытался вырваться, выкрикивая бессвязные оскорбления. — Пусти меня, я его ебну! — Заткнись уже, — раздражённо сказал Данила, удерживая его на месте. — Ты тут один выебанный, давай проваливай, пока хуже не стало. Илья стоял рядом с Фрамой, его взгляд напряжённо блуждал между парнем и Сашей. Он ненавидел конфликты, ненавидел, когда все доходило до таких ситуаций. — Сань, может, выйдем? — тихо предложил Илья, его голос был почти умоляющим. — Давай не будем больше в это лезть. Ермолаев посмотрел на него, на секунду задержав взгляд, а затем кивнул. — Ладно. Тут больше нечего делать. Они направились к выходу, пока ребята продолжали удерживать разбушевавшегося парня. Илья обнял Саню за плечи, едва заметно сжимая его, как будто боясь, что тот снова вернётся и продолжит драку. Когда они вышли на улицу, тишина ночи резко контрастировала с шумом вечеринки. Илья остановился, оглядываясь на Сашу. — Ты... ты точно в порядке? — снова спросил он, не в силах сдержать беспокойство. — Да, Илья, всё нормально, — ответил он, хмыкнув. — Это всего лишь разбитая губа. Не в первый раз. Яцкевич сжал губы, глядя на него. Он знал, что за этой легкостью скрывается столько же сдержанных эмоций, как у него самого. По дороге домой Эксайл не мог избавиться от тяжёлого ощущения внутри. Мысли беспорядочно метались в голове, накручивая вину, словно клубок колючей проволоки. Он снова оказался тем, кем всегда боялся быть: слабым, неспособным дать отпор, «пупуней», прячущейся за чужой спиной.  Ладно. Не за чужой — за Сашиной.  Но какая разница? Все повторилось, как и всегда. Когда надо было показать силу — он проглотил агрессию, заткнул её внутрь, лишь бы не вспыхнуть. Он не хотел проблем, он никогда не хотел драк. Но теперь результат был у него перед глазами: Саня с разбитой губой, всё такой же спокойный и будто безразличный. Словно сам удар был для него чем-то обыденным.  Илье казалось, что от этого становится ещё хуже. Всё внутри кипело, но на поверхности только тишина и удушающий груз беспомощности.  Когда они вошли в квартиру и дверь за ними мягко щёлкнула, Илья первым делом снял куртку и не оглядываясь прошёл на кухню. Он знал, что нужно собраться и хотя бы чем-то помочь своему парню, даже если это будет мелочью вроде аптечки и воды.  Ермолаев сел на диван, откинувшись на спинку и устало провёл рукой по лицу. Губа всё ещё слегка кровоточила, но он даже не потрудился вытереть её как следует.  Илья вернулся через пару минут с ватными дисками, антисептиком и ледяным компрессом. Он молча присел рядом, чуть подался вперёд и аккуратно взял его за подбородок, развернув лицо к себе.  — Дай, я обработаю, — тихо сказал он, даже не поднимая взгляда.  Саня не сопротивлялся, только слегка улыбнулся, уголок его губы дёрнулся от боли. Илья зажал ватный диск с антисептиком и мягко провёл им по разбитой губе.  — Больно? — едва слышно спросил он.  — Не сильно, — ответил тот, наблюдая за ним с тёплым, чуть уставшим взглядом. — Ты, как всегда, переживаешь больше, чем надо.  Эксайл хмыкнул, но в голосе его не было ни капли иронии. Он продолжил обрабатывать рану, стараясь не делать резких движений. В груди всё так же скручивало от вины, и каждое прикосновение будто говорило: «Извини. Прости меня». Но вслух он не мог это сказать. Словно слова были бы слишком слабыми и бессмысленными.  Когда он закончил, приложил к губе пакет с льдом, осторожно придерживая его рукой.  — Так лучше, — пробормотал он, а затем, убрав пакет, словно бездумно, обнял брюнета за плечи и прижал его к себе.  Саша чуть удивлённо выдохнул, но тут же расслабился в этих объятиях, позволив себе опереться. Тот держал его крепко, как будто это был единственный способ загладить всё, что он чувствовал. И в этой тишине, в лёгком мерцании приглушённого света, все напряжённые эмоции медленно начали растворяться.  — Прости, — наконец выдохнул Илюха, уткнувшись лицом в Сашино плечо. Его голос звучал тихо, почти умоляюще. — Прости, что всё так вышло. Я опять... я просто не смог.  Ермолаев мягко вздохнул и провёл рукой по его волосам, как бы успокаивая.  — Не вини себя, Илюш. Всё нормально. Мы ведь дома, и всё позади.  Но Яцкевич покачал головой, упрямо продолжая:  — Нет, не нормально. Я всегда так. Я никогда... — он прервался, чувствуя, как слова застревают где-то в горле. — Я должен был заступиться сам, а вместо этого ты снова прикрыл меня. Это неправильно.  Саня помолчал, потом осторожно убрал лёд в сторону, так что мог приподняться и обнять Илью в ответ. Он прижался к нему ближе, их дыхания смешались в тихом, непринуждённом ритме.  — Ты сделал всё, как мог, — сказал он, тоном, в котором не было ни укоров, ни жалости. — И я сделал то, что хотел. Не потому что ты не смог, а потому что ты для меня важен.  Эксайл крепче сжал его в объятиях, будто стараясь удержать этот момент как можно дольше. Его дыхание было тяжёлым, но постепенно становилось ровнее.  — Я просто не хочу, чтобы ты страдал из-за меня, — прошептал он.  — А я не хочу, чтобы ты менял себя ради кого-то. Мне важен ты такой, какой ты есть, Родной. И, честно говоря... Мне нравится, что ты не лезешь в драки. Просто будь рядом, и этого будет достаточно.  Илья закрыл глаза, позволяя этим словам осесть где-то глубоко внутри. Он ещё долго держал Саню в своих руках, ощущая, как напряжение постепенно уходит, оставляя лишь тепло и тишину. Впервые за этот вечер ему стало немного легче. Не потому, что вина ушла — она всё ещё тлела где-то в глубине. Но потому, что Саня был здесь, рядом, и ему ничего не нужно было доказывать. Просто быть рядом — этого действительно было достаточно.