Выжженная земля

Голова раскалывается. Валентино понятия не имеет, что он делал прошлой ночью, но всё перед глазами плывёт, а в голову будто забивают гвозди. Он немного пошатывается, пока бредёт по коридору, чувствуя себя мёртвым и выжатым. Вельветт машет ему из общей комнаты. Она бессмысленно пялится в какой-то модный журнал прошлого десятилетия, зато хотя бы больше не пытается пялиться в телефон. У Валентино что-то вроде похмелья, но он не помнит, что пил вчера и с кем именно пил. Всё вокруг кажется ему совершенно нормальным, даже слоняющийся по коридорам впечатлённый Вокс. О, чёрт, верно. Он проебался. Он так сильно проебался с Воксом, что этот парень уже второй месяц проводит под чужим надзором, с каждым днём будто бы только больше расцветая. Он не несёт чушь, а ещё ужасно любит болтать обо всём подряд, не зацикливаясь исключительно на своей старой работе. Он даже больше не говорит с Богом! Валентино ненавидит это, а ещё больше он ненавидит то, что он не причастен к стабилизации своего бывшего пациента. Стоило только передать Вокса в другие руки, всё стало намного лучше, но Вал... ...скучает по нему. По глупому придурку, который пытается спрятаться в шкафу. Он вываливается на улицу через чёрный ход и дрожащими руками достаёт сигарету из пачки, сунув её в рот. Вельветт бы пошутила про Фрейда и желание сосать член, а Вокс бы посмеялся из-за этого, но их тут, конечно же, нет. — Тяжёлое утро? — женский голос даже звучит улыбчиво, если так вообще реально. Валентино вздрагивает, чуть не выронив сигарету изо рта. Доктор Рози улыбается так очаровательно, что можно понять, как в её отделение столько счастливых пациентов. Если бы Валентино получал такие улыбки ежедневно, он бы тоже был счастлив. А если бы он мог уложить Рози... — Искала вас, чтобы передать кое-что важное, — продолжает она, обрывая все тяжёлые от количества похоти мысли Валентино. Он замирает, как олень в свете фар, потому что ничего в руки так и не получает, только весёлый смешок от Рози и неловкое пояснение. — Не физически, он стал стесняться своих рисунков в последнее время, — она выглядит почти что невинно, но Вал устало кивает. Вокс рисует не лучше всех на свете, но обычно он гордился каждым творением. Это звучит, как плохой звоночек. — Ну так что там? — он поджигает сигарету, почему-то продолжая думает о тонких пальцах Вокса, будто бы они могли бы высечь искру. — Он говорит, что виноват, хотя не понимает, за что именно. И что сожалеет, — Рози смотрит куда-то далеко в пустоту. Валентино тоже понятия не имеет, из-за чего Вокс чувствует себя виноватым, но он где-то глубоко в душе душе думает, что это правильно. Но не значит, что ему нравится! — Как он вообще? — интересуется Вал вместо ответа. Рози понимающе кивает и не собирается возвращаться к теме с рисунками, будто бы эта проблема уже была в её планах. Валентино чувствует совсем немного удовлетворения, раз уж ему пришлось доверить Вокса другому врачу. — Приступов почти не было и даже его настроение стабильно хорошее без уклонов в меланхолию. Но ему ещё нравятся тёмные прохладные места, где можно смотреть в планшет, если разрешить ему это, он больше не будет пытаться уйти в город, — продолжает она не тоном, которым отчитываются доктора. Так лучше, так будет спокойнее. Валентино кивает, принимая происходящее, раз уж оно изволит происходить. — Мы пытались добиться этого последние месяцы, — бормотание разочарованное, Вал не уверен в своих методах, но он вообще ни в чьих методах не был уверен всё это ебучее время. Рози ободряюще прикасается к его плечу. — У всех есть маленькие секреты. Они подходят одним пациентам, но не другим, Валентино, — успокаивающе щебечет она, пока Вал устало качает головой: — И какие же секреты подходят Воксу? Она задумчиво мычит несколько бесконечных секунд, а потом прикосновение к плечу Вала становится немного ощутимее и он даже вздрагивает, чтобы столкнуться с прищуром хищника и трогательной улыбкой матери. — Строгое расписание, пристальное внимание. И, — она даже коротко смеётся со всем очарованием леди и разворачивается, чтобы отойти обратно к двери, раз их разговор подходит к концу: — И плюшевая акула.