“Спасибо, папаня!”

На 28-ом этаже гостиницы “Украина” было широко открыто окно, и Покм, поставив обе лапы на подоконник, озирал огромную и шумную Москву. Прямо за Москвойрекой стоял Белый Дом, справа от него — здание СЭВ, “дом-книга”, и ещё две Сталинские Высотки. Здание МИД высилось где-то на Юго-востоке, а жилой дом на Кудринской Площади виднелся прямо за Белым Домом, и в закатном солнце этот белый монолит начал отливать мягкими персиковыми цветами, а в его окнах плясали ослепляющие солнечные блики. Многочисленные домишки, здание МИД вместе с Московским Зоопарком и Патриаршими Прудами вдали погрузились в голубой, меланхоличный туман, поглощающий и окраину Москвы. Покм вздохнул, и его лёгкие обожгло приятной прохладой и свежестью зимнего воздуха. Зимняя Москва опустилась во мглу, проглотившую не успевшие доползти до горизонта перья и комки розовых от заката облаков. Дневной свет заменили яркие городские огни, а холодный воздух был наполнен городским шумом. Предпочёв густым пробкам прогулку на свежем воздухе, Пип и Покм прошли по Арбатскому Мосту, то и дело оглядываясь на светящуюся золотым гигантский конус гостиницы “Украина”, и шагая вперёд сквозь толпу на широких улицах, добрались до ресторана, забитого людьми. — Яблоку негде упасть - проворчал Покм, пробираясь сквозь толпу. Оглядевшись, он понял, что полностью свободных столиков нет, и подавленно вздохнул. — Ты что? - спросил Пип. — Нету тут места - ответил Покм. — Как нет? Вон, там - Пип указал на столик для четверых, где уже сидело двое посетителей. Покм неохотно проследовал за своим другом, и, к своему ужасу (вызванному его социофобией) понял, что за столом сидят два представителя антропоморфной расы, а не люди. — Мы можем тут сесть? - доброжелательно спросил Пип, и на душе у Покма полегчало от мысли что ему в это вмешиваться не придётся. — Да, конечно - сказала кошка с блондинистыми волосами и песочного цвета шерстью. На ней была красная жилетка, под которую была надета розовая рубашка с лацканами, а напротив неё сидела, видимо, её подруга — тоже кошка с песочной шерстью, но волосы у неё были алые, с небольшой заколкой, и расходились за спиной. У неё, как и её подруги, была жилетка (тускло-коричневого цвета) и надетая под неё рубашка (белая), но они были заметно короче. На левой лапе у неё был большой, позолочённый браслет — такого же цвета у неё были и глаза, а на шее у неё был ошейник с круглым колокольчиком, который то и дело мерцал (но больше всё-таки мерцали её волосы), отражая свет ламп, подвешенных под потолком. Увидев её, в памяти Покма ожило какое-то полузабытое, далёкое воспоминание, эпизод из его памяти, будто бы он где-то её уже видел… — Заказывать будешь? - спросил Пип, прервав его поток мыслей. — А, да - растерянно ответил Покм, и начал листать меню. Пока они ели, две кошки сидевшие рядом с ними непринуждённо о чём-то болтали и смеялись, а он всё пытался выковырять из памяти хоть что-нибудь, что могло дать ему подсказку. И ему удалось — ещё до того, когда был основан Моронтаун, он жил в Молдове, и недавно окончил “Школу для одарённых доктора Пуперсона”, мечтая построить карьеру адвоката, поступив в какой-нибудь университет (но в попытке заработать денег на образование попал в B&P, которое своими щупальцами затянуло его далеко на восток). На одной из вечеринок, проводимых Басей, он повстречался с кошкой по имени Джина Овертон. Разговорившись, они понял, что между ними, оказывается, много общего. Возможно, они даже сходили вместе в кафе, но Покм посчитал это обманом памяти — с тех пор прошло немало времени… на следующий день они запланировали встретиться ещё раз, чтобы вместе съездить в Кишинёв, но потом выяснилось что Джина улетала с подругой на месяц куда-то в Испанию, а у Покма работа на компанию Баси, и с тех пор они никогда не виделись. Вплоть до этого момента. — Здравствуйте, мы знакомы? - обратился он к ней, когда они уже выходили на улицу. На лице Джины появилась улыбка, и она, долю секунды спустя, ответила, хихикнув: — Конечно. Я тебя сразу заметила, но мне кажется, что не стоило нарушать эту атмосферу… как продвигается карьера юриста? — Юр-риста? - Покм немного сбился, что её позабавило - ах, ну да… мне пришлось переехать в Моронтаун, там я- — Это что, то место кем заправляет тот неудачник Бони? - перебила Джина, рассмеявшись. — Ну-у да - протянул Покм, и, вспомнив “Министра Туризма”, позволил себе отпустить язвительный комментарий - спорим, он так и не нашёл себе нормальную жёнушку? Джина опять рассмеялась. — Зная его… что-же, он каким-то образом умудрился собрать там всех возможных мудаков - сказала она - и этот Бася… эх, немного жаль, что их конкуренты P&B взлетели на воздух во время попытки приготовить суп из Межконтинентальной Баллистической Ракеты. Всё ещё скучаю по маленьким хот-догам - она грустно вздохнула, и поправила шарф - но ты же, надеюсь, с этим Басей особо не возишься? — Я? - спросил Покм, скорее сам себя - ах, ну да, единственное, меня просто посылают в Москву как государственного представителя. — Что?! - Джина аж взвизгнула от восторга, и Покму пришлось виновато обернуться. — Просто хочу сказать, что я не такой уж и большой фанат правительства… — Ну и хорошо. Так или иначе… ты тут надолго? — На недельку, наверное. Переговоры, всё-такое. — Что-же… - Джина развернулась, и на прощание протянула ему в руки кусок бумаги на котором ручкой был написан номер - это мой номер телефона. Если захочешь встретится, позвони! Последнее предложение прозвучало скорее как утверждение, чем предложение, но Джина была убеждена в том что Покм так или иначе попытается ей позвонить, и не прогадала. Она махнула ему лапой, уходя, и её тапетумы сверкнули золотым в отсвете уличных фонарей. Покм даже забыл, что и его глаза сейчас светятся в темноте.

***

Бони вдавил педаль газа в пол, и машина, зарычав, тронулась с места, мчась по полупустой улице. — Почти приехали - сказал Собачка - а откуда ты, собственно, узнал где он? Долю секунды Бони промолчал, а затем ответил: — Когда мы говорили по телефону, он упомянул что сейчас на “Ленинском Проспекте”... довольно отдалённое место, и полиции мало. Доехав на место назначения, Бони сделал крутой поворот, и въехал в подземную парковку, располагающуюся под недостроенным сумасшедшим домом (его строительство заморозили ещё 3 года назад, с тех пор из 10 запланированных этажей построили только половину), покрытого, словно паутиной, строительными лесами и деревянными досками. — Где это мы? - недоумённо спросил Собачка. — На Ленинском Проспекте находится склад оружия - сказал Бони - и довольно большой, хочу тебе сказать. От РПГ с пистолетами до артиллерии и дронов. Машина остановилась. — Не вижу тут никаких дронов… - сказал Собачка, выходя из неё. — Думаешь, они будут у всех на виду стоять? - спросил Бони. Они поднялись на улицу, и вошли в недостроенную приёмную. Бони показал своё удостоверение кролику на входе, и попросил: — Позовите Михаила Молотова, скажите, что гость на месте. Охранник кивнул и удалился, а Собачка выдохнул и развалился на диване. Вскоре появился и сам медведь. — С возвращением, Бони! - сказал Михаил, пожимая мэру руку - прошло только пару дней, а ощущение будто год прошёл. — Ага - согласился Бони - слушай, ты что здесь делаешь? Переворот задумал? Михаил огляделся. — А для чего мне по твоему всё это добро? — Вот-те на! И, думаешь, у тебя получится? — Попробовать стоит. Нужно дать отпор Басе, который сначала свергает мэра, теперь превращает Басястополь во вторую Северную Корею. — Ага, однако в политике, надо признать, он разбирается хорошо. — И что с того? Гитлер тоже- — Ладно, ладно, я понял… Они стояли на улице, окружённые толпой жителей Басястополя — кролики, коты, собаки, и многими ещё. На танке, дуло которого было поднято к небу, с громофоном стоял Миша Молотов, рядом — Бони, Собачка, и внезапно появившийся Бомж. — Товарищи! - вещал Миша по радио - данный режим — это подлая подстава нашего мэра! Бася сверг его с поста, и сейчас его разыскивает департамент полиции, который должен был защищать его и свой народ! Но его настроили против нас! Против нас — почти всё правительство, ибо оно под контролем никого иначе как самопровозглашённого “Великого” Баси! Мы не должны терпеть этот беспредел! Я объявляю войну подлому, новому режиму! Да здравствует настоящий, заслуженный мэр! Победа будет за нами… - последние слова утонули в буре одобрительных возгласов, громом разнёсшихся по кварталам полупустого города. Миша повернулся к одному из солдат, и спросил: — Могу я на вас положится? — Так точно! - ответил он - ради господина мэра на всё готов! — Отлично! Бони вдруг почувствовал непонятное чувство вины, прогнать которое ему не удалось. Они почти ничего не знают, а уже готовы отдавать свою жизнь…

***

Строительство Цитадели шло полным ходом. Рабочая сила Басястополя себя полностью оправдала — модель “Идеального Гражданина”, разработанная Питером, была гораздо успешнее чем просто чипированные жители. Сами жители могут закончится, а вот роботы — нет. — В Цитадели 936 этажей, 648, если не считать фундамента, который уже построен. 30 километров, возвышающихся над этими ничтожными трущобами - Бася ходил по полу пустому зданию старой мэрии - это — наш потенциал. Питер сидел на стуле в углу, держа во рту сигарету. — А ведь мы могли потратить все эти деньги на оружие… - проворчал он. — Какое оружие? - спросил Бася - у нас его итак предостаточно! — Я бы так не сказал… видишь ли, ходят слухи о том что Бони спрятал часть вооружения бывшего Моронтауна где-то на окраине города. — И что с того? — Я тут подумал, если он сбежал, то… — Ох, у тебя слишком высокое о нём мнение! Наверняка напивается сейчас в каком-то баре на окраине. — А вот- На столе прозвенел телефон. Питер встал, и поднял трубку, и посигналил Басе выйти, что тот и сделал, и, закрыв за собой дверь, сложил руки на груди, стоя в пустом коридоре. “В северной части Басястополя произошёл массовый протест. Полиция с трудом справлялась с таким сильным натиском протестующих, поэтому мы понесли тяжёлые потери, погибших насчитывается сотнями, раненых — тысячами…” “Немедленно свяжите меня с местным управлением полиции!” “Так точно, перенаправляем…” Дверь распахнулась. — Ну что там? - спросил Бася. — Неспокойная в последнее время обстановка… — Улицы городов патрулируют вооружённые силы Басястополя — целая армия, напомню. — Целая, блять, армия?! - не выдержал Питер - беспорядки на севере Басястополя! Твой город, если что! Сотни погибших, что ты вообще делаешь? — Мой город? — Твой-твой! Или ты дальше карт видеть не способен? Ну, бля, сферы влияния, всё такое. Бася вздохнул. — Это только Северная часть, Питер… в остальной части как Питербруха, так и Басястополя наш режим имеет большую поддержку. Темпы развития продолжаются, первая пятилетка почти закончена, а недавно исследователи нашей Компании доказали что… Питер, бурча под нос, пошёл вниз по коридору в сторону отделения информации. Бася бросил вслед ему взгляд, после чего, сверкнув глазами, зашёл обратно, в уже пустой зал. Грустная, конечно, картина — ныне могучая башня, символ города, теперь пустует. Всё запаковали, и повезли прочь. Скоро эту мэрию будут сносить, за ней последует и Питербрухская. Скоро здесь снесут все здания. Да, снесут… но на их месте построят новые. Туннели под землёй оживут, по рельсам поедут поезда. 30-километровая Цитадель бросит тень на Басястополь, на сам Сахалин. Она будет крупнее всего что когда-либо построили существа на этом камне, летящего среди космической пустоты. Прочнее любого стержня. Выше любого собора. И во тьме будет светится ярче любого света. Во тьме грядущих времён, которые мы сами создадим, переживём, и станем сильнее. Станем совершенной версией себя, вернувшись к суровым условиям древней жизни, благодаря которым мы смогли развиться до такого предела, что сейчас для пропитания даже вставать с дивана не обязательно. Если мы хотим стать передовым государством, с лучшими технологиями и качеством жизни, нам нужен ещё один скачок в развитии. И для скачка в развитии нужны такие же суровые условия, как и в древней жизни — суровые, жестокие, трудные… Чтобы мы увидели яркий свет будущего, нам нужно пройти через тьму настоящего. Осталось совсем чуть-чуть, ещё немного, прежде чем мы обретём независимость. Да, обретём! Непременно обретём, и изменим, изменим тут всё в наилучшую сторону! Тогда, я наконец воплощу свою мечту в реальность. Око обратит свой взор на новорождённый город, и зальётся всё светом нового будущего, грядущим после вечной тьмы… Эта страна станет великой! Басястопольская республика превзойдёт всё что когда-либо было создано! Никто этого ещё не знает, но это только сейчас, придёт время, все узнают о том что столько лет происходило в секретных подземных лабораториях, в сотнях подземных тоннелей забытых самим богом, о новой энергии, мощнее которой нет ничего и не будет, о том что сейчас происходит с этой тонкой пелёнкой “реального мира”... Сам того не зная, он заливался неконтролируемым, маниакальным смехом. Один, в пустом зале городской мэрии.

***

Как быстро для Покма прошёл второй раунд переговоров… он будто бы ходил по натянутой верёвке, лихорадочно балансируя себя шестом. Один неверный шаг, одно неверно брошенное слово, неподобающе построенное предложение или малейшая ошибка, и шест Басястопольской поддержки уже не поможет. Оступаемся, и вот мы уже летим в бездну. К счастью, всё обошлось. Так или иначе, столько лет Бася с РФ отношения строил не зря. Подписание декларации транслировались в эфире, его подписывали сам Покм и дипломат со стороны России. Особой огласке в Российских СМИ это не подвергалось — дали независимость какой-то не примечательной стране на юге Сахалина с немного ёбнут- причудливым населением. Зато, со стороны Басястополя полились нескончаемые благодарности и восхваления щедрого Российского Правительства. Покм был облегчён тем что всё прошло гладко — не часто переговоры о независимости заканчиваются успехом! А вот для Баси, это был всего-лишь шаг на пути к совершенному плану, тщательно спланированный, и прошедший словно по написанному сюжету. Скоро многое изменится. — Завтра вылетаете - говорил Бася Покму по телефону - даже не думайте о задержке! — К чему такая спешка, Верховный Лидер? - спросил Покм - знаете, организация… — Это. Не. Обсуждается - отчеканил Бася - ты мне нужен здесь, в Басястополе, и как можно быстрее. Покм вздохнул. — Завтра вылетаем, значит? — Так точно. 9 утра. Он положил телефонную трубку, и опустился в кресло, положив лапы на колени. Конечно, он завтра бы с радостью вернулся в Басястополь, даже если бы пришлось вставать ни свет ни заря, но… ладно, нужно это признать. Джина ему нравилась. И он ей, судя по всему, тоже. Он хотел остаться здесь немного дольше, повидаться с ней ещё раз. За эти несколько дней он отвык от того, что каждый раз когда в его жизни происходит что-то хорошее, судьба ему преподносит очередной пинок под зад. Впервые за жизнь, казалось, он влюбился, почувствовал что-то кроме унижения или одиночества, и тут ему пора уезжать обратно. А что… что если пригласить её с собой? — Покм! - позвал Зефир - документы собрал? — Да - отозвался он. — Отлично. Я тогда возьму остальной материал. Работа окончена! Покм кивнул, и пошёл в коридор. — Ты куда? - спросил Зефир. — Прогуляюсь на свежем воздухе - бросил Покм, закрывая за собой дверь. Так, где этот отель был? Он достал из своего кармана кусок бумаги, немного помятый, на котором тем не менее хорошо были видны очертания написанных ручкой цифр. Он остановился посреди улицы, неуверенный что делать дальше. Набрать номер на телефоне и позвонить? Или забыть про всё что случилось позавчерашним вечером, отправится обратно в гостиницу, помогать Зефиру с его надоевшими документами… Он достал из кармана свой телефон-раскладушку, открыл его лёгким движением одной руки, и начал набирать номер, то и дело поглядывая то на бумагу, то на сияющий голубоватым цветом в темноте экран. Как приятно было вновь услышать этот голос… Остаток того вечера Покм и Джина провели, катаясь по Московской Набережной. Смотрели на сияющие огни Москва-сити, проехались по Хамовникам, и доехали до ресторана на берегу, со стороны которого открывался вид на Московский Кремль. Пока Джина, уже дремая, прислонившись к плечу Покма, что-то рассказывала с тяжеловесным апломбом, тот смотрел, будто околдованный, на освещённые прожекторами красные стены. Сколько переживаний, интриг, страданий, побед и поражений скрывалось за этими могучими, бордовыми стенами, сколько он за ними оставил… — Э-эй, ты вообще слушаешь? - спросила Джина, перебив поток мыслей Покма. — Конечно, милая - отозвался он, и, словно в подтверждение, поцеловал её слегка подрагивающее кошачье ухо. Джина, хихикнув, наклонилась к нему в ответ, но он вовремя увернулся. Они оба пьяно рассмеялись, и не долго думая поцеловались. За поцелуем последовал лёгкий привкус крови, но они оба прильнули к друг другу ещё сильнее. В небе плыли серые облачка, исходящие из заводских труб, а вода, испещрённая лепестками полупрозрачного льда, переливалась калейдоскопом Кремлёвских огней. — Джина, я хотел тебе сказать… - запнулся Покм - переговоры закончились. Она вопросительно посмотрела на него. Смысл слов до неё только доходил, а Покм продолжил. — Я завтра улетаю. Обратно, в Басястополь. — К-как это, улетаешь? — Правительственный приказ, “даже не думай о задержке”... — Но мы в-ведь только… - начала Джина, и запнулась. Её глаза заблестели, и увидев это, Покм прильнул к ней, приобняв. — Только не плачь. Это не надолго, ладно? — На сколько ты улетаешь? - тихо сказала она. — Я вернусь, обещаю. Он посмотрел на неё, и улыбнулся. — Обещаешь? - уточнила она. — Обещаю. И как только вся смута закончится, а поверь, пройдёт она быстро… можешь приехать ко мне, в Басястополь. Наступит Весна… медовый месяц в Басястополе, как тебе такое? Джина застенчиво улыбнулась, но её взгляд всё ещё был направлен в сторону от него, на сияющую в ночи реку. Он снова нежно поцеловал её ухо, а затем и рыжеватый носик. Как бы в ответ Джина игриво куснула Покма за шею. — О господи! - вдруг воскликнула Джина, и у Покма едва не перехватило дыхание - и это нас счёт? Почему в ресторанах у набережной всё так дорого!?