Ride.

Адреналин. Наверное, это было единственным, пусть и самым банальным и избитым объяснением почему несмотря, на все ссадины и травмы Юнхо продолжал этим заниматься. Скорость и риск — именно этими словами он объяснял свою все еще продолжающуюся страсть к езде на мотоциклах. Во всяком случае именно так он пытался объяснить это себе. Признать, что настоящая причина заключалась в темноволосом парне с самым прекрасным лицом, что он когда-либо видел, не получалось. Ёсан был чрезмерно полон страстью к мотоциклам. Благодаря лучшему другу детства и его старшему брату Юнхо вертелся в этих кругах уже добрых шесть лет, но за всё это время он впервые видел того, кому настолько это нравилось. Было видно, что Ёсан жил этим, его глаза горели всё ярче, а улыбка становилась всё шире с каждым набранным на спидометре километром. Та искра, что разгоралась в сильное пламя внутри него во время езды просто завораживала и заражала. Именно так себе Юнхо все и объяснял. Ёсан со своим обаянием и рвением просто подпитывал страсть самого Юнхо. Иногда его голову посещали дурные и тревожные мысли о том, что если младший не сможет остановиться, то всё это может очень плохо кончиться. Но переживал Юнхо лишь потому что Ёсан был его близким товарищем. Ничего более. Эти слова он прокручивал в своей голове практически ежедневно. И абсолютно все свои желания и мысли он старался сводить именно к этому. Юнхо часто пытался отговаривать Ёсана от, как ему казалось, чересчур рискованных вещей, но превращаться из друга в назойливую матушку совсем не хотелось, а потому после нескольких попыток он решил, что лучше ему в такие моменты быть поблизости. Просто на всякий случай. Совсем не потому что так он мог проводить с ним больше времени. Совсем не потому что такой же дозой, каким для Ёсана был риск, для Юнхо была его улыбка и восторженные крики после заезда. За тот год, что они периодически катались лишь вдвоем, Юнхо не мог сказать, что узнал о Ёсане столько, сколько ему бы хотелось. Парень был готов сколько угодно разговаривать о новых движках, о том, где можно покататься в следующий раз, о том, как сбежать от полиции или о том, какие новые трюки он бы хотел попробовать. О том, чем он занимается, что происходит в его семье или хотя бы какие фильмы он смотрит вечерами, Ёсан практически не говорил, а подобные возникающие диалоги очень быстро уводил в нужное ему русло. Из тех крупиц информации, что были у Юнхо, он очень быстро понял, что мотоциклы Ёсану не просто нравились – они были ему нужны. Это было его смыслом жизни и тем, что держало его на плаву. Он забивал этим все свое свободное время, и Юнхо понимал, что делал Ёсан это не только из-за большой любви к своему увлечению. Что-то он все же пытался скрыть, но лезть в это и спасать кого-то насильно Юнхо не хотел. Ему просто хотелось быть рядом тогда, когда парню это нужно. И тогда, когда это нужно самому Юнхо. В тот дождливый сеульский вечер они снова встретились для того, чтобы покататься только вдвоём. Юнхо не особо нравилась идея заезда в дождь — это было слишком опасно. И он понимал, что Ёсан это знал. Понимал и то, что если он не согласится, младшего это не остановит, и он поедет один. Потому Юнхо решил все же присоединиться и постараться если не отговорить Ёсана, то хотя бы тормозить его на поворотах. Весь час Юнхо не находил себе места. Он каждые пять минут проверял прогноз погоды, надеясь, что что-то изменится и дождь хотя бы прекратиться. Это не спасёт от уже мокрых дорог, но так было бы хоть немного спокойнее. Еще чаще он проверял их с Ёсаном чат — вдруг у него появятся какие-то дела или он передумает. На это Юнхо надеялся еще больше, чем на погоду. Хотелось верить, что внезапно родители заставят Ёсана посидеть с младшими или приедет какая-нибудь дальняя родственница, с которой очень надо будет провести время. Почему-то в этот раз было ещё более беспокойно чем обычно, но причин этому найти не получалось. Но чуда не случилось. Ровно в одиннадцать часов вечера Ёсан подъехал к многоэтажке, в которой жил Юнхо, и тот понял это моментально, услышав рев двигателя мотоцикла. — Ты уверен? - первое, что услышал Ёсан, когдаЮнхо спустился встретить друга. —Хён, прошу, - с улыбкой отвечал младший - прекрати переживать. Всё будет в порядке, мы ведь уже так катались. — Не в такой ливень, Ёсан. — От этого только интереснее, разве нет? - он не унимался. В его глазах горела та самая искра, так привлекавшая и пугающая Юнхо одновременно. А ещё ему казалось, что причиной по которой Ёсану так хотелось кататься было не только желание острых ощущений. — У тебя точно всё в порядке? Ты не ругался с отцом? – Нет, всё отлично. – младший произнёс это очень быстро и с интонацией, которая отлично давала понять, что обсуждать что-либо настроения у него сегодня не было – Хён, давай не будем тянуть, скоро патрули начнутся. Ты едешь? Юнхо не стал отвечать и, надев шлем, прошел в сторону своего мотоцикла, который был припаркован совсем рядом. Оставить Ёсана одного он никак не мог, а потому ничего другого ему не оставалось. Но тревога внутри всё ещё не унималась. — Будь осторожнее. Пожалуйста. - последнее слово он произнёс той интонацией, которая Ёсану была очень хорошо известна. Юнхо действительно переживал и был готов в случае чего после провести с ним очередную серьёзную беседу о том, что безопасность это самое главное, когда дело доходит до мотоциклов. Они катались уже добрых сорок минут. В чём-то Ёсан был прав — ночной город в дождь действительно ощущался иначе. Небоскребы Сеула тонули в многообразии цветов вывесок, свет которых отражался в лужах. На скорости всё это смешивалось в один размытый поток огней, который завораживал. Людей и машин было мало, во всяком случае, для такого большого города, что не могло не радовать – меньше рисков. До определённого момента Юнхо переживал не так уж сильно. Младший вёл настолько аккуратно, насколько вообще умел, что конечно же успокаивало. А затем что-то сломалось. Юнхо не знал, что именно, но на очередном повороте Ёсан не сбросил скорость до нужных значений, из-за чего его занесло сильнее чем обычно. Обернувшись на него, Юнхо не увидел в его глазах того восторга, который всегда был во время заездов, даже если ситуации были далеко не самыми приятными. Виднелись лишь раздражение и злость. Тогда сердце старшего пропустило удар в первый раз. Через десять минут Ёсан смог спастись от аварии в последнюю секунду. Грузовик, включив поворотники, вырулил на полосу задолго до того момента, как молодые люди приблизились к нему, но Ёсан почему-то до последнего не перестраивался. Юнхо казалось, что столкновения не избежать. Он был безмерно счастлив, когда младший всё же смог этого избежать. Это был второй раз. На третий раз сердце Юнхо чуть не остановилось окончательно. В потоке света и разлетающихся капель воды он сначала даже не понял что именно произошло. Спустя десять секунд до него дошло, что Ёсан не просто отстал на повороте. Он пропал. Его не было, он не ехал за Юнхо. Он не рядом. В это момент у Юнхо перед глазами пронеслись тысячи вариантов того, что могло произойти, и каждый был хуже предыдущего. Свет вокруг стал ещё более непонятной массой, в глазах будто стоял туман. Он не понимал, что и когда произошло, и именно это его пугало больше всего. Как давно Ёсан не ехал рядом? Сколько времени уже прошло с тех пор, как Юнхо заметил его отсутствие? Никогда ещё так сильно он не переживал за чью-то жизнь, хотя казалось бы — после стольких лет пребывания в таких кругах подобные ситуации случались не раз и даже не десять. Но дождь, ночь, мокрые дороги и факт того, что это был именно Ёсан бились в его голове, складываясь в самые неприятные, мерзкие и приносящие огромную боль мысли. Несколько секунд спустя Юнхо понял, что надо ехать в обратную сторону и развернулся. Он пытался следить за дорогой и рассматривать обочины одновременно. Дождь, который уже успел закончиться, снова начался. Капли стекали по шлему, закрывая обзор, и потому сделав остановку всего на несколько мгновений Юнхо просто снял его. Он знал насколько это было опасно, прекрасно понимал, что с тем, насколько он сейчас следил за дорогой это было практически смертным приговором, но в эту секунду его не волновало ничего кроме Ёсана и того, что же всё-таки случилось. Проехав около десяти километров, которе были полны страха и отчаяния, он заметил человека, который держась за голову сидел у трассы рядом с валяющимся рядом с мотоциклом. Это был Ёсан. Он был жив. Юнхо не знал в каком он былсостоянии, что с ним, цел он или повредил что-то. Он был жив и сейчас это все, что было важно. Кажется, даже был в сознании. Доехав до ближайшего разворота, Юнхо, снижая скорость, ехал до того места, где заметил младшего. Он сидел все так же — держась за опущенную голову. Мотоцикл и шлем валялись рядом. Подъехав, Юнхо бросил свои собственные на землю, совершенно не задумываясь об их стоимости или о том, насколько это было неправильно. Он моментально кинулся к Ёсану, хватая того за плечи. — Что случилось? Ты цел? Ёсан, ты слышишь меня? - Юнхо приходили в голову самые внезапные и никак друг с другом не связанные способы проверки здоровья людей - Сколько пальцев я показываю? Ты помнишь как тебя зовут? Ёсан! Он медленно поднял голову, и Юнхо увидел его глаза, которые были красными, а под ними виднелись дорожки от уже высохших слез. Взгляд Ёсана был потерянным и испуганным. Казалось, будто он не узнаёт друга. — Ёсан, ты в порядке? Что произошло? Ты вылетел с дороги? Ты поранился? - Юнхо обхватил его лицо ладонями и продолжал задавать вопросы, которых у него было бесконечное множество.Он хотел верить, что ничего серьёзного не случилось, что сейчас ему ответят и успокоят. — Я… я не понял что случилось… Я проехал по луже и потом… Вокруг было столько воды… Брызги… Юнхо, я… Его голос дрожал, точно так же как и он сам. Ёсан еле выговаривал слова, из которых совсем не получалось составить связных предложений. Но он говорил. Он был в сознании и, кажется, осталсябез сильных повреждений и серьезных травм. Испуг был сильным, парень был в самом настоящем шоке. Наверняка под экипировкой было несколько ссадин, но с этим Юнхо обязательно разберется, просто немного позже. — Хён, я… Я не хотел, правда… Я старался быть аккуратнее, просто… Я совсем ничего не понял, я…. Ему не дали договорить. В следующую же секунду после этих слов Ёсан почувствовал крепкие руки, прижимающие его к теплой груди, и то, как эта грудь тряслась. Юнхо плакал, и, честно говоря, он не совсем понимал какие именно эмоции вызвали у него такую реакцию, потому что чувствовал он все и сразу — боль, счастье, злость. Все смешалось во что-то непонятное, огромное, давящее, и окончательно сдавшие нервы просто не выдержали. Он рыдал, хныкал, кричал, надрывая голос. Казалось будто самый дорогой ему человек умер, а затем внезапно воскрес. Дождь продолжал идти, огромными каплями разбиваясь о лицо Юнхо. Он смотрел в небо, широко распахнув глаза. Тучи закрывали звезды и луну, но ему было абсолютно плевать.Он никогда не чувствовал такого облегчения. Никогда еще падение с плеч камня под названием «тревога и страх» не ощущалось так приятно. — Ёсан, еще хоть один раз ты сядешь на этот чертов мотоцикл! Я умоляю тебя, никогда! Я сделаю всё, пожалуйста, не катайся больше! - Юнхо кричал, вновь опустив голову и смотря младшему прямо в глаза. В его тоне не было ни капли злости, только искренние переживания, страх и обида. Обида за то, что Ёсану пришлось это пережить, пришлось попасть в такую ситуацию. Они оба понимали, что те обещания, которые младший промямлил в ответ, сдержаны не будут. Ёсан снова начнет кататься, а Юнхо снова будет рядом. Скорость всё ещё будет высокой, азвезды всё ещё будут главными свидетелями их заездов. Каждому из них будет нужна новая доза — скорость и улыбка.