Безделушка от третьеклашки

      «Интересно даже, как он там сейчас?»       Мысль возникла как-то сама собой, когда из бубнящего у коллеги по соседству радио прозвучало что-то про последние звонки. Конечно, перед глазами сразу всплыл свой, который был много лет назад… Арсений задумался, а сколько же прошло. Насчитал аж целых двадцать и даже расстроился, что время с беззаботной юности пролетело так быстро. И, казалось бы, он ещё вчера на концерте в актовом зале в нестройном хоре пел про то, как они разлетятся, кто куда, и нервно теребил колокольчик на пиджаке, а сегодня уже серьёзный специалист с грузом разных забот за плечами. Но вспомнилось не только это — перед глазами всплыл образ смешного третьеклашки с большими ушами, который весь учебный год то несмело выглядывал из-за угла, то носил булочки из столовой якобы от тайных поклонниц, но всегда путался, да и, похоже, врать не умел совершенно. А если и умел, то при виде Арсения напрочь забывал об этом.       Арс не помнил лица, только маленький рост, ведь сам с тех пор, как дорос почти двух метров, так и не изменился, а тот малец был прямо крошечным с такой высоты, впрочем, как и большинство школьников. А ещё оттопыренные уши этого третьеклашки помнил, а лицо, имя… всё как-то бесследно стёрлось из памяти за двадцать лет. Того малыша Арсений в школьные годы не обижал. Ну, подумаешь, «влюбился» малец, первое светлое чувство в маленьком детском сердечке у каждого возникало. Такое светлое и невероятно большое для пока что ещё маленького человека, а главное — искреннее. Арсу это внимание, признаться, чуть льстило. Конечно, приятно было осознавать, что он был первым красавцем школы, раз даже младшеклашки смотрели на него с восхищением. А ему-то много не надо было — просто быть в центре внимания, ведь тогда он грезил сценой, мечтал о славе… но спустя двадцать лет просто сидел в офисе и готовил очередной отчёт.       Почему-то с мечтой не сложилось. Впрочем, так ли это теперь было важно?       Но воспоминание об этом младшеклашке возникло не случайно, ведь, по сути, за школьные годы поклонников и поклонниц у Арса было достаточно, почему вспомнился именно он? На последнем звонке этот мальчик, краснея и чуть ли не плача из-за того, что Арсений на следующий год в школу уже не вернётся, протянул ему браслет. Так, какую-то безделушку с двумя подвесками — буквой «А» и маленьким сердечком. Что-то милое, глупое и выражающее чистые детские чувства. Может, это просто было что-то из магазина с канцтоварами, где после уроков зависала вся младшая школа в поисках милых, но абсолютно бесполезных вещей. Арс же и сам когда-то был таким. А, может, этот браслет малец вообще сам соорудил из бусин какого-нибудь девчачьего набора для рукоделия. Тот подарок Арсений сохранил, правда, никогда не носил. Просто иногда натыкался, когда залезал в свою маленькую шкатулку с украшениями за чем-то другим, но не рассматривал, не вертел в руках. Просто зачем-то хранил. Рука не поднималась выбросить.       С того последнего звонка минуло уже двадцать лет, и тот третьеклашка давно уже вырос, может, даже обзавёлся семьёй, ведь сколько ему сейчас должно быть? Лет тридцать? Арсений улыбнулся своим мыслям. За двадцать лет изменилось многое, и не то чтобы Арс хотел непременно встретиться с тем мальчишкой — точнее, уже взрослым дядей, просто настигло минутное любопытство, как сложилась жизнь того смешного ушастого мальчишки. Остался ли он таким же забавным или спрятал всю свою детскую искренность за маской под тяжестью прошедших лет? Впрочем… Арсению это точно было узнать не дано. Шастун А. А. 12:03 Арсений Сергеевич, я из своего кабинета вижу, что Вы слишком замечтались. Уже всё сделали? Вам рабочих задач подкинуть?       Арс вздрогнул от уведомления в рабочем мессенджере и густо покраснел. Начальник отдела из-за приоткрытой двери его кабинета активно поедал его глазами. Проклятый опенспейс, где всем всё видно, а начальник может и спрятаться, если захочет. Только вот сейчас не прятался, а смотрел так, что пляшущие чёртики в его глазах закатили целую вечеринку.

Попов А. С.

12:04

Виноват, Антон Андреевич! Все мысли и мечты только о Вас и Вашей задаче, что Вы на меня повесили.

Шастун А. А. 12:04 Тогда жду Вас у себя, когда закончите отчёт. Будем очень активно обсуждать;) Позов Д. Т. 12:05 Да бля, идите в личку, снимите номер, что угодно, но заебали ворковать в чате отдела! 111 Чёртовы извращенцы, бесите, бля.       Из кабинета начальника раздался смешок, да и Арсений заулыбался, хоть его щёки были по-прежнему красными. Ни для кого в отделе не было секретом то, что они с Антоном Андреевичем были вместе. Тут уж даже если кто хотел отгородиться, то не имел ни шанса, потому что флиртующе-пожирающей волной сжигало просто всё на своём пути. Вроде бы и старались вести себя на работе прилично, но, судя по всему, не всегда получалось.       Антону было тридцать, но он так ярко проявлял себя во время двух проектов, что когда уходила предыдущая начальница, то рекомендовала на своё место именно его. Арс его прыти и успехам не завидовал — у самого в тридцать восемь было шило в заднице, но в начальники он выбиваться не хотел сознательно. Не хотел вешать на себя лишнюю ответственность, а Шаст… как потом признался Шаст, он так рвал жилы только ради того, чтобы из опенспейса переехать в отдельный кабинет. Впрочем, с обязанностями начальника он прекрасно справлялся, так что все были в выигрыше от его назначения год назад. Тогда-то он и познакомился с Арсом поближе и заодно оценил прелести отдельного кабинета, где бонусом была хорошая звукоизоляция.       Но сейчас в ней как будто бы даже не было необходимости — время наступило обеденное, и сотрудники потихоньку покидали свои рабочие места. А, увидев, что Арсений направился к кабинету начальника, так и вообще поспешили оторвать задницы от кресел и поскорее свалить. Мало ли… вдруг эти двое решат пощекотать какой-нибудь свой очередной кинк, лучше было не становиться свидетелем этого, ведь шансов потом существовать было примерно ноль.       У Арса же был план чёткий — переговорить с любимым начальником с глазу на глаз, предложить вместе перекусить, а там дальше отдать всё в его увешанные кольцами руки. Даже себя, если понадобится. Сам Арсений был человеком спонтанным, но сегодня хотел довериться спонтанности своего мужчины, раз уж общение в общем чате так раззадорило их обоих.       — Антон Андреевич, — Арсений вошёл в кабинет без стука, — я отчёт ещё не закончил, но не желаете ли вместе пообедать?       Антон кивком указал на дверь, намекая, что её надо бы прикрыть и запереть. Его губы растянулись в широкой улыбке, а взгляд, наполненный уж больно притягательным безумием с чёрными искрами желания, пронизывал собой каждую клеточку тела. Арс даже оробел и совсем нерешительно опустился на стул напротив начальника.       — А ты голоден? — спросил тот и, обойдя стол, устроился у Арса на коленях. Он не возражал, ведь любил это, любил обволакивать собой и укрывать от целого мира, но любил и гореть в руках Антона. И роль всегда зависела лишь от настроения обоих, и раз уж сейчас любимому начальнику захотелось посидеть на коленках своего сотрудника, то почему бы и нет.       — Разве что по своему любимому начальнику голоден, Антон Андреевич, — улыбнулся Арсений и, проведя носом по шее Антона, сорвал с его губ тихий стон.       — Слушай, я сейчас всё испорчу, но кое-что сказать тебе должен…       — Да, что такое? — Арс беззастенчиво водил по его шее уже губами, наслаждаясь прерывистым дыханием.       — Мама хочет с тобой познакомиться, — выдохнул Антон и тут же глупо захихикал.       — Что… — Арсений подумал, что ему послышалось. Ну не мог любимый начальник так глупо сбить весь настрой! Но Шаст смотрел теперь слегка виновато и неловко потирал затылок.       — Мама хочет с тобой познакомиться, — повторил он, нежно перебирая отросшие и завивающиеся в причудливые волны волосы Арса. — Она ждёт нас сегодня у себя. Да, очень херово звучит это всё. Прости, что так внезапно, мой хороший. Ты можешь уйти после обеда и привести себя в порядок, подготовиться, если надо. Только скажи. С отчётом я за тебя доразбираюсь.       — Ну то есть все планы на вечер идут в задницу. И не в твою… и даже не в мою, что ж. Перенести никак?       — Никак, прости, — Шаст наклонился и чмокнул Арсения в висок. — Мама уезжает завтра вечером в отпуск… и вдруг вспомнила, что ей надо знать, благодаря кому у неё в двушке стало больше места. А заодно передать нам ключи, инструкции по поливу цветов… сам понимаешь, наверное. На меня у неё надежды нет, хочет посмотреть, насколько ты у меня сознательный. Ну и оценить, что останется от квартиры, которую она нам доверяет, к её возвращению.       Арс многозначительно вздохнул. Пусть ему уже было тридцать восемь, но знакомиться с мамой своего мужчины он всё равно опасался. Конечно, вряд ли она ждала, что её единственный взрослый сын приведёт девушку, наверняка же за этот год хотя бы обмолвился, к кому переехал, а так-то сто процентов рассказал о своей ориентации гораздо раньше. Но всё равно было стрёмно, ведь шанс не понравиться никогда не мог быть нулевым, даже если абстрактный человек на его месте обладал нечеловеческой харизмой и сражал всё и всех наповал.       От предложения свалить пораньше и подготовиться Арс отказываться не стал. Не то чтобы очень хотелось работать после таких новостей, так что даже у любимого начальника он не задержался — побежал сразу на выход, пока тот не передумал. Дома Арсений тоже не медлил — лишний раз помыл голову, а потом даже специально уложил волосы, потратив на это с непривычки кучу времени. Но результатом остался доволен, ведь перед мамой любимого мужчины не хотелось ударить в грязь лицом. Надо было выглядеть хорошо, заявиться при полном параде, чтобы мама Антона поняла сразу, что её сын уже год как в серьёзных отношениях с серьёзным человеком, а не каким-то проходимцем… Уж очень хотелось произвести хорошее впечатление, ведь, как известно, по одёжке всё ещё встречают, а до ума могут и не дойти в случае чего. Так что Арс довольно сильно заморочился, даже Антону образ выбрал, чтобы у них было что-то ненавязчиво общее. А заметит это общее мама Шаста или нет… не то чтобы это сыграет большую роль. Зато самому Арсу уверенности добавит точно.       К выбору украшений Арсений тоже решил подойти основательно. Пусть его шкатулка не была такая большая, как у Антона, да и в целом он спокойно мог гонять неделями только с одним кольцом из всего многообразия цацок, обитавшего у них дома, но сегодня он ощущал, что НАДО. Нашёл цепочку с витражным кулоном-сердечком, что дарил ему Шаст где-то в самом начале отношений. Антон вообще порывался сначала дарить украшения по поводу и без, но быстро понял, что Арсу просто столько не надо, потому что устоявшийся набор любимых украшений уже сложился. Но цепочка эта была особенной — самой первой, и она стала особым символом, который моментально уносил в прошлое при одном взгляде. Впрочем… такая судьба была уготована не только цепочке.       «Интересно, как он сейчас?» — мелькнула мысль в голове снова, как только взгляд зацепился на покоившийся на дне шкатулки браслет. Арсений даже достал его и покрутил в руках, наверное, впервые за последние годы. Сразу как-то стало тепло, в душе расцвела беззаботная юность, появилась лёгкая тоска по тем годам. Но кое-что и смутило. Всё-таки с годами и появлением в доме любителя ювелирных украшений Арс и сам начал немного разбираться, а браслет, казавшийся все эти годы просто обычной безделушкой, вдруг резко вырос в глазах. Однозначно это было белое золото, о чём скромно намекнула проба. Стало даже не по себе, ведь знай бы он это тогда — двадцать лет назад, — то вряд ли бы принял от третьеклассника такой дорогой подарок. Потому что ну кто в здравом уме поверит, что он на него заработал сам? В лучшем случае выклянчил деньги у мамы с папой, в худшем… просто спёр из маминой шкатулки или того хуже. Стало как-то неловко, и Арс просто крутил этот странный подарок в руках. Прошло ведь целых двадцать лет, тот мальчишка давно вырос… да и как его искать, чтобы выяснить правду и, если что, браслет вернуть, Арсений вообще не представлял.       Маленькое красное сердечко на цепочке игриво подмигивало в солнечных лучах, будто подсказывало, что неплохо подойдёт к кулону, а все сомнения лучше оставить на потом, и, каким бы безумием это ни казалось, Арс поддался. Привык что ли внутреннему голосу доверять. Впрочем, браслет удачно спрятался под рукавом кардигана, потому что объяснять Антону, откуда у него такое, или тупо врать не хотелось от слова совсем. Нет, Антон бы всё понял и над историей бы обязательно посмеялся, но чуйка орала чайкой, что браслетик лучше не показывать. Зачем в итоге его вообще надо было надевать, а не оставить в шкатулке — вопрос был другой, и на него у Арса ответа не было. Надо было и всё тут.       Антон же примчался домой в семь вечера. Без лишних слов переоделся в вещи, которые Арс ему приготовил, и так же быстро и немногословно умчался вниз, чтобы подготовить машину. Что уж там надо было готовить, Арсений не знал, как-то не было все тридцать восемь лет необходимости разбираться в автопроме и его достижениях. Поэтому он просто ещё раз покрутился перед зеркалом, поправил волосы и тоже пошёл вниз, хотя колени предательски немного подрагивали.       Все мысли были только о предстоящем знакомстве. Арс не сомневался, что мама Антона — женщина просто чудесная, ну не могло быть иначе, ведь сам Антон был чудесным и о маме всегда отзывался очень тепло. Арсению она уже представлялась такой лёгкой, спонтанной… ну точно версией Шаста в юбке. Это давало надежду на то, что всё пройдёт прекрасно. А как могло быть иначе? По пути они ещё заскочили за тортом и букетом, ведь было бы очень глупо заявляться на знакомство с мамой с пустыми руками. А Арс глупо выглядеть не собирался. Не сегодня. Не перед женщиной, которая подарила миру человека, ставшего для Арсения своим собственным миром.       — Да ну не трясись ты, — в один момент очаровательно улыбнулся Антон, пока они стояли на светофоре. — Мама классная, понимающая, современная. Я даже не сомневаюсь, что ты ей понравишься. Даже очень, ты ж у меня такой охуительный.       — А так заметно, что я нервничаю, да? — нервно хихикнул Арсений и отвернулся к окну. — Шаст, я не сомневаюсь, что твоя мама — прекрасная женщина, родившая и воспитавшая такого прекрасного тебя, просто… Сложно объяснить, как будто предчувствие, что что-то случится.       — Если ты боишься, что она вдруг что-то скажет про разницу в возрасте, просто забей и не загоняйся. А к принятию моей ориентации она была готова ещё в младшей школе, правда, тогда вряд ли думала, что это прямо со мной по жизни останется. Потом расскажу, короче.       — Не загоняться из-за возраста, да? — Арс драматично закатил глаза, но лёгкую улыбку скрыть не смог. — А я и не загонялся, пока ты не сказал. Как же мы будем жить, если твоя мама решит, что я слишком стар для тебя?       — Даже не представляю, — Шастун решил поддержать этот маленький актёрский этюд, но тут же засмеялся. — Ну, внуков она всё равно не ждёт, так что какая разница. Скажу, что нашёл себе папика.       — Папика, ага. Это кто тут ещё чей папик, дорогой начальник.       От шуток и смеха стало как-то легче, и до самого дома мамы Антона Арс больше не переживал. Да и как-то при знакомстве тоже, пока не почувствовал на себе слегка подозрительный взгляд. Но, наверное, просто показалось, ведь Мая Олеговна была дружелюбной, встретила с улыбкой, которую Арсений так любил в Антоне, а ещё сразу потащила за стол угощать своими фирменными пирожками. Ну, действительно оказалась чудо, а не женщина!       — Значит, вместе работаете?       — Мам, ну я же тебе рассказывал уже, — смущённо хихикнул Шаст и накрыл руку Арсения своей, заставив того тоже немного смутиться и отвести взгляд.       — Да, Антон — мой начальник, но мы были знакомы, когда ещё сидели за соседними столами, — сказал он и посмотрел на своего мужчину очень нежно, ведь просто не мог не посмотреть. Шаст постоянно приковывал к себе взгляд, ведь им хотелось любоваться бесконечно. — В нём столько энергии, счастья, жизнелюбия, что просто невозможно быть с ним рядом и не чувствовать это тепло.       — Ну ты романтик, конечно, — Антон довольно зажмурился. Ещё чуть-чуть — и лицо от умиления треснет. — Ну, просто да, вот как-то сначала подружились, потом я понял, что попал. Ма, ну посмотри на его глаза, тут устоять вообще шансов не было.       Арс закашлялся и густо покраснел, но Антон притянул его к себе, опутав тёплыми медвежьими объятьями, и чмокнул в макушку, отчего тот засмущался ещё больше. Всё-таки, может, не надо было позволять себе даже такие вольности на первой встрече с мамой? Вот мама Арса бы точно закатила глаза, а потом шепнула бы сыну, что при маме постыдились бы свои нежности демонстрировать. Но мама Арсения была далеко, да и знакомить её с Антоном он как-то вообще не собирался. Хватило в своё время истерик по поводу того, что внуков от сына точно не будет.       — Я рада, что вам вместе хорошо, — Мая говорила искренне и широко улыбалась, глядя на сына и его избранника. — Глаза и правда невероятно красивые, Арсений.       — Ты не представляешь, как я счастлив, — вклинился Антон, не дав ответить. Оставалось только смущённо кивнуть. — О, а ещё эту цепочку я ему подарил, когда оказалось, что я не один из-за него голову потерял, а всё взаимно. Блин, Арс, круто, что ты именно её надел. Это прямо знаковая вещь. Хорош.       — Красивая, — мама Антона улыбнулась, разглядывая кулон, а Арс чувствовал, что воздуха в лёгких всё меньше… и вовсе не из-за крепких рук Шаста. Возможно, ему было бы куда спокойнее, не позволяй Шаст себе при маме СТОЛЬКО. — Выходит, до цели дошёл?       — А? — одновременно спросили Антон и Арсений. Арс даже выпутался из рук своего любимого, ведь тот от удивления их разжал.       — Да так, просто забавный случай из Антошиного детства, — Мая рассмеялась, и её смех был одновременно таким знакомым, но совершенно с другими нотками. — Ему в младших классах один мальчик постарше понравился, и он всё упрашивал купить для него что-то в подарок. Но мой бывший муж тогда без работы остался, денег было мало, выживали, как могли. Так что я рада, Антош, — повернулась она к сыну, — что у тебя теперь есть возможность баловать своего любимого… ты же тогда так расстроился.       — Мам, — Шаст вдруг резко посерьёзнел и даже нахмурился. За столом впервые повисла какая-то неуютная неловкость, — я не знал, что тогда всё было так плохо. Вы с папой мне не говорили, я даже не подозревал…       Он выглядел виноватым, и теперь Арсений накрыл его руку своей в знак поддержки. Странно, что его так накрыло от истории, когда прошло столько времени, но Арс не осуждал — не знал же всей ситуации, просто не имел прав лезть в это.       — Да ладно тебе, сынок, это когда было, справились же. Я тогда ещё свой любимый браслет хотела в ломбард сдать, но потеряла.       Антон почему-то резко закашлялся, хотя даже ничего не жевал, и, краснея, извинился, а потом выбежал кашлять в ванную. Его мама вздохнула и с грустной улыбкой попросила Арса как-то повлиять. Мол, не дело это — столько дымить и гробить своё здоровье. И всё бы было хорошо, если бы она сама тут же не закурила при этом под молчаливый ахуй Арсения. Он просто жевал пирожок с вишней, хлопал глазами и не понимал, в какой момент всё пошло не так, а он сам почему-то стал чувствовать себя провинившимся школьником. Стало даже жарко, так что кардиган был повешен на спинку стула, а старый браслет, будто бы нарочно привлекая к себе внимание, звякнул своими подвесками.       — Ого… — Мая потушила сигарету, а её глаза, уж слишком похожие на глаза Антона, горели таким знакомым неподдельным удивлением. — Интересный браслет, дашь посмотреть?       — Конечно, Мая Олеговна, — Арс послушно протянул руку. Мама Шаста как-то задумчиво хмыкнула и сразу потянулась к подвескам, будто бы не просто хотела посмотреть, а знала, что именно должна была там увидеть.       — Красивый какой… — она говорила с паузами, словно тщательно обдумывала каждое следующее слово. — Арсений, а не поделишься… откуда он у тебя? Нашёл?       — Ой, да знаете… — Арсений улыбнулся, мысленно вернувшись на двадцать лет назад. Он снова увидел себя юным, беззаботным и полным надежд. Увидел и смешного мальчишку, который, отчаянно краснея, вручил ему этот самый браслет, вспомнил, как потрепал его по волосам и даже утёр слёзы с его щёк. — На последнем звонке забавный лопоухий младшеклашка подарил. Наверное, так попрощаться хотел. Я думал, это так… безделушка, положил в шкатулку и забыл. А сегодня что-то дёрнуло посмотреть…       — Просто это именно тот браслет, который я потеряла двадцать лет назад! Мой бывший муж делал его на заказ к годовщине. Там на подвесках буква «А» и сердце — так этот самовлюблённый индюк решил сделать так, чтобы все видели, что я люблю кого-то на «А», но тогда это было забавно и мило… впрочем, потеряла всё равно, а потом и брак развалился.       — Не потеряла, ма… — на пороге кухни появился Антон. Он уже не кашлял, но щёки были раскрасневшимися, а взгляд виноватым — хуже, чем у собаки, которая во время отсутствия хозяина перегрызла всю мебель в доме, а потом осознала весь масштаб бедствия. — Это забавный лопоухий младшеклашка спёр его из твоей шкатулки, чтобы на прощание подарить выпускнику, на которого запал. Ты же отказалась купить что-то, а времени… уже не было. Тот выпускник бы ушёл, и я бы никогда больше его не увидел. Я не знал, что этот браслет настолько дорогой… ну, во всех смыслах.       — Так это был ТЫ? — ахнул от удивления Арс, сложив в кучу все факты. — Серьёзно, тот самый пиздюк, который за мной весь год бегал? Да как такое возможно вообще? Ты же говорил, что другую школу закончил…       — Так я перевёлся потом. Но ладно я тогда… А вот ты СЕЙЧАС. Охуеть. Я ж даже не срастил, что это ты, я тебя вообще другим запомнил. Ну, в смысле не тебя, а того огромного старшеклассника, а ты же, ну… махонький.       Арсений невольно улыбнулся. Будучи человеком с ростом метр девяносто, для Антона он всё равно оставался махоньким, ведь тот был выше на целых семь сантиметров, которые иногда казались просто бесконечными. Он смотрел сейчас Шасту в глаза и чувствовал, как его размытое воспоминание начало обретать лицо. Заплаканные зелёные глаза, покрасневшие щёки, хорошо знакомая родинка на кончике носа. Сейчас перед ним стоял тот самый мальчишка, только теперь уже этот мальчишка был на двадцать лет старше.       — Охуеть… — прошептал Арс, глядя на своего мужчину совершенно другими глазами. А потом вдруг резко дёрнуло что-то в сознании, и он вспомнил, что мама этого самого мужчины всё ещё сидит рядом. И как ведром холодной воды окатило, заставив вздрогнуть и виновато съёжиться. — Простите, Мая Олеговна.       — Да я сама в ахуе, Арсений, — ответила она, глядя то на сына, то на браслет, который целых двадцать лет считала просто утерянным. — Так, Антош, возвращайся за стол, чего в дверях стоять? Пирожки скоро остынут, а вы совсем не поели.       — Мам, — Антон шёл мимо своей мамы с какой-то опаской, словно она его укусит за кражу браслета или выпорет прямо на месте, — прости, я… ну, правда… не хотел. Тупанул… не подумал.       Он упал на свой стул, а Арс мягко потрепал его по плечу в знак поддержки. Хотелось укутать Шаста тёплым пледом, протянуть чашку какао и, как тогда, потрепать по волосам, но совсем с другим посылом. Не просто утешить того мальца, который больше никогда не увидит объект своей первой чистой и искренней детский любви, а показать, что рядом… и будет рядом всегда.       — Какая чудесная история получилась, — Мая словно не замечала неловкости за столом и подавленности сына. Она воодушевлённо порхала по кухне, задорно гремя посудой и доставая из шкафов коньяк и сладости. — Антошка, ну чего ты скрючился, двадцать лет прошло, а твой отец всё равно козлом оказался.       — Да знаю, мам… — Шаст сморщился, словно запихал в рот лимон целиком и теперь разгребал последствия. — Ну, просто реально тогда поступил тупо. Десять лет уже было, чем думал. Слушай, я куплю тебе вот любое украшение… какое захочешь.       — И, наверное, для начала надо вернуть браслет… — подал голос Арсений, который чувствовал себя крайне неуютно и хотел поскорее вернуться домой. Он потянулся к застёжке, но Мая ласково накрыла его руку своей.       — Пусть лучше будет у тебя. Бывает такое, что фамильные ценности переходят из поколения в поколение. Антон просто немного поторопился, — мама Шаста рассмеялась и поцеловала сына в макушку. — Ну не смотрите на меня так. Вот мне зачем этот браслет двадцать лет спустя? Ещё Андрея вспоминать… больно надо. Ну, хорошо же всё, чего покисли?       — Мам… — Антон тяжело поднялся со стула и порывисто обнял Маю Олеговну. — Я тебя очень сильно люблю. Ты замечательная, и я куплю тебе браслет лучше, дороже, какой вообще захочешь, только скажи.       Домой сначала ехали в полной тишине. Шаст следил за дорогой, Арсений задумчиво жевал пирожок, которых мама Антона завернула с собой целый пакет. Уж больно вкусно было, до дома Арс бы просто не удержался. Вечер в целом прошёл хорошо, хотя помимо неловкости с браслетом вышла маленькая заминка с коньяком. Антон ведь не пил, он был за рулём, да и Арс даже пригубить не захотел, ведь от алкоголя слишком крепко и надолго засыпал, а на вечер у него имелись планы. Пока он жевал пирожок и задумчиво глядел в окно, но как будто бы ничего не видел — слишком был погружён в собственные мысли. Думал, как странно, что он не узнал Антона, когда тот устроился в их офис. Впрочем… он и своих одноклассников не всех помнил в лицо и спустя двадцать лет при встрече мог просто пройти мимо, вообще не узнать и не подумать, что напротив мелькнуло какое-то знакомое лицо, а ведь с большинством одноклассников он был бок о бок все одиннадцать лет. А тут десятилетка, который спустя двадцать лет изменился слишком сильно.       — Знаешь… — вдруг подал голос Антон. — Я тогда весь вечер плакал. Знал, что больше тебя не увижу. Потом шли годы, я рос и забывал об этом чувстве, но иногда задумывался, как ты там. Жалко, что ты не надел браслет ни разу за год, что мы вместе… я бы тогда тебя раньше узнал. А то вот прикол — привёл к маме знакомиться не просто своего мужика, а парня, по которому лил слюни в десять, сам того не зная.       — Неловко получилось, конечно, — Арсений улыбнулся и протянул Шасту надкусанный пирожок, а тот сделал свой укус рядом. Ни о какой брезгливости в отношении друг друга у них уже давно не шло и речи. — Но я тогда не мог знать, что это прямо дорогой браслет. Конечно, я бы его не принял. Думал, так… какая-то детская безделушка.       — А я из-за этой безделушки потом три дня сидеть не мог, — усмехнулся Антон, но под тяжёлым и недоумевающим взглядом Арса даже смутился и поспешил перевести взгляд на дорогу. — Мама думала, что потеряла браслет, да… А вот отец знал, что его украл я, так что сразу набросился с ремнём, пока мамы не было дома. А потом запретил плакать и жаловаться ей, ведь я ж мужик в десять лет-то, а не хуйло тряпичное.       — И шрам у тебя…       — Да.       В машине снова стало тихо. Арс чувствовал, как его переполняла ярость. С отцом Антона он знаком не был, но если бы вдруг случайно встретил, то точно бы просто так это не оставил, даже если прошло столько лет. Ведь можно было решить иначе. Можно было разыскать тогда Арса, объяснить ситуацию. Конечно, он бы тут же вернул браслет, об ином и речи быть не могло. Но просто избить своего ребёнка за проступок… Да, серьёзный. Но не дать ни шанса, не попытаться поговорить, а просто наказать силой маленького человека, который точно не сможет ответить. Арсений отцом не был, но твёрдо осознавал, что никогда бы так не поступил со своим ребёнком, если бы он у него был, а сейчас… сейчас просто хотелось достучаться до того маленького Антона и пообещать ему, что всё будет хорошо. Через двадцать лет так точно.       — Выходит, пострадал из-за меня, — задумчиво протянул Арс, дожёвывая пирожок.       — Да не из-за тебя. Из-за своей тупости. Зато больше точно не воровал, хотя и так не то чтобы собирался.       — Ну как же — не воровал? — Арсений нежно улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд и погладил Антона рукой по коленке. — Моё сердце спёр.       — Эй, это была не кража, а честный обмен! Ты сам мне его отдал, а я тебе вручил своё, — захихикал тот и накрыл руку Арса своей. — Это ты сейчас варенье об мои джинсы вытер, да?

***

      Ленивое утро началось лениво. Вообще по-хорошему надо было идти на работу, но строгий начальник решил, что после пережитых накануне потрясений поработает из дома. И любимый сотрудник тоже в офис не явится. Наверное, радостный вздох коллег по цеху было слышно аж на другом конце города. По крайней мере, в чате отдела всё было усыпано радостными стикерами, и никто особо не огорчался. Знали же, гады, что им ничего за это не будет, ведь и сам начальник любил внести в рабочий чат суету, какие-нибудь мемы или флирт с любимым сотрудником.       Сейчас Антон с чистой совестью просыпал свой второй будильник, свернувшись под одеялом клубочком. Обычно это он был тем, кто укутывал собой, обнимал, был большой ложкой, но после вчерашних открытий, а потом и практически бессонной из-за разговоров ночи безмолвно просил согреть его. Арсений это желание считал, поэтому всю ночь прижимался к спине любимого начальника, осторожно гладил по голому плечу и шептал в оттопыренное ухо всякие нежные глупости. Хотелось подарить ему всё существующее на свете тепло, укрыть от мира… стать миром.       И вот сейчас он проснулся раньше, всё ещё касался острого плеча, наверное, так и не отпустил за ночь ни на миг. Вставать не хотел, а собирался дождаться пробуждения Шаста. Арс приподнялся на локте и, перегнувшись через Антона, осторожно выключил будильник. Почему-то хотелось, чтобы Антон поспал ещё, хотя уже точно пора было вставать. Что-то внутри подсказывало, что он ещё недостаточно отдохнул.       — Не трогай… — вдруг пробурчал Шаст и, не просыпаясь, нахмурил брови. — Не смей.       Арсений недоумённо захлопал ресницами, но тут же вернулся на свою половину кровати и даже отодвинулся на всякий случай, раз уж его так настойчиво просили не трогать. Нарываться не хотелось, а то мало ли.       — Отъебись, — продолжал шептать Антон в подушку. — Не подходи. Не надо. Мне уже не десять.       — Шаст, проснись, — Арс сообразил, что же могло сниться его мужчине, и осторожно потрепал его по плечу. Не помогло, ведь Шастун хмурился, стискивал зубы, пытался ворочаться, но никак не просыпался. — Шаст!       Арсений аккуратно гладил Антона, легонько целовал и перебирал волосы. Резко будить опасался, хотя и хотел вырвать из кошмара здесь и сейчас, но под ласковыми прикосновениями Шаст быстро успокоился и даже в какой-то момент заулыбался.       — Арс… ты меня спас, — прошептал он, всё ещё не просыпаясь. Было видно, что ему стало легче, и внутреннее напряжение ушло. Кошмар исчез, и Арсений с улыбкой на лице потрепал Антона по волосам, пытаясь подтолкнуть его к пробуждению. Кажется, получилось, ведь Антон снова нахмурил брови и сморщил нос.       — Арс? — он приоткрыл глаза и снова зажмурился.       — Всё хорошо, я рядом, — Арсений нежно поцеловал его в плечо и прижался к спине сильнее. — Кошмар позади.       — Да пиздец… — Шаст шумно выдохнул, поджав губы, и… тут же растерял весь свой хмурый настрой, потому что расхохотался из-за вылетевшей из ноздри сопли. — Сукаааа. Да пиздец приснился просто, снова батя с ремнём наперевес, как тогда. А мне как бы не десять уже, но почему-то я всё равно мелкий и слабый. А потом появился ты, и мы вдвоём его отмудохали. Не то чтобы я все эти годы хотел так сделать… странно, короче. Но похер, главное, что ты меня спас.       Он повернулся к Арсу лицом и перекинул ногу ему на бедро. Намёк был очень жирный, и отказать Антону Арс не мог. Да и не хотел, ведь сам планировал ночью далеко не только разговаривать, как в итоге получилось. Он просто тонул в глазах Антона, которые смотрели с не только хорошо знакомыми любовью, теплом и озорными блестящими искрами, но и каким-то совершено новым обожанием. Губы легонько соприкоснулись. Как-то неуверенно, трепетно… как будто в первый раз, и какой же это был контраст по сравнению с тем, как Шаст тёрся пахом о его пах. Тело изнывало от сочетания этой невинной целомудренности и адского похотливого безумия, которое накатывало волнами, разбивавшимися о каждый чмок. Разум что-то там занудно, но очень невнятно хрипел, а его Арсений точно сейчас слушать не собирался. Комната наполнялась жаром, не хватало буквально какой-то мелочи, чтобы мгновенно перерезать все тормоза и сойти с ума.       — Да блядская ж ты хуета… — разочарованно выдохнул Арс под пение собственного желудка, который издал вопль раненого кита. Это была совсем не та мелочь, после которой хотелось неистово трахаться, а совсем наоборот, ведь Антон уже заливался смехом, катаясь по кровати.       — Голодный, да? — Шаст, отсмеявшись, нежно чмокнул Арса в губы и потрепал его по урчащему животу. — А мы вчера ничего и не купили, да? Бля, точно, мы же собирались вечером в магазин, но так охренели от всего, что забыли. Тебе вот прямо сейчас надо поесть, да? Доставку не дождёмся?       — Я бы мог ещё потерпеть, но не ради доставки, — хмыкнул Арсений и улыбнулся уголками губ. — Там должна была пара пирожков остаться. Ну, которые твоя мама вчера с собой дала.       — Вот и съешь их, я же видел, как тебе понравились. А я пока нам что-нибудь закажу. Поедим нормально и вернёмся к тому, где нас прервал твой поющий голодные серенады живот.       — А работать мы сегодня не собираемся, Антон Андреевич? — Арс уже выполз из-под одеяла и любовался своим отражением в огромной зеркальной двери шкафа-купе. Антон тоже им любовался, что даже подзавис и ответил не сразу, а только когда Арс переспросил.       — Работа — не волк, знаешь ли, — Шаст смешно сморщил нос и тоже выбрался из постели. Он приобнял Арсения со спины и, с наслаждением проведя носом по его волосам, осторожно взял за руку, где на запястье до сих пор красовался тот самый браслет. — Знаешь, он тебе очень идёт. Я буду рад, если станешь носить почаще.       — Очень идёт, когда я голый, а на руке только браслет, который ты мне подарил, когда ещё сам ничего не соображал?       — Именно.       — Тогда буду носить его всегда, — Арсений развернулся на цыпочках и, одарив Шаста хитрым лисьим взглядом, прижался к его губам.       — Беги жрать, — хихикнул Антон, игриво шлёпнув по любимой заднице. — Иначе ещё мгновение, и мы будем трахаться под твой урчащий желудок.       Арсений, драматично закатив глаза и прогнувшись в спине, убежал голышом на кухню, а подвески на его браслете позвякивали, стукаясь друг об друга. Шаст проводил его взглядом и снова забрался под одеяло. Сам он был пока не голоден, а с заказом еды и на день, и чтобы забить внезапно опустевший холодильник до выходных, справился быстро. В его голове созрела ещё пара мыслей, которые хотелось бы воплотить в этой реальности. И если со знакомым ювелиром он планировал связаться позже, чтобы тот добавил на браслет Арса ещё одну подвеску в виде буквы «А», то маме звонить надо было сейчас, пока она совсем не погрязла в хлопотах перед поездкой. Знал же, что она в последний момент будет занята — сам ведь такой же.       Только вот мама не ответила — скинула вызов. Значит, скорее всего, была уже занята и бегала по дому в мыле, собирая вещи в отпуск. Шаст усмехнулся, ведь прекрасно её понимал. Мамуля♥ 11:25 Чего хотел, Антош?

Я

11:25

Арсу очень твои пирожки понравились. Напишешь, как готовишь тесто?

Мамуля♥ 11:26 Так я его в магазине беру.

Я

11:26

Да ладно?

Я

11:27

Спасибо))

      Шаст не мог удержать смех. Смеялся он так громко, что в спальню деловито влетел всё ещё голый Арсений с пирожком в руке и перепачканными вишней губами.       — Чего смеёмся, любимый начальник? — спросил он с набитым ртом.       — Посвятим ближайший выходной выпечке, я тут рецептик выяснил… — ответил Антон и, приблизившись к Арсу, слизал вишнёвое варенье с его губ.       — Выпечке? — Арсений усмехнулся и протянул Антону кусок пирожка. — Или, может, жарке?       Спальню наполнил дикий хохот, в который лёгкой трелью вплетался звон подвесок браслета, столько лет провалявшегося на дне шкатулки… а теперь он наконец-то нашёл своё место и предназначение.