Baby Goddamn

— Черт возьми, поторопись... сука, Хайтани, я прибью тебя! Твою мать, как он, всегда умудрялся оказываться в такой ситуации... Пожалуй, Харучие и сам не знал. Или если быть точней, Санзу ни дурак, ни сколько, но судьба всегда в один прекрасный момент оставляет его в такой "обстановке". Он знает, что каждая его встреча с братьями Хайтани или даже с одним из них закончится тем, что руки Рана, Риндо или, что еще хуже, обоих сразу окажутся у него в трусах. Блядство! Он проклинал их. Проклинал себя. Проклинал то, что просто не уехал из офиса как только на горизонте замаячила фиолетовая макушка! И вот они уже в кабинете старшего из братьев, руки Санзу крепко сжимают край письменного стола Рана, сделанного на заказ из красного дерева. Риндо же, удерживал его сзади, размашистыми шлепками бедер вдалбливаясь в раскрасневшуюся задницу, с явным намерением довести своего громкого партнера до оргазма как можно скорее. — Сука, Санзу, черт возьми...! Ты такой тугой, блять! Член Риндо большой, он идеально проходит по простате при каждом толчке, вместе с этим проникая всё глубже, и Харучие чувствует как при этом все сильней сжимается анус вокруг этого члена. Несмотря на то, что Санзу привык заниматься с ним сексом, чувствовать, как этот большой член полностью проникает внутрь, каждый раз это чувствуется как в огне. Горячо, пылко и страстно. Его любовник не был нежным, но для Хару это не проблема. У него уже много лет были своего рода странные отношения с братьями Хайтани, и время от времени он мог вступать и в более развратные игрища. Подготовка к сегодняшней "игре" была поверхностной, Риндо просто спустил штаны и надел презерватив, в то время как Санзу освободился от брюк и раздвинул ягодицы. Он воспользовался кремом для рук Рана, который нашел на столе, просто ради приличия. Он не отказался бы, возьми бы его Хайтани на столе старшего брата всухую. — Черт, поторопись... — дышать как и говорить тяжело, из-за чего речь вышла сиплой. Харучие только вздыхает, стараясь набрать побольше воздуха, в то же время потираясь членом о нижнюю часть столешницы в поисках легкого трения. Он знает, что Риндо не обратит на него особого внимания, по крайней мере, в этот момент. Они оба знают, что Ран скоро вернется. И не очень хочется, чтобы старший Хайтани застал Санзу стоящим под углом в девяносто градусов у своего стола с членом в заднице, как это случилось пару месяцев назад. У этого придурка хватило наглости пожаловаться на разбросанные по столу документы, "трахайся здесь сколько хочешь, но не трогай мои бумажки бла бла бла". Он даже жаловался своему младшему брату, указав на то, что тот тоже приводит своих "симпатичных секретарш”, или иначе говоря шлюх, которых нанимает в качестве "коллег", в свой офис, но только ради того, чтобы получить крыше сносный минет, а не трахать их на столе, рискуя испортить месячный отчет из Хиросимы. Санзу непроизвольно стонет. Он очень жалеет, что Риндо в этот раз пришлось воспользоваться презервативом. Пластик снижает ощущения полного слияния тел, но отсутствие ванной — не оставляет других вариантов. К тому же, позже они втроем собирались пообедать с Раном. И Харучие явно не стоило бы ходить с мокрыми от спермы бедрами и задницей. — Давай, Санзу... Блять, двигай бедрами, давай! Младший Хайтани несколько раз шлепает его по заднице, так же ускоряя толчки, делая их размашистее. И Санзу выполняет просьбу. Он двигает бедрами назад, насаживаясь на член до упора, и удушающий жар от тесноты соприкосновения окутывает низ живота. Черт, если бы этот мудак обхватил его член рукой, хотя бы капельку подрочив, он бы уже кончил, но Риндо только продолжает толкаться в чужой анус, при этом тяжело дыша и ругаясь. Он чувствует, как грудь Риндо прижимается к его спине, и от чужого голоса по телу Харучие пробегает горячая дрожь то ли от мурашек, то ли как от предсмертной агонии. Удовольствие в смеси с возбуждением нарастает, пока он начинает уже стонать во все горло, срываясь на крики и хрипы. — Господи боже ебанный ты в рот... Черт возьми, Санзу! Это идеально. Санзу чувствует, как его собственный член пульсирует, напрягаясь, пока не натыкается на деревянный край стола. Он выкрикивает имя Хайтани, в то время как ногти самого Риндо впиваются в его рубашку на спине, сминая её в кулаке и оттягивая на себя. Если бы он был голым, на его теле, на бедрах, спине и талии наверняка остались бы следы чужих рук, настоящие синяки. — Сука, — сил стоять нет, Харучие держится из последних сил, чтоб не завалиться потным на чужой рабочий стол. Если бы этот фиолетовый отбитый придурок не удерживал его на месте, прижимая одновременно и к мебели и к себе, он бы уже рухнул на пол. Он измучен. Хайтани, эти два здоровенных сукиных сына, всегда превращают его в дрожащий, горячий комок затраханной до смерти плоти. Они лишают его способности думать и хоть каплю соображать. Если до такого состояния, они позволяют себе трахаться с самим Санзу, то что происходит у самих братьев? Харучие отдал бы все, ради того, чтобы посмотреть на воистину животный секс самих братьев. Он никогда не признался бы в этом этим двоим, но ему нравится, когда они доводят его до такого состояния изнеможения, что он даже не может вспомнить свое собственное имя. Он позволял им трахать себя часами, ему чертовски нравится, когда с ним обращаются как с потаскухой в период течки. Или же самому насаживать на свой член кого-то из братьев, так податливо и активно самих насаживающихся на него, при этом не затыкаясь ни на секунду. Рано или поздно он скажет им об этом открыто, но не сейчас. — Давай, приведи себя в порядок, он скоро придет, — голос Риндо возвращает его к реальности, твердый тон заставляет подняться на ноги, изо всех сил стараясь не упасть обратно. Ноги дрожат, он опирается на край стола Рана, чтобы попытаться сохранить равновесие. Риндо, сукин сын, вымотал его Он как и брат трахается как животное во время гона, и на этот раз все было по-быстрому и от того эффектней и болезненней. Он не может дождаться вечера, чтобы трахнуться снова. Санзу поправляет рубашку, брюки, убеждается, что они не свернули такие важные для Рана документы со стола или что-то ещё. Он ещё раз оглядывает весь письменный стол. После недавнего оргазма перед глазами всё еще плывет и едет, поэтому он возвращается к своему внешнему виду. — Еб твою ж… Смотри, блять! Его отвлекает голос Риндо, уставившегося на стол. Харучие тут же оказывается рядом, когда замечает пятно от спермы прямо на столе и рядом с какими-то документами. — Эм? Я же не виноват. Тем более, ты и сам можешь позаботиться об этом, — смеется Риндо, улыбаясь при этом одними глазами. Отходя от стола, к Харучие он возвращается уже с тряпкой которую достал из шкафа напротив. У них еще есть немного времени, может, если повезет, Ран ничего и не заметит.