Печенье с сюрпризом

      *Что же было до?

      Гермиона смотрела на Драко и каждый раз удивлялась самой себе: она и не думала, что может так любить другого человека… это удивляло и пугало её одновременно, но в то же время червяк сомнений неустанно точил её изнутри.       А что, если он не её судьба? Что, если вся эта сказка, в которой она жила последнее время, в один прекрасный момент лопнет как мыльный пузырь, оставив только разочарование и боль по ушедшему?       А что, если… Это совсем не то, что ей предначертано судьбой? И она просто ошиблась и теряет драгоценное время?       Она корила себя за эти мысли, ведь когда любят, не задаются вопросами подобного толка… или задаются?       После того как Малфой предложил выйти замуж, а она, конечно же, приняла приглашение — стало ещё хуже… она начала сомневаться и в нём.       Что, если Драко в один момент разлюбит её? Исчезнет как утренний туман? Сможет ли она вынести жизнь без него?       — О чём грустишь, подруга? — взгляд Джинни был цепким и внимательным. Миссис Поттер видела, что в последние несколько месяцев Гермиона будто прислушивалась к себе, как зверь нюхала пространство.       Помедлив, Грейнджер проговорила, не глядя в глаза подруге и нервно перебирая тесёмку на вороте своего цветастого платья:       — Понимаешь… я как будто начала сомневаться в верности своего выбора… в себе, в нём. Я, кажется, совсем запуталась, — она прерывисто вздохнула.       — Ну… самое время… за шесть дней до свадьбы, конечно… — поражённо протянула Джинни, неверящим взглядом окидывая подругу.       Помолчав в задумчивости, Поттер аккуратно проговорила:       — Но это нормально, Ми. Ты волнуешься, переживаешь. Это даже хорошо. Ты понимаешь всю ответственность. Помнишь, что я творила перед свадьбой? Я тоже переживала, в некотором роде… — Джинни фыркнула, вспоминая свой девичник, который наверняка стал легендой.        В конце концов, кентавры-стриптизёры, которых по ходу дела купают в шампанском, случаются не на каждых посиделках перед бракосочетанием… а пробуждение в Запретном лесу без некоторых особо важных деталей одежды? Как оно? Тогда Джинни так и не смогла вспомнить всех событий прошлого вечера…       Гермиона задумчиво улыбнулась, но не прониклась весельем Поттер:       — А что, если… он бросит меня? Что, если я не вынесу жизни без него? А что… — её руки задрожали, и Грейнджер шмыгнула носом.       — Так. Хватит нытья, — решительно хлопнув ладонью по столу, Джинни вскочила со своего места и твёрдо сказала: — Если хочешь, мы можем найти ответы на все волнующие тебя вопросы, но это опасное мероприятие. Я предупреждаю тебя…       Гермиона разом пришла в себя. Джинни всегда действовала на неё отрезвляюще. Теперь в глазах Грейнджер горел пытливый огонь исследователя.       — О чём ты? — выпалила она, прищурившись. В её голове калейдоскопом замелькали все возможные варианты заглянуть в будущее, но все они были относительно безопасными, кроме одного…       Поттер вздохнула, будто решаясь на что-то, и, прямо посмотрев в глаза подруге, проговорила:       — Нет вернее способа познать все нити судьбы, из которых соткана жизнь, чем спросить о них у той, кто прядёт их…       Сердце Гермионы, пропустив удар, забилось пойманной птицей. Ладони вспотели и похолодели одновременно.       — Ты… ты хочешь призвать… Фригг? — выдохнула она, не веря своим ушам. Твёрдый кивок рыжей головы, и Грейнджер прикрыла глаза в благоговейном ужасе. — Стоит ли оно того… — с сомнением протянула она.       Джинни раздражённо фыркнула, уперев руки в стол и нависнув над подругой:        — Если ты не знаешь, чего хочешь и трусишь, тогда прими реальность и перестань ныть! Всё будет так, как будет.       Гермиона решительно взглянула в глаза Поттер и кивнула головой:       — Мы призовём Фригг. Я уверена в том, что хочу знать всё…       На выяснение подробностей ритуала и подготовку к призыву Матери Миров и Первых Богов у девушек ушло два дня.       — Ты точно уверена? — в сотый, кажется, раз спросила Джинни, заглядывая в лицо подруге. Гермиона твёрдо кивнула, собирая в большую сумку все необходимые предметы для создания ритуального алтаря.       — Хорошо… — пропыхтела Джиневра, доставая из кармана маленький свёрток с порт-ключом.       Солнце заливало светом бескрайнее зелёное поле. Высокая трава волновалась подобно морю. Две тонкие фигурки в лёгких белых платьях стояли, взявшись за руки.       Распущенными по плечам волосами играл ветер, а босые ступни кололи мелкие травинки.       Перед Гермионой и Джинни раскинулся уже подготовленный алтарь.       Молоко в тяжёлой бронзовой чаше, шерстяная пряжа в тугих мотках, букет из тонких веточек берёзы и вереска, разноцветные атласные ленты и длинное резное веретено были аккуратно разложены на домотканом полотне с вышитой на нём красными нитями руной Беркана.       — Готова? — уточнила Джинни, бросая взволнованные взгляды на Гермиону.       Та кивнула, смотря перед собой, и, набрав полную грудь воздуха, начала читать вису к Великой Пряхе. Сильный, твёрдый голос Грейнджер полетел над зелёным морем в безоблачное, лазорево-голубое небо. Призывая, взывая к помощи.

Асгарда, ясный светоч,

Всезрящее око,

Владычица тайного знанья!

По твоему веленью родятся миры,

По твоему кивку жизнь облекается плотью.

Доблестна ты средь богинь,

Беспощадна во гневе,

Хитроумна в игре.

Ты супругу под стать —

И не раз побеждала его в состязанье искусном.

О, великая Фригг, услышь молитву мою!

Озари сияньем мой путь, чтобы я ткала его верно!

Укрепи руку мою, ясность духа даруй мне!

Научи меня твёрдо ступать избранным мною путём,

Научи меня чтить богов достойно и честно!

О, священная Мать Богов, госпожа Фенсалира,

Направь! Подскажи! Дай мне ответ на мой вопрос!

И я буду славить тебя — всегда, неизменно!

      Едва последние слова слетели с губ Гермионы, землю сотряс беззвучный гром, воздух зарябил, будто в самый жаркий полдень, а за спинами девушек, раздался сильный, властный голос:       — Ты звала меня, смертная дочь! И я пришла на твой зов. Обернись и приветствуй Великую Мать…       — Вот так пиздец… — едва слышно, помертвевшими губами пробормотала Джинни, вслед за Грейнджер медленно проворачиваясь на голос.       Гермиона упала на колени и, опустив голову, благоговейно проговорила:       — Приветствую тебя, Мать матерей! Благодарю, что откликнулась на мой зов.       — Встань, дочь дочерей, — она слышала, что богиня улыбается. — Твои дары хороши, и я готова выслушать тебя… говори!       Сглотнув, Грейнджер медленно подняла голову и встретила взгляд внимательных, синих глаз. Склонив голову набок, Фригг с любопытством рассматривала смертную девчонку.       На секунду зажмурившись, Гермиона заговорила, глядя в пронзительные глаза богини и стараясь, чтобы голос не дрожал:       — Я прошу твоей помощи. Я хочу, чтобы ты направила меня в моем выборе, Великая Мать. Я готовлюсь связать свою жизнь с человеком, которого очень люблю. Люблю больше жизни… Будет ли счастлив наш союз? Не покинет ли он меня? Не оставлю ли я его раньше срока? Он ли моя судьба?       Фригг задумчиво нахмурилась и невесомо взмахнула ладонью. В руках у неё материализовалась тонкая нить, переливающаяся красным и изумрудным цветами.       Натянув сияющую нитку перед глазами, богиня внимательно рассматривала её.       Наконец, Фригг разомкнула уста и голос её был рассерженным:       — Этот союз был предначертан самими асами. Вы родились для того, чтобы однажды встретиться, пройти дорогу жизни рука об руку и уйти на ту сторону вместе.       Грейнджер облегчённо вздохнула, но её облегчение было мимолётным.       Следующие слова богини заставили попятиться.              — Тебе было дано всё, о чём только может мечтать смертный: удача в жизни и бою; недюжинный ум; любовь, которая потрясает своей силой. Тебе предначертано было родить в любви и понимании двух сыновей, которые станут новыми Властителями сущего мира, разделив власть над одарёнными и смертными между собой, но ты усомнилась в пресветлых асах и пришла проверить… — синие глаза мстительно прищурились.       Между нахмуренными светлыми бровями Фригг пролегла морщинка:       — Ну, что ж. Теперь не сомневайся… я накажу тебя за недоверие.       Нить в руках богини натянулась ещё сильнее и, протяжно зазвенев, разорвалась, осыпая всё вокруг снопом сверкающих искр.              Прежде чем Гермиону поглотили тьма и мерцающая тишина, она почувствовала, как её руку сжали пальцы Джинни, а до слуха донёсся истошный крик подруги.