16
4 июня 2026 г., 02:10
Андрей проспал до самого вечера. Он не проснулся даже когда Макаров пару раз уронил костыли: его заместитель спокойно дрых, лежа на животе и пуская слюни в подушку. А потом наступил пятый час вечера.
Андрею понадобилось время, чтобы прийти в себя и понять, что происходило вокруг. Мозг любезно, но неспеша подсунул ему воспоминания о ночи и кусочке утра… где командир снова на него наорал. Он все-таки отчитался ему, даже подробнее, чем Темникову, но, ложась, все равно услышал тихое «пидорас». В чью сторону именно, не понял, но спрашивать не стал.
Вытерев рот ладонью, Андрей нахмурился и посмотрел на маленький отодранный кусочек обоев на стене, к которой лежал лицом. А ведь Макаров постоянно орет по какой-то откровенной хуйне, особенно на него. Нет, в коллективе, особенно таком как ЧВК, кричать на подчиненных это норма, но не по мелочам же.
Командир огрызнулся, когда СВО только началась и Андрей подошел к нему в каком-то поле — перебил его и просто ушел; ответил явно недовольным тоном, когда в другой деревне он спросил, пойдет ли тот в баню… ладно, эпизод с оставленной позицией с натяжкой, но можно назвать справедливым. Приказ был идиотским, но Андрей его все же нарушил. А истерика по поводу граффити? А ситуация утром?
И все это удивительным образом сочеталось с нечастыми эпизодами оттепели. Макаров спрашивал пару раз про руку, дал попить из своей фляжки, поселил с собой в Москве перед встречей в НЦУО… Спину ему мазал. И не расстрелял за дезертирство.
Андрей нахмурился. Он не понимал, что происходило. Доселе думать об этом как-то времени не нашлось, но сейчас, лежа в одиночестве в уютном домике в Эль-Хасе, когда его на цыпочках обходят солдаты, чтобы не потревожить, он призадумался. Разве так себя ведут прославленные командиры? Разве такого человека себе в любимчики взял генерал Барков?
Почему Макаров такой? Из-за своего прошлого? Жаль, конечно, что у него отец умер, а потом еще и генерала убили — а дальше-то что? Андрею тоже нелегко пришлось: до переезда в Австралию у него родители развелись, а потом он резал боевиков в австралийском спецназе, но почему-то у него не появилось желание докапываться до окружающих со всякой залупой. И Темников, вон, подонок и тварь, за эти два дня нахождения «Конни» в Эль-Хасе никого (вроде как) не изнасиловал и ни на кого не наорал из-за мелочи. Так кто тут тогда реально плохой? Истеричка из Иваново или полковник с мутным прошлым?
Хмурясь, Андрей встал и обулся. Уже вечерело, небо окрасилось в оранжевый с оттенками красного и розового, но воздух был удивительно теплый. Макарова в доме не наблюдалось. Да и хуй с ним, подумал Андрей. Потом он, конечно, остынет и посчитает, что был слишком резок в мыслях касательно командира, пообещает сам себе так не думать и обязательно найдет оправдание его действиям, но сейчас он был сонный и злой. А еще голодный.
Перед выходом на улицу он сходил в туалет и почистил зубы. Неплохо еще сгонять в баню и как следует там попариться, желательно в одиночестве, чтобы подумать о всем, что произошло недавно. Но для начала — ужин.
Сегодня давали суп с клецками. На второе — пюре с тефтелями и томатной подливкой.
Привычно заняв очередь, Андрей поздоровался с парой знакомых ребят. По мере продвижения солдат вперед он толкал свой поднос в сторону, добавляя на него посуду с едой. Последним он водрузил стакан с чаем, сверху положил два кусочка белого хлеба, а затем подхватил все это действо и отошел в сторонку, чтобы найти себе место. Честно, он вообще не горел желанием с кем-то разговаривать: солдаты армии уткнулись в телефоны, свои мужики ржали на всю столовую. Хуячить с подносом через всю деревню и ужинать дома, чтобы опять, не дай Бог, нарваться на недовольство со стороны Макарова, тоже не улыбалось, поэтому Андрей уселся в углу.
Он принялся есть и начал с супа. Он был приятно горячий, согревающий и в меру соленый, такой, что невольно аж глаза прикрылись, и из горла само по себе вырвалось довольное «м-м». Сегодня повара прямо очень хорошо постарались. Жаль, что вторую порцию не дадут — ну до того вкусно.
Андрей быстро разделался с супом и поставил тарелку со вторым блюдом на пустую миску. Он сделал пару крупных глотков чая. Где же Макаров? В столовой его нет, в доме — тоже. Может, он пошел мыться? Время уже подходящее.
Андрей на секунду прервался и вздохнул, шлепнув вилкой по пюре. В последнее время он слишком сильно и часто размышлял не о том, о чем нужно. Ему как почти главному здесь необходимо думать о будущей битве за Эль-Надаар, о своих бойцах, о том, как на славу поработать с армией, но в голову лезли другие мысли. Ненужные и неправильные, ибо он на войне. Он жрал эти сраные тефтели в месте, куда вполне себе может прилететь ракета, и думал о том, почему Макаров часто на него кричал, почему всего пару раз за все время их совместной работы (с октября!) спросил о личном, почему доебался утром…
Нет, Андрей не ждал, что они будут лучшими друзьями. Просто он надеялся, что командир будет… будет… он не знал, как это объяснить. Андрей был рад общаться с ним и узнавать о нем что-то (да, ему было интересно узнать про его отца на кладбище, пусть это и звучит странно), но такие моменты случались так редко, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Чаще всего Макаров отвечал односложно и не развивал беседу, если она не касалась СВО, а иной раз просто рычал. Ну разве так ведет себя взрослый мужчина и командир прогремевшей на весь мир ЧВК?
А ему, другому взрослому мужчине, почему не все равно? Почему не похуй? Почему бы не послать все вот это вот людское, от которого перед отъездом на фронт настоятельно рекомендуют отказаться, и не стать таким же? До того как стать заместителем Макарова Андрей воевал и лишнего не думал и не говорил, а теперь с октября тянулось вот это. Что-то странное, что-то, что создавало в груди неприятное ощущение и усиливалось, стоило командиру повысить голос без повода. Андрей не понимал его логики. Вообще. Да и до СВО, еще осенью, вроде как все было нормально. Командир отшучивался, говорил побольше.
Я сам, как баба, подумал Андрей и нахмурился, пережевывая пюре. Он весь ужин провел за тем, что размышлял о поведении Макарова. Одна его часть говорила ему, что нужно положить болт и перестать забивать голову всякой ерундой, а другая хотела узнать причину всего этого цирка.
Честно?
Андрей хотел стать к Макарову ближе. В любой спокойный момент, когда над головой не летают дроны и ракеты, подойти, сесть и покурить. Рассказать дебильный анекдот, а потом похлопать по плечу и пойти воевать дальше. Но ему это не светит. С таким отношением ему нихуя не светит, только если, разве что, он не будет при смерти — после получения ранения в руку Макаров ведь интересовался самочувствием и даже извинился за тот ор из-за оставленной позиции.
Подперев щеку рукой и ковыряя остатки пюре, Андрей не сразу заметил, что в столовую вошел Темников. Его солдаты тут же повскакивали с мест, но он жестом призвал их сесть и продолжить трапезу.
Андрей вытер тарелку кусочком хлеба и отправил его в рот, собрав немного картошки и подливы от тефтелей. Полковник тем временем подошел к одному из своих, щуплому рядовому, который сидел, сгорбившись и опустив голову. Он опустил ладонь ему на плечо и начал что-то говорить. Андрей не слышал, что именно: в столовой очень шумно, а за спиной какой-то майор и вовсе начал громко ржать.
Темников договорил и дружелюбно улыбнулся. Он похлопал улыбнувшегося подчиненного по лопатке, мол, не вешай нос, и заметил на себе взгляд Андрея. Подошел к его столу.
— Андрей, добрый вечер! Выспались?
— Еще как, — хмыкнул тот и собрал посуду, после чего поставил ее на поднос. Он одним глотком допил чай вместе с несколькими мелкими кусочками заварки. — Шея десять раз затекла, пока спал.
— Ну, теперь вы выглядите не так убито, — сложил руки за спиной Темников. — Вы сейчас свободны?
Э-э… а это еще к чему?
— Да, вроде, — осторожно ответил Андрей.
Темников был расслаблен. Он не выглядел так, будто «Конни» вот-вот накинутся на него и прикончат за виллы в Испании и нелюбовь к Баркову. Он улыбался кончиками тонких губ.
— Не хотите пройтись по деревне? Нам тут вместе еще долго куковать, а так хоть запомните, где у нас что лежит.
Можно было отказаться, но в доме его ничего хорошего не ждало.
— Потом можете сходить в баню, ее как раз натопили.
— Да, давайте.
Все равно делать пока нечего.
Они вдвоем вышли из столовой, когда Андрей убрал поднос с посудой и смахнул со стола крошки. Уже неплохо так потемнело за то время, что он потратил на ужин.
— У нас тут нет четкого распределения, кто где спит. Почти все дома заняты вашими ребятами и моими, но у нас еще стоит большая палатка, вы, может, видели ее, когда сюда подъезжали. Но сейчас по ночам холодно, поэтому там мало кто ночует, — начал рассказывать Темников, помахав широкими ладонями. — Про мой штаб вы знаете, он в двухэтажном доме.
Они неспеша пошли вверх по каменистой дороге.
— Вообще, когда мы пришли, тут никого не было, но я слышал, что тут жили несколько русских семей. Как раз, может, у меня и у вас, а то эти дома выглядят цивильнее остальных.
— Да, насколько я знаю, в этой части Урзыкстана много русских, — кивнул Андрей.
— Ну, не то чтобы много, но достаточно, — поправил Темников. — За вон тем и вот этим домом у нас стоят колонки. Там чистая вода, можете набирать в любой момент. В столовой вы уже были…
Они прошли еще.
Полковник показал мастерскую в ангарах молочно-тарифной фермы. Там, среди десятков единиц самой разной техники, копошились чумазые и не очень солдаты. Они где-то надыбали колонку и слушали через нее музыку, пока чинили побитые в ходе вчерашней миссии машины. Когда пришли Андрей и Темников, парни включили какую-то песню на кастовийском, и второй сбавил громкость. Он в шутливой форме приказал ремонтникам закругляться и сказал, что некий полковник Шагин любезно поделится запчастями. Недельки через две-три.
Потом они зашли в большой двор, соединяющий два дома. Там сидели медики, причем как их, армейцев, так и свои. Андрей подумал, что Макаров рано или поздно скажет переселяться.
Темников подбодрил некоторых раненых, пожал здоровую руку Япошке, который пришел на перевязку, и узнал у двоих врачевателей, все ли в порядке с медикаментами.
***
Всего прогулка по Эль-Хасе длилась около часа. Закончилась она на небольшом холмике: там под большим деревом стояла древняя деревянная лавочка, с которой слезла почти вся голубая краска. Темников достал из нагрудного кармана пачку сигарет — синий «Винстон икс стайл» и черную зажигалку. Андрей решил покурить тоже. — Люблю сюда приходить, когда меня все бесят, — поделился Темников после первой неглубокой затяжки и сел на лавочку, вытянув ноги. Он сделал выдох, и сигаретный дым быстро растворился в весеннем вечернем воздухе. — Я бы не сказал, что кто-то тут вас бесит. У вас все выглядят… — Андрей тоже выдохнул. — Собранно. — Я не сильно много требую от ребят, все-таки, тут куча вчерашних выпускников, но обычно они все с первого слова понимают. Вон, тот механик без переднего зуба — это Костя Вершинин. Он способный и почти всегда меня слушается, но иногда… так и хочется ему подзатыльник отвесить. Хороший прям такой, — полковник коротко поводил сжатой в кулак ладонью вверх-вниз на манер угрозы. — Да и вообще, тут спокойно. — И красиво, — согласился Андрей. — В Австралии, наверное, еще красивее? — Темников затянулся второй раз. Андрей присел рядом. — В сто раз. По небу уже потихоньку начинали расползаться звезды, оно почти приобрело темно-синий цвет — только у линии горизонта и чуть дальше от нее еще тянулся оранжевый закатный свет. Мелькали крошечные желтые точки: возможно, это та база снабжения покрупнее. Было бы славно сейчас оказаться в Австралии, в своем родном Мельбурне, подальше от все этой суеты и навязчивых глупых мыслей. Но, увы, отпуск сейчас никто не даст. Да и нужен ли он..? — У вас хороший русский, кстати, — подметил Темников. — Или вы не коренной австралиец? — Нет, я родился в России, я просто когда был ребенком переехал, — объяснил Андрей. — Я с матерью дома на русском разговариваю, да и у меня там были знакомые мигранты из СНГ. — О, вот как, — кивнул полковник. — Интересно. Тут у нас столько людей из разных стран, но солдата из Австралии вижу впервые. Вот у полковника Шагина служил парень кореец. Вот настоящий кореец, с акцентом еще разговаривал, но он живет в Новосибирске. И родители у него в Новосибирске. Оба помолчали, стряхивая пепел с сигарет. Андрей облокотился об обшпарпанную спинку лавочки. — Служил? — Да. Он с тяжелым ранением. В госпитале лежит, — махнул рукой Темников. Снова помолчали. — Не скучаете по дому, там, по семье? — Иногда, — выдохнул Андрей. — Я давно уже воюю. Раньше очень скучал, а сейчас — почти нет. А вы? И вы откуда? — Я коренной москвич, — Темников затянулся. — С женой развелся десять лет назад, сын уже взрослый. Мы почти не общаемся. У Темникова есть, то есть, была, по крайней мере, семья. — Она мне изменила, — добавил Темников, как если бы почувствовал интерес Андрея. — Так что, считайте, что моя семья это армия. Как у гея-садиста могла быть жена? И сын? Андрей бы задумался, если бы полковник сказал, что, например, остывшие чувства были причиной развода, но измена со стороны супруги — это другое. Да и к своим солдатам Темников относится как к сыновьям. Он как-то даже по-отечески показал одному из ребят в мастерской как прикрутить новую деталь на замену раздолбанной старой и подбодрил раненых. — Почти то же самое, — хмыкнул Андрей. — Только у меня нет жены. — Найдете еще. Я слышал, девушки любят ваших парней из «Конни», — полковник стряхнул пепел с сигареты и закинул ногу на ногу. — А вы думали, чем займетесь после завершения спецоперации? — Честно? — усмехнулся тот. — Не особо. Может быть вернусь в Австралию и куплю себе там дом, а насчет работы не знаю. А вы? — Буду достраивать дачу в Подмосковье. У меня там огромный участок сзади, — Темников показал обеими руками размер. — Хочу весь его засадить чем-нибудь. Что-то не сходится. Ладно, Бог с ней, с коррупцией этой, но Темников в данный момент и правда не выглядел как насильник. Если бы он реально трахал молодых парней ради выгоды, то они бы его шарахались. Хотя бы один юноша. Но все, даже тот грустный солдат из столовой, улыбались ему, кивали, здоровались, смотрели в глаза. Конечно, люди разные и жертвы насилия ведут себя по-разному, но кто-то же должен был испугаться! Андрей вздохнул. И вот опять он думает не о том. Зазвонил телефон. У Темникова на рингтоне стояла «Небо славян», и он, чертыхнувшись, похлопал себя по карманам, после чего выудил из одного из них свой мобильник. И встал. — Извините. Начальство, — виновато улыбнулся он и отошел на пару метров, к дереву. — Да..? Андрей продолжил курить, смотря на раскинувшийся впереди пейзаж. Потом он пойдет мыться и завалится спать. Несколько минут Темников расхаживал у дерева, но до Андрея доходили только обрывки его слов, да он их особо и не слушал. — Прошу прощения. Вызывают в штаб. Тот кивнул. Темников подошел и присел, чтобы выкинуть сигарету в старую жестяную банку рядом с лавочкой. — Я еще тут посижу. Полковник ушел.***
Андрей провел на холмике не больше получаса. Затем он вернулся домой и прикрыл калитку — все равно сейчас снова выходить на улицу. Нужно достать из рюкзака белье, зубную щетку и зубную пасту, шампунь и мыло. Зачем отказывать себе, если есть возможность нормально помыться? Тем более, Темников сказал, что баней можно пользоваться хоть каждый день. Но, чтобы добраться до рюкзака, необходимо зайти в спальню, путь к которой лежит через кухню. А на кухне сидел Макаров. Он расположился за столом, вытянув больную ногу в сторону и положив ее на стул с подушкой. Он одной рукой ковырялся в ноутбуке, а в другой держал телефон. — Хазиру окружают группы Малька и Факта, — сказал вдруг Макаров, когда Андрей подошел к столу. Он краем телефона обвел место на «Гугл картах». Сопротивление пока слабое, но в случае чего они могут попросить отправить помощь. — Есть что-нибудь про Прайса или Фару? — Рафик молчит, но Фару он давно не видел, — процедил Макаров. — Скорее всего она где-то вблизи Сахры. Она не будет сама вступать в бой. — Только если там не будет лично меня, — Макаров щелкнул на пару клавиш. — На неделе начинаем зачистку трасс на подходах к Эль-Надаару, в этом районе около восьми деревень. Там немного побомбили электростанции и люди ушли, но нужно закрепиться. Ну, если в приоритете у тебя не будет пиздеть с Темниковым по всякой хуйне. Андрей скривился и сжал руку за спиной в кулак. Командир сказал это так… так… так буднично, что ли? Будто его заместитель только и делает, что болтает с полковником армии РФ, а не воюет. В моменте он даже открыл рот, чтобы послать его или хотя бы сказать «вы ахуели?», но сдержался и просто сцепил зубы. — Так точно. Да что он опять сделал не так, Господи?! Ладно, хрен с ним. Пока что хрен с ним. Они еще пару минут пообсуждали обстановку вблизи Эль-Хасы, а потом Андрей быстро достал из рюкзака нужные ему вещи и поспешил свалить в баню. У него просто болит нога, поэтому он бесится, попытался успокоить он сам себя, но затем встал в воротах, потянув за ручку калитки. Она неспеша проехалась по ржавым петлям и легонько стукнулась о его спину. У Макарова не было перелома, когда они прошли КПП на въезде в Урзыкстан и заняли Анияс. У него не было перелома, когда Андрей предложил ему сходить в баню в Рауде. У него не было перелома в Аш-Шаати. Макаров плевался и фыркал далеко не потому, что под гипсом у него чесалась нога, а по какой-то другой причине. В предбаннике Андрей разделся. Он сложил всю свою одежду на лавочку в дальнем его углу, обмотал синее полотенце вокруг бедер и вошел в парную. Там было очень хорошо натоплено: жарко, душно, так, что он сразу раскраснелся и взмок. Самое то, чтобы расслабиться после изнуряющего морально дня. Андрей присел на лавочку и сложил руки на животе, глядя вперед, на печку. Он не хотел никуда спешить. Да и куда ему? Кому вообще придет в голову быстрее помыться, чтобы получить очередное оскорбление от Макарова? Он невольно мысленно прокрутил всех их неприятные разговоры и потер шею сзади, когда по ней прокатилась капля пота. Может, он сам виноват? Может, сделал что-то не так или сказал? Посмотрел не под тем углом? Да нет, Андрей всегда был рядом и практически беспрекословно выполнял все приказы Макарова, не ставя их под сомнение. Он ведь даже в Аш-Шаати поначалу и правда старался взять высоту, и только потом понял, что ничего не выйдет. Готов ли он терпеть такое и дальше? Подобные случаи вряд ли просто так прекратятся, а перечить командиру Андрею как-то не улыбалось. Конечно, он будет терпеть. И мучаться после, вот как сейчас, словно баба, словно влюбленная в задиру школьница, которой тот почему-то отвесил нехилую оплеуху. Он будет думать, чем заслужил такое отношение и пытаться найти происходящему оправдание. И будет неизменно ходить с шевроном «Конни» на плече. А что еще делать? Свалить в армию? Нет, нет, никогда. Даже если Макаров прилюдно его унизит. Из грустных мыслей Андрея выдернул звук. Хлопнула входная дверь, и спустя немного заглянул Темников. Сейчас он был без очков. — Веники у нас, кхм… спиздили, извиняюсь. Не помешаю? Он вошел, тоже с полотенцем на бедрах. Ноги его были потоньше рук, а еще у него… живот. Небольшой, мягкий такой, как будто даже с очертаниями пресса. Ему самому, может, за пятьдесят, но фигурой он походил на сорокалетнего. Наверное. Андрею немного за сорок, но он усиленно занимался спортом, и никакого живота у него не было. — Нет. Темников присел на другой конец лавочки — она была одна — и потянулся. — Здесь тоже очень хорошо, потому что сюда простые ребята не ходят. — Да вы любитель уединиться, — усмехнулся Андрей и приподнял правую тонкую бровь, взглянув на полковника. Тот коротко рассмеялся. — В мои годы нужно внуков нянчить, а не бегать по минным полям и нравоучать новобранцев, — сказал он. — Иногда всем нам нужно побыть одним и в тишине. — У нас в «Конни» такого счастья нет. Постоянно в движении. Постоянно что-то делаешь, по кому-то стреляешь. Мы обычно максимум на пару дней останавливаемся в какой-нибудь деревне, а потом подходит резерв, и мы уходим. — Я слышал, у вашего командира целая очередь из врагов, — задумчиво протянул Темников, сложив руки на покрытой светлыми волосами груди. — Какие-то отморозки из… Великобритании, что ли. Тут на одном месте не посидишь. — И они тоже. — Я хорошо только за Фару знаю. Зараза-девка, — тот вытер пот со лба и поправил волосы. — Кажется, в две тысячи девятом ее Роман Дмитриевич в плен взял, Царство ему Небесное. — Вы хорошо его знали? — решил поинтересоваться Андрей. — Я его лично не видел. Я вообще контракт подписал уже намного позже, когда командир в тюрьме сидел. — Ну… о мертвых либо хорошо, либо никак… но Роман Дмитриевич был интересным человеком. Где-то чересчур жестким. Он мог разнести столовую за пересоленный борщ, — вспомнил Темников, махнув ладонью. — Но он был очень уверен в той части нашей армии, которой командовал. Знал в лицо всех и к Владимиру Романовичу относился как к сыну. У него же все сыновья — оболтусы, у всех бизнесы-шмизнесы, а он хотел, чтобы кто-то из них ушел в военные. Вот и Макаров ваш к нему служить приехал. Хорошо служил, я пересекался с ним пару раз. Жалко, конечно, что британцы его оклеветали в Кастовии. О, да, еще как оклеветали, хмыкнул Андрей. — Барков был хорошим солдатом, но не все его действия я поддерживал, я так скажу. Но мы все не святые, — подытожил Темников. — Грустно было его потерять, он бы нам сейчас ой как пригодился. Андрей кивнул. — А позвольте поинтересоваться: как давно вы — заместитель Владимира Романовича? — С осени. Меня поставили вместо прошлого, его сильно ранило. — Ах, вот как. И как вам? Я знаю, он требовательный. В самое последнее время работается с ним просто пиздец как плохо. — Нормально. Я тут не на курорте, поэтому, конечно, приходится много работать. Они пообсуждали еще какие-то мелочи. Затронули немного политики, перемыли кости Воршевскому, поболтали об обстановке на других направлениях, а потом сняли полотенца и начали мыться. Смешав в отдельном ведре горячую и холодную воду, Андрей помыл голову и почистил зубы. Бриться он не стал, еще рано. Мылом обтерся он знатно, а потом все смыл. Будто снял с себя старую грязную шкурку. Кайф. Андрей то и дело посматривал на Темникова, пока втирал шампунь в волосы. Тот стоял к нему полубоком и водил зеленой мочалкой по телу, размазывая по нему пену от геля для душа. Полковник и правда хорошо сохранился для своих лет. Даже внизу у него… О, Господи, нет. Андрей отвернулся и зажмурился, чтобы шампунь не попал ему в глаза.***
— Спасибо за компанию, Андрей. Было приятно поговорить не о взятии Сахры, а о чем-нибудь другом, — улыбнулся уже в какой раз за этот вечер Темников, когда они закончили, вытерлись и одевались. — Мне это тоже нужно было, — честно ответил Андрей, зашнуровывая берцы. — У себя редко с кем можно попиздеть. — Если нужна будет компания — обращайтесь. Доброй ночи! Когда Темников кивнул на прощание и ушел, прикрыв за собой дверь, Андрей, разделавшись только со шнурками на одной ноге, вздохнул и прислонился спиной к стене. За один вечер совершенно левый мужик и, вроде как, его враг узнал о нем больше, чем тот, ради кого он подписал контракт, за полгода.
