Променяю слова на поцелуи

Иногда одно прикосновение говорит больше, чем тысячи слов. И лишь в тишине между нами рождается истинное чувство.

      Нескончаемые вспышки камер, от которых невозможно скрыться как бы сильно не хотелось. Люди суетились, бегали перед носом, готовясь к церемонии, последующим фотосессиям и интервью.        В какой-то момент, голова закружилась, перед глазами поплыло то ли от всей этой суматохи, то ли от волнения, и Арсений решил отойти в комнату для актеров. Оказавшись там, он облегчено выдохнул, увидев лишь двух девушек: актрису и ее стилиста.          Плюхнувшись на ближайшее мягкое кресло, Попов прикрыл глаза, наконец-то отключаясь от этого мира. Он потерялся во времени и пространстве, совершено не понимая сколько тут уже сидит и не пора ли бежать в главный зал. Но было как-то все равно.       Желание увидеть одного человека стремительно росло с каждой секундой. До дрожи в руках хотелось увидеть лучезарную улыбку, зеленые глаза, хотелось дотронуться до мягкой кожи, крепко обнять, прижаться ближе к теплой груди.        Арсений судорожно выдохнул, открывая глаза и будто выныривая из-под толщи воды. По разным причинами они не виделись почти полгода, но при этом переписывались и созванивались ежедневно.       Только, как всегда, есть одно огромное "но". Никто не должен знать о их общении и уж тем более дружбе, ведь около года назад они подняли большой скандал, убедив весь мир в том, что просто терпеть друг друга не могут. Пусть так и думают, им не нужно еще больше папарацци.        Как говорится, счастье любит тишину.        Взгляд упал на циферблат часов, заставив нахмурится. Пора идти, начало церемонии через десять минут, а он даже не близко к залу. Собравшись с силами и мыслями, Арсений поднялся с кресла, подошел к столу с угощениями и залпом выпил стакан воды, окончательно приходя в себя.        Коридоры были освещены тусклым светом, придавая особую атмосферу. Они внушали некое спокойствие, загадочность и интимность, по сравнению с другими местами в этом огромном комплексе, где все собрались. Лишь тихое постукивание каблуком туфель по красному ковру нарушало эту тишину. Из-за угла вдруг появился высокий силуэт, что шел ему навстречу, но Попова это ни капли не смутило, поэтому он уверено шел вперед. Мужчина становился все ближе, пока в один момент они не столкнулись плечами.        — Sorry, — бросил незнакомец и продолжил путь, не оборачиваясь.        — It’s okay, — на автомате вылетело у Попова, после чего он сделал пару шагов и резко остановился. Его взгляд застыл, найдя одному ему известную точку в пространстве. Может ему показалось, но…       Арсений обернулся и какого же было его удивление, когда мужчина тоже замер, стоя к нему спиной. Нет, это невозможно. Этого просто не может быть.        — Антон? — голос кажется дрогнул, но сейчас было так плевать. Потому что перед ним стоит тот, кто вообще не должен тут находится.        Незнакомец медленно повернулся. Хитрые глаза смотрели прямо на Арсения, прожигая безумный взглядом, в которых поднялась целая буря эмоций.        Попов сделал аккуратный шаг вперед, быстро осмотрел коридор на наличие третих лиц, и кинулся в крепкие объятья мужчины. Тот вцепился в его идеально выглаженный пиджак, сжал до побеление костяшек и уткнулся носом в шею, крепко зажмурив глаза. В нос ударил до боли знакомый и родной аромат, по которому он так сильно скучал, который отпечатался в памяти навечно.        Руки, ноги… все неконтролируемо дрожит и Арс лишь сильнее сжимает Антона в своих объятиях. Слышит прерывистый вздох около своего уха.        — Что ты… Как… — слова не складываются в предложения, мысли словно в тумане. Арсений резко глубоко вдыхает и выдыхает. — Тебя не должно здесь быть, Шаст.        — Я не мог пропустить день, когда тебе вручат Оскар, — Антон отстраняется и тепло-тепло смотрит в глаза. И ноги просто не держат больше от этого взгляда. Пальцы закололи от загоревшегося внутри чувства.        Арс смотрит на Шаста и понимает, что перед ним его самый лучший друг, близкий человек, родственная душа и… нет. Нельзя. Всё это нашел в одном человеке, который, он уверен, будет с ним до конца.        — А сейчас иди, скоро начало, — шепчет Шастун поправляя вьющуюся чёлку мужчины и широко улыбаясь. Арсений хотел было уже что-то сказать, но его перебили: — Я с тобой. Взгляда не смогу отвести.        В другой ситуации, Арсений бы попытался спрятать смущенную улыбку, отвернулся бы, чтобы человек перед ним не видел его порозовевших щёк, но не с Антоном. Ему позволено это видеть.        Только ему.        Губы горели, желая прикоснуться ко лбу Попова, но Антон мыслено дает себе отрезвляющую пощёчину, поэтому он лишь хлопает его по плечу. Попов шире улыбается и идет куда шёл изначально, как и Шастун. Ускоряют шаг одновременно, чтобы не опоздать к началу церемонии и достаточно быстро оказываются в главном зале, что сейчас переполнен тысячами зрителей и приглашенных. Арсений быстро находит свое место, садиться и медленно выдыхает. Теперь нужно ждать…

***

      Церемония Оскара в самом разгаре. Огни сцены мягко мерцают, на экране за спиной ведущего — знаменитая статуэтка. Зал, полный звезд, напряженно ждет объявление победителя в номинации "Лучшая мужская роль". Ведущий делает паузу, словно подогревая интригу, а затем, с лёгкой улыбкой, произносит: — The Oscar for Best Actor goes to… Arseniy Popov!       Аплодисменты взрываются мгновенно. Камера находит Арсения в зале. Он сидит, ошеломленный, с расширенными глазами, будто не веря услышанному. Улыбка медленно растягивается на его лице. Коллеги и друзья вокруг радостно хлопают по плечам, подталкивая его встать. Он наконец поднимается, явно в потрясении, и начинает идти к сцене.       По пути к сцене Арс старается собраться. Вокруг него — стоячие овации. Кто-то кричит его имя, кто-то поднимает руки в знак поддержки. Он подходит к сцене, получает статуэтку из рук ведущего, и, посмотрев на неё, качает головой, словно всё это происходит не с ним.       Перед микрофоном он делает паузу, чуть улыбается. В зале тишина, все ждут его слов. Попов берет микрофон, его голос слегка дрожит:       — Honestly, I wasn’t prepared for this at all… I'll do what I'm good at. I'll improvise, — Арсений смотрит в камеру, подмигивая. Он знает, что эту церемонию смотрят те, с кем он начинал свой путь. — This is just unbelievable. I want to thank everyone who supported me along the way. I wouldn’t be standing here without you. Thank you to my loved ones, my team, everyone who believed in me.       Он делает паузу, кажется, что-то вспоминая. Затем добавляет с теплотой:       — And mom, this is for you… — Арсений посылает воздушный в камеру, зная что где-то очень далеко отсюда его поцелуй поймали ладошкой и нежно приложили к щеке. — Спасибо, что всегда говорила, что мечтать — это нормально. I love you, mom.       Зал взрывается аплодисментами снова. Арсений, чуть смущённый, скромно улыбается, делая шаг назад от микрофона, а затем медленно уходит со сцены, сжимая в руках свою первую статуэтку.       Дальше все проходит, как в тумане. Он не помнит как закончилась церемония, не помнит множества интервью и папарацци. В какой-то момент, Арсений чувствует мимолетное прикосновение к своей руке, чувствует знакомый запах и как загипнотизированный идет следом.        Его тянет магнитом.         Идут на расстоянии, чтобы никто ничего не заподозрил, направляясь к черному входу, где их ждут два тонированных автомобиля, в которые они тут же садятся. Дорогие машины везут далеко от людного места и мучительно долго. Кожа зудит, требует прикосновений, но телефон никто не трогает, потому что хочется вживую.        Спустя полчаса ожидания, они наконец-то заезжают в подземную парковку частного отеля. Он был небольшим, за городом, о существовании которого знали единицы. Выйдя из машин, мужчины нервно рассмеялись, ведь тут уже можно было не скрываться.        Сложно сказать кто первый кинулся обниматься, потому как по ощущениям это случилось одновременно. А ещё сложнее было держать себя в руках: свои настойчивые мысли и тайные желания, когда сейчас наконец-то так близко.        — Я горжусь тобой, — выдержав минутную паузу, вдумчиво произнес Шастун и мягко кивнул.        — Спасибо, — теперь улыбались не губы, нет. Глаза Арсения сияли, в них улыбка яркая играла, а в груди все цвело ароматными цветами.        Они стояли так, в тишине, не в силах оторвать взгляда друг от друга и если бы Антон первым не вернулся в реальность, то Попов так бы и стоял, как вкопанный.       — Ты не засветился? — спросил он, когда дверь номера была на расстоянии вытянутой руки. Шастун открыл ее ключ-картой, вежливо пропуская друга вперед и закрывая после за собой дверь.        — Да чёрт его знает, — звонко смеется Антон, снимая обувь и облегчено выдыхая. Он прошел вглубь комнаты и, даже не утруждаясь снять пиджак, упал на мягкую кровать, раскинув руки в стороны.        На это Арсений ухмыльнулся и снова засмотрелся. Кажется непозволительно часто он сегодня этим занимался, но сделать ничего не мог. Взгляд изучал Антона с ног до макушки, задерживаясь на лице. Глаза его были закрыты и пальцы Арса вдруг закололо, когда он заметил как ресницы мужчины мелко подрагивают. Шастун сейчас был такой расслабленный, спокойный и такой уютный, что хотелось повиснуть на нем коалой и никуда не отпускать.        — Арс, ты во мне сейчас дыру прожжешь, — хрипло говорит он, не открывая глаз. Попов поджал губы и быстро отвернулся, нервно почёсывая затылок.        Дурак, дурак, дурак!        И будто прочитав его мысли, Антон принял сидячее положение, теперь буравя беспокойным взглядом спину.        — Арс.        — М?        — Посмотри на меня.        Попов судорожно сглотнул, глубоко вдохнул и постарался как можно тише выдохнуть. Что с ним вообще происходит? Почему все так… по другому, с того момента как они встретились сегодня? Раньше подобного не случалось и это настораживало, даже пугало в какой-то степени. Он медленно повернулся к другу, быстро натягивая улыбку.        — Все нормально? — Шастун хмурится, заметив улыбку, ведь знал и чувствовал, что она далеко не искренняя. — Прекрати это.        — Что? Я…       — Вот это, — кивнул на него. — Я тебе не зритель, не фанат, чтобы меня так вокруг пальца обводить. Я… — Антон поднялся с кровати, теперь возвышаясь над Арсением.  Попов мгновенно ощутил себя таким крошечным, таким бессильным перед ним, что губы расслабились и от улыбки след простыл. — Знаю тебя как никто другой. Мне ты можешь не врать. Что с тобой?        Арс уже хотел что-то сказать, как нервно хохотнул. Его рука легла Антону на грудь, после чего он уткнулся ему в ключицу, мотая головой. Шастун терпеливо молчал, прекрасно зная, что некоторые вещи другу дается очень трудно проговорить словами, а не запрятать куда поглубже в себе.        — Мне тебя не хватало.        — Мне тоже, Арс, — тут же ответил Антон, но мужчина снова закачал головой.        — Нет, ты не понял, — Попов поднял на него растерянный взгляд, умоляя Вселенную, чтобы Антон просто прочел его мысли, которые сейчас спутаны в огромный ком.        — Объясни мне, — спокойно шепчет мужчина, улыбаясь уголком губ. Арсений нахмурился и попытался взять себя в руки.        — Каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе… — он заворожено наблюдал за собственными пальцами, что почти коснулись предплечья и продолжил: — по венам будто волна тока пробегает. До зуда иногда.        Снова смотрит в глаза, в самую душу, с каким-то детским непониманием, удивлением, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Антон же слушал внимательно, прекрасно понимая о чем говорит "друг", но это ему пока знать не обязательно. Заметив, что пауза затянулась, Шастун мягко кивнул.        — Я всё чаще ловлю себя на том, что просто не могу оторвать от тебя взгляд. Не могу перестать рассматривать, хочется делать это снова и снова, потому что мало, — на одном дыхании выдаёт он и когда наконец замолкает, то тихо ругается себе под нос, будто до него только дошёл смысл сказанных слов.        — Арс, — Антон осторожно приподнял его подбородок, заставляя снова посмотреть на себя. — Скажи это.        Голубые глаза беспокойно забегали, грудь стала чаще вздыматься, давая понять, что дыхание сбилось к чертям.               — Скажи.        Арсений смотрел на Шастуна, чувствуя, как внутри всё сжимается от нахлынувших эмоций. Сердце гулко билось в груди, и слова, которые он так долго пытался найти, будто увязли где-то в горле. Они не выходили — ни шепотом, ни криком, ни даже тихим признанием.       Но вместо того, чтобы мучать себя этими словами, которые еще в предложения сложить надо, он решительно выдыхает. Притянув Антона к себе, Арсений пылко целует его, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не смог выразить словами. В нём чувствовалась и сила, и напряжённость, и подавленная нежность — словно пытался передать через этот момент всю глубину своих не высказанных чувств.       Антон улыбнулся сквозь поцелуй, его дыхание участилось, а руки скользнули к талии Арсения, крепче обнимая, словно хотел стереть всё расстояние между ними. Тепло их тел смешивалось, каждый миг растягивался, превращаясь в вечность. Попов почувствовал, как Антон мягко отвечает на его порыв, улыбка согревала их обоих, руки с каждой секундой притягивали его всё ближе, как будто между ними не должно было остаться ни единого зазора.       Шастун чуть отстранился, но не отпустил, глядя в глаза Арсению. В этих взглядах читалось так много, что слова были уже не нужны. Их дыхания слились, и весь мир словно замер, оставив только их двоих, поглощённых этим моментом — телами, губами, всем своим существом. Арсений впервые за долгое время ощутил спокойствие среди хаоса, как будто всё, что было важно, находилось здесь, в этих объятиях.